Тягар пристрастей людських

Ох, если бы я не заявила этот роман в "Борцов с долгостроем", читала бы я его долго. А так волшебный пендель заставлял ограничиться ноябрём. Ничего от романа вообще не ждала. Давным-давно читала у Моэма "Падение Эдварда Барнарда", но впечатлений никаких не осталось. Вот недостаток лени к написанию рецензий. Потом узнала об участии Моэма в делах разведки, что отдалило желание его читать.
Ожидала красивого классического языка и наслаждения работой одного из лучших чтецов - Сергея Чонишвили. Оба пункта верны. Язык перевода прекрасен, эмоционален, чтец безупречен. Зато сюжет и главный герой, а точнее, злоба главного героя на жизнь и окружающих, подпортили кайф. В первой половине романа диалогов было мало, что не давало чтецу развернуться. Заскучав на переливаниях и философствованиях, актёр оторвался по полной с появлением Милдрет. Доброты в сюжете не прибавилось, и оставалось ржать над обиженным жеманным голоском героини как будто с надутыми губами.
Весь роман - это жизнь хромого от рождения сироты Филипа Кэри. Вот интересно, это сами владельцы имени или фамилии Филипп решают, писать ли любителя лошадей с одной п или с двумя? Тут Филип с одной. Кэри теряет мать в девятилетнем возрасте, а отца полугодом раньше. Но такое ощущение, пока автор не уточнил возраст мальчика, что ему 3 или 4 года от силы. От отца у ребёнка вообще никаких воспоминаний. Затем Филип живёт у дяди священника и поступает в подготовительную школу. Моэм как будто забывает, что надо писать о детях, и ударяется в воспоминания о своей крутой привилегированной королевской школе в Кентербери. Добрую четверть романа второстепенные персонажи забивают схематичного Филипа. Выпускник одной из лучших и старейших школ Англии плохо считает, не знает немецкого, французский поверхностно, а химии с физикой у него вообще не было. Школа ограничивалась сочинениями по английскому, латынью, греческим и спортом. И после подобного образования аристократы толпой шли в юристы и военные? Ах, да, в круге ровни Филипу врачи и инженеры не считались джентльменами. Очень странное и однобокое образование, или Моэм криво его описал.
В Германии и Франции Филип продолжает злобствовать. Скоро мне это надоело, и я полезла в рецензии. Краткое просветление у персонажа наступило после смерти Фанни, но ненадолго. Злоба, обсирание вчерашних друзей вернулись с возвращением в Англию. Удивительно было, как сверхлогичный Филип проваливался по математике, биологии, анатомии и химии и хоть чему-то научился в художественной студии. Если правда, что красота в глазах смотрящего, то художник Филип не видел этой красоты до трёх четвертей романа. Он только пользовался другими людьми, отбрасывал реально хороших друзей, пытавшихся ему помогать, выискивал в каждом человеке самое дурное и давил на эту кнопку при каждом удобном случае. Ничего красивого в людях не видел, особенно в женщинах. Остальные персонажи-мужчины присоединялись в хор высмеивателей и унижателей женщин. Я прямо-таки забила цитатками наш командный чатик. Подобный беспросвет очень угнетает.
Так вот, начиталась я рецензий после захлёбывания в зловонной душонке Филипа и удивлялась, с чего же это рецензенты считают его добрейшим и тонко чувствующим милягой. Прочла я про четыре круга отношений Филипа с Милдрет и довела себя до предвкушения злорадства. Скорее бы уже жизнь как следует его стукнула, может, с небес на землю грохнется... Поначалу сама же Милдрет отваживала Филипа и правильно делала. Классовые перегородки толстые, а предрассудки ещё толще, да и уровень образования, точнее, недалёкости Милдрет ставил между ними барьер непонимания. Однако, Моэм решил как следует помучить Филипа, наградив его манией к Милдрет. Ждать позитивных просветов стало невыносимо. Но один случился с Норой, а другой - уже побольше - с описанием учёбы на медика и работы в больнице. Чувствовалось, что автор знает врачебную тему изнутри. Реально интересными были только эпизоды о врачах, размышления о творчестве Эль Греко и, когда ФИлип изображал из себя кактус (наблюдателя) и не отсвечивал. Изрядная часть романа посвящена жизни Филипа в Париже и его учёбе в художественной студии, но там мысли о творчестве смутные, пропитанные злобой и завистью. За светлые эпизоды и биографии некоторых персонажей, оформленные в рассказы, поставила бы 10, но за остальное... Не знаю, многих ли читателей отпугнула первая половина романа. Хорошо, если предостерегла кого-нибудь от ошибок категоричной юности, но в школьные годы я бы не прорвалась через мутнейший поток оскорблений и унижений. Тогда я была чувствительней.
Только попав в отчаянную нужду Филип очеловечился и одинокому поэту-алкоголику он реально помог. Не всегда понимаю английский юмор, особенно унижающий, больше люблю высмеивание в ситуациях и речевом поведении, как в эпизоде с критиком и лавровым венком. Вот это было тонко и достойно.
В финальный поворот не поверила. Слишком в угоду автору швыряло Филипа на последних 10-15 страницах в эмоциях и желаниях. Финал как бы перечёркивает всю последнюю четверть романа. Это же не барчук студент из "Ямы" Куприна, а будто бы изрядно побитый тридцатилетний человек, наконец-то получивший диплом врача. Опять у него взыграло, вопрос: надолго ли?..
P.S. Торжественно-тяжеловесное название, как раз привлекающее к роману своим стилем, объясняется очернением благородных порывов героя. Озлобившаяся душа смотрит на мир через угольные очки.
И пример перед Филипом был наиярчайший - его дядя священник, не понявший и душой не прочувствовавший проповедуемой им религии. Заповедь про ближних - это не про него. Перед смертью просто так гонял туда-сюда сиделку, постороннюю женщину, а про самоотверженность тёти Луизы лучше промолчу.

Значительную часть книги меня мучил вопрос – где заявленные страсти? где бремя их? При всех тяготах, выпавших на долю Филипа с раннего детства – сиротство, отсутствие семейного тепла и любви, хромота и вызванные ею насмешки окружающих, попытки творческого и профессионального самоопределения – главный герой в своих жизненных метаниях довольно сдержанно себя ведет. В самые тяжелые моменты безденежья, нищеты, отсутствия ориентиров про Филипа не скажешь, что он живет и чувствует «на разрыв аорты»; поэтому когда Моэм высказался о своем герое «Филип любил жизнь», меня это здорово удивило: при всем множестве характеристик, какими можно наделить персонажа, такая точно не придет в голову в первую очередь.

Единственное собственное убеждение Филипа – что он калека. Остальные предпочтения и идеи главный герой перенял у своего окружения. Естественно, со временем окружение меняется, принципы и убеждения пересматриваются, одни друзья остаются в прошлом, на смену им приходят другие, которые оказывают свое влияние на Филипа, его жизненные приоритеты. И даже появление Милдред не избавляет меня от этого впечатления: Милдред, так же как и вкусы в живописи и литературе, как и отношение к конкретным людям, позаимствована Филипом у своего приятеля; мне кажется, если бы друг не стал восхищаться девушкой и не вынудил Кэри обратить на нее внимание, вполне возможно эта встреча не стала бы знаковой в жизни молодого человека.

То, что на пути взросления мы многое перенимаем от своих близких, бываем наивны, доверчивы, это закономерный процесс становления личности. Другое дело, что внутреннего стержня, личности я в Филипе не увидела, и не могу уверенно сказать, что его финальное преображение было последним и определяющим. Вполне возможно, что когда эмоции улягутся и новизна пройдет, ему снова покажется, что хорошо там, где нас нет. Но теперь он в ином положении, сродни положению своего будущего тестя Ательни, который чудит, но чудит под чутким присмотром супруги, ровно в тех рамках, которые позволят избежать неприятных последствий. И это для Филипа точно не худший вариант: уж лучше быть под присмотром такой, как Салли, чем под присмотром такой, как Милдред.

Я долго думала, что же всё-таки ставить роману. С одной стороны, он написан хорошо, в нём полно интересных мыслей и переживаний, но с другой стороны, главный герой МРАЗЬ. ПРОСТО УБЛЮДИНА ПОСЛЕДНЯЯ. Я была сыта им по горло уже к середине, и остатком книги бОльшую часть времени давилась.
Филип привык жить на всём готовеньком, он не испытывает никакой привязанности к людям, кроме той, что сам себе внушил, считает себя лучше других, отвратительно относится к женщинам. Самое время упомянуть, что роман сильно автобиографичен, автор сам об этом говорил.
Моэм настоящий спец в создании персонажей-мразей, и если он этого и добивался - то он гений. Факт есть факт: его герои в 90% случаев по крайней мере неприятные. И я не могу вспомнить НИ ЕДИНОГО женского персонажа, которого автор бы не показывал с плохой стороны. Другими словами: мизогиния цветёт буйным цветом, и это уже не "образ эпохи", это у автора проблема со всеми женщинами мира. Самое время упомянуть, что он был скорее геем, чем натуралом, о чём сам говорил.
Все женщины у Моэма делятся на две категории: идиотки и суки. Для Филипа все женщины делятся на "ябвдул", "чужая женщина", "не женщина". И Моэм делает просто потрясающие вещи с описанием героинь: тётя Филипа, его же мать, Нора и другие - ОПРЕДЕЛЁННО ХОРОШИЕ ЛЮДИ, говорит нам автор, а потом пишет об их тупости/ограниченности/низком происхождении/уродливости/и т.д., НО ОНИ ХОРОШИЕ!!! Конечно, и рядом не стояли с нашим героем в белом пальто, но они хорошие.
Особенно изумительно описание Милдред, и Милдред это просто феномен сама по себе. Филип нонстоп говорит о том, какая она уродливая/тупая/ограниченная и дальше по списку, а потом шлёт все законы логики нахер и ложится ковриком у её ног. Зачем? Почему? Никто не знает. Тайна, ля, мироздания.

И вот это всё великолепие подкрепляется типичными сексистскими высказываниями: женщины порочны по натуре (ну ты будь настойчивым и она даст - Филип), женщины не могут создавать искусство, женщинам нечего сидеть за одном столом с мужчинами - у них же (боже упаси) появятся мысли! Закрутить роман с женщиной легко, трудно от неё отделаться, пациентки всегда хуже пациентов, они же раздражительные и требовательные - ну разве что бешенство матки не упомянули.
Классику необходимо переосмыслять и не принимать подобные "месседжи" за истину и пособие к действию. "Ита жи классека, тут нечего обсуждать" - полная херня. И Филип - мудак. Мне не нужно быть экстрасенсом, чтобы предвидеть, как он бросает свою невесту. На последних страницах у него случился весьма показательный сдвиг во мнении: от я - мученик и герой, брак - это самопожертвование до брак - это хорошо и не самопожертвование (но только если он не вредит моим планам). И подобный образ мышления вообще свойственен этому уродцу. Я не понимаю, как он может нравится людям, если только у них самих с головой не всё хорошо.

После этого романа хочется помыться.

Искусство, как отметил автор сей истории, способно утолять душевные муки. Это так. Читая интересную книгу, смотря гениальный фильм, слушая проникновенную музыку, всматриваясь в прекрасные картины, любуясь великолепной архитектурой или наслаждаясь живописной природой, отдыхаешь сердцем и разумом, успокаиваешься и восстанавливаешься, увлекаешься и вдохновляешься. Есть только во всём этом любовании один недостаток: благодаря всей этой возвышенной красоте в наших фантазиях создаются некие образы – идеалы, которых в реальной жизни, к сожалению, не существует. Следуя за этими идеализированными видениями, мы отрицаем свои истинные мысли и желания, пытаясь жить правильно. Но что есть правильность? В чём вообще заключается смысл жизни?

Филип всеми силами пытался найти ответы на эти вопросы. Являясь почитателем искусства и страстным книгочеем, общаясь с самоуверенными и талантливыми молодыми людьми, он постоянно истязал самого себя, пытаясь понять своё истинное предназначение. Из-за определённых представлений, которые были заложены в его разум как и книгами, так и людьми его окружения, он долго разрывался и не мог выбрать специальность; то же касалось и веры, которая на протяжении всего повествования претерпевала существенные изменения. Являясь по натуре своей мягкосердечным и добродетельным, но при этом стеснительным и неуверенным человеком, ему крайне тяжело давалось общение с людьми, даже с теми, кого он искренне любил. Так он и метался от одного к другому, страдая от душевных тревог и терзаний, выдумывая очередные философские определения того, чем же, на его взгляд, являлась его жизнь, и каждый раз разочаровываясь, разочаровываясь во всех и во всём, и, что самое главное, разочаровываясь в самом себе. Вот она, настоящая жизнь, когда все твои идеалы разрушаются, а ты, стоя один посреди этих обломков, наконец видишь реальность, что тебя окружает. Не все могут справиться со столь ошеломляющей правдой. Кэри смог. Не всегда я относилась к нему с теплотой, бывали моменты, когда и его поведение, и его размышления сильно возмущали, но именно благодаря этой его неидеальности я в итоге очень сильно к нему привязалась. Мне чрезвычайно понравилось следить за жизнью этого мальчика, юноши, молодого человека и мужчины, видеть, как он растёт и, отбрасывая былые идеалы, принимает жизнь такой, какая она есть, и наконец начинает жить.

Удивительная книга. Медленная, тягучая, угнетающая, но при этом увлекающая, живописная и уютная, она постоянно влекла к себе, заставляла отбросить в сторону дела и посвятить ей частицу своего времени. В этом романе изумительно прекрасны „избыточные детали“: они, возможно, и раздражали самого автора, я же от них была в восторге, ибо подробные описания быта, природы и городов были колоритными и яркими, они будто бы приближали меня к всему происходящему, давали понять, что же окружает героя, что он чувствует, что видит. Заворожил меня и слог Моэма, а та откровенность, коей была пронизана вся история, не могла не задевать; чувствовалось, что через размышления своего персонажа он делится с читателем своим собственным видением жизни, при этом не навязывая его, а просто демонстрируя крайне простую истину: у каждого человека свой взгляд на жизнь, и об этом необходимо помнить. Великий смысл и великие цели – это всё, конечно, хорошо, но стоит понимать, что, пытаясь отыскать их, можно упустить всю жизнь и остаться глубоко несчастным, потерянным и пустым, важно остановиться, вздохнуть и понять, чего ты хочешь на самом деле, отринув всякое понятие той идеальной правильности, что внушили извне. В конце концов, поиск себя и своего предназначения, борьба со страстями и бурями, преодоление неудач и бед, принятие себя – всё это лишь нити наших судеб, что вплетаются в полотно всей нашей жизни, делая её осознанной, полной и удивительной. Все мы – ткачи собственных жизней. Мы. И никто другой.

Очень тяжело писать отзыв на масштабное произведение, которое является одним из самых известных у яркого представителя классической английской литературы, охватывает большой временной отрезок и затрагивает многие философские и жизненные темы.
"Бремя страстей человеческих" повествует о взрослении, становлении и выборе жизненном пути Филипа Кэри. На примере этого главного героя автор описывает многие грехи, в том числе и смертные, которыми подвержены все люди: зависть, гордыня, гнев, печаль, уныние и так далее. Филип ищет себя, живет в разных городах, изучает живопись, медицину. Его любят, несмотря на физический недостаток. Любят те женщины, на которых Филип и не смотрит. Влюбляется же он в обычную официантку.
Я вспомнила о любовной линии в сюжете потому, что она показалась мне самой сильной в книге. Сильной для меня, так как вызвала бурю эмоций и переживаний. В нашей жизни можно встретить множество примеров, когда мужчина бросает все на алтарь любви, не получая ничего взамен. Пусть говорят, что мужчины не так эмоциональны как женщины, что они стараются не проявлять свои чувства на людях (чрезмерное проявление невольно позволяет обществу ставить диагнозы мужчине), но они любят так же, как и противоположный пол. Филип Кэри любил, прощал, помогал, заботился даже тогда, когда думал, что не любил. А взамен получал насмешки, равнодушие и предательство. Только истинная любовь не видит недостатки любимого человека. Любовь слепа, иногда смешна со стороны. Все знают, что любовь - самое сладкое и самое горькое чувство на свете. Думаю, у всех читавших эту книгу образ Милдред вызывал одно лишь отвращение, хотя неизвестно, как бы на ее месте поступили другие.
Если разбирать каждого персонажа книги Моэма, это займет много времени, сил и букв. Могут даже получиться спойлеры. Книга достойна прочтения, книгу нужно прочитать, но лучше в 17-20 лет, чтобы разобраться, как дальше попытаться жить и кем быть в этой жизни.

О чём: смысл жизни и философия, творчество, физическая неполноценность как толчок к самопознанию, любовь и страсть, милосердие, взаимоотношения людей.
Конкретнее: история жизни Филипа Кэри, талантливого и умного человека, ищущего смысл бытия и своё место в мире.

Потрясающе остроумный, яркий и увлекательный роман, каждая страница которого пропитана тонкой иронией и любовью к людям и к жизни. Сомерсет Моэм превзошёл все мои ожидания. Признаться, я боялась, что классический роман такого объёма мне придётся читать целую вечность, время от времени позёвывая. Куда там! Первые же несколько страниц оказались восхитительны настолько, что мне захотелось немедленно прочитать их кому-нибудь вслух, и на протяжении всего дальнейшего чтения мой восторг не спадал, хотя от постоянного иронизирования и остроумных замечаний автор постепенно перешёл к глубокой печали и философским поискам смысла жизни. Чем-то этот роман напоминает взрослеющего человека: сначала ему море по колено, всё вокруг восхитительно, и самое приятное занятие - насмешничать; но чем старше он становится, тем больше боли ему приходится видеть, тем жальче ему людей, тем больше грусти в его глазах.

При этом роман однозначно жизнеутверждающий и оптимистичный, даже его композиция на это прозрачно намекает. Начинается "Бремя страстей человеческих" со слов: "День занялся тусклый, серый", а заканчивается фразой: "Светило солнце". И это не случайно, я уверена. История, начавшаяся пасмурным днём со смерти, завершается свадьбой под лучами солнца - банально, конечно, но очень красиво, а главное, есть в этом некое торжество, что-то такое, от чего закрываешь книгу, улыбаясь до ушей, даже если несколько страниц назад готов был расплакаться.

Пока я читала эту книгу, я всё сильнее убеждалась в том, что Моэм - удивительно умный человек. Многие из высказанных им в этом романе мыслей нашли во мне живой отклик, заставили всерьёз задуматься; кое-что даже изменило моё мировоззрение. Мне кажется, этот роман помогает как-то по-новому взглянуть на людей, снисходительнее, что ли.

Этим, кстати, и замечателен главный герой - в нём нет злобы и мстительности. Он действительно добр ко всем, но эта доброта - признак не глупости, а глубокого понимания людей. Филип много размышлял и пришёл к выводу, что человек очень редко способен противостоять своим страстям, а значит, нельзя судить его слишком строго. Когда он узнаёт о бедах, свалившихся на его врагов, он не злорадствует, а искренне восклицает: "Какой ужас!" Он пытается помочь в то время, когда многие принялись бы подло торжествовать. Да, порой его поступки приводят к дурным последствиям, порой они возмущают менее добродушного читателя - но его мудрость и доброта очаровывают. Иногда я казалась себе ужасно низкой по сравнению с Филипом.

В романе рассказывается о сложной жизни творческого человека, причём это творческий человек, который в итоге отрекся от творчества. Сюжет отнюдь не банальный - ни головокружительного успеха, ни такого же падения. Казалось бы, у человека искусства есть только эти два пути. Но Моэм показывает простое обдуманное отречение творца, у которого были шансы стать "вполне приличным" художником, но не было достаточно способностей, чтобы стать одним из лучших. Это очень трудный, спорный эпизод, один из лучших во всей книге. Об искусстве Моэм пишет потрясающе. Обожаю, когда в литературе так подробно и умело разбираются вопросы живописи или других видов творчества.

Моэм не даёт никаких готовых решений. Он предлагает читателю много вопросов и несколько возможных ответов, выстраданных главным героем. Главное, что роман может дать - ощущение красоты и "правильности" существования. "Человек рождается, живёт, страдает и умирает" - таково резюме любой жизни, но в этом нет ничего страшного, это в порядке вещей. Возможно, самая простая жизнь и есть самая красивая, строгий рисунок без лишних деталей. И смерть не так уж страшна, это просто последний штрих в картине, точка в конце предложения. Если попытаться воспринять такую философию, возможно, вечный человеческий ужас перед смертью и страданием станет чуть меньше, а это уже немалое достижение...

Все персонажи этого романа достойны внимания и сочувствия, даже Милдред. Не потому, что такими их сделал среда, или так их воспитали, или ещё что-нибудь в этом духе. А потому, что делить людей на "плохих" и "хороших", и проявлять свои собственные лучшие качества только по отношению ко вторым - это лицемерие.

У меня не хватает слов, чтобы передать великолепие этой книги. Спасибо, Моэм.

• переживания человеком своей физической неполноценности: здесь и болезненная реакция на критику и острое чувство обособленности и отчаянное желание выздороветь и в конечном итоге принятие своего недостатка и понимание того, что этот недостаток даже помог духовному развитию.
• поиск смысла жизни: сюда входит и поиск занятия для самореализации и рассуждения о том, что такое счастье или, напротив, несчастье. Для иллюстрации своих мыслей Моэм вводит в роман несколько второстепенных героев, показывая на их примере возможные последствия того или инога выбора: например, девушка, которая, не обладая талантом живописца, отчаянно стремилась стать художником - голодала, жила в нищете, но продолжала посещать занятия. Закончилась ее история плачевно- она повесилась. Или спившийся поэт, единственную книгу стихов которого издали только посмертно, да и то без особого отклика у читателей. Или вечный мечтатель-романтик-идеалист-лентяй, который погиб на войне от брюшного тифа.

• любовь и страсть. Точнее даже не так - в романе есть любовь и она же страсть, и есть - просто хорошее отношение, уважение, физическое желание, желание присутствия человека рядом. И вот это сочетание автор устами главного героя любовью не называет. Страсть же в романе длведена до абсурда: Филипп понимает, насколько ничтожна женщина, к которой его влечет, но никак не может совладать с собой. Это влечение не дает ему ничего хорошего, напротив - приносит лишь боль и разочарования. А счастье он находит в "нелюбви", но теплых отношениях с другой девушкой.