Дерево растет в Бруклине

«Вот почему у евреев так много детей, – думала Фрэнси. – И почему их женщины сидят так важно… когда ждут ребенка. И почему они не стесняются того, что растолстели. Каждая думает, что родит настоящего Иисуса. Вот почему у еврейских женщин такой гордый вид, когда они готовятся рожать. А у ирландских женщин такой вид, будто им стыдно. Они же знают, что никогда не родят Иисуса. Только еще одного Майка. Когда вырасту и буду ждать ребенка, постараюсь ходить важно, с гордым видом. Ну и что с того, что я не еврейка».

She was made up of more, too. She was the books she read in the library. She was the flower in the brown bowl. Part of her life was made from the tree growing rankly in the yard. She was the bitter quarrels she had with her brother whom she loved dearly. She was Katie's secret, despairing weeping. She was the shame of her father stumbling home drunk. She was all of these things and of something more...It was what God or whatever is His equivalent puts into each soul that is given life - the one different thing such as that which makes no two fingerprints on the face of the earth alike.

Господи, - молилась Фрэнси. - Дай мне прожить каждую минуту и каждый час моей жизни. Пусть я буду веселиться, пусть буду печалиться. Пусть мне будет холодно, пусть мне будет жарко. Пусть буду голодать, пусть буду изнемогать от обжорства. Пусть буду ходить в лохмотьях, пусть буду блистать нарядами. Пусть я буду искренней и буду притворяться. Пусть буду говорить правду, пусть буду лгать. Пусть буду совершать подвиги и буду грешить. Только наполни каждый Божий день, каждую Божью минуту чем-то, чтобы я была кем-то.

Странным образом в его голове соединилось представление о хорошем сексе с представлением о душевном разговоре. Он хотел встретить женщину, с которой можно доверительно поговорить, поделиться своими мыслями, а она выслушает с интересом, сочувствием и пониманием. Повстречайся ему такая женщина, думал он, и мужская сила вернется к нему. Сам того не умея осознать и сформулировать, он мечтал о союзе духовном, а не только телесном. С годами эта потребность в женщине, с которой можно поговорить по душам, превратилась в навязчивую идею.

Мисс Джексон работает в Социальном центре, она не получает денег. Она преподает бесплатно, из благотворительности. Живет в маленькой комнате на верхнем этаже. У нее только одно платье, но оно всегда чистое и отглаженное. Когда разговаривает, она смотрит тебе прямо в глаза. Когда слушаешь ее, кажется, что был болен и вот теперь выздоравливаешь от звука ее голоса. Она разбирается в жизни – мисс Джексон. Она понимает в жизни. Она может жить среди грязи и убожества и оставаться чистой и красивой, она как актриса в театре, на которую любуешься, но дотронуться не решаешься.