Рецензия на книгу
Бремя страстей
Сомерсет Моэм
Rita38913 ноября 2022 г.Бремя страстей героя пригвождает читателя
Ох, если бы я не заявила этот роман в "Борцов с долгостроем", читала бы я его долго. А так волшебный пендель заставлял ограничиться ноябрём. Ничего от романа вообще не ждала. Давным-давно читала у Моэма "Падение Эдварда Барнарда", но впечатлений никаких не осталось. Вот недостаток лени к написанию рецензий. Потом узнала об участии Моэма в делах разведки, что отдалило желание его читать.
Ожидала красивого классического языка и наслаждения работой одного из лучших чтецов - Сергея Чонишвили. Оба пункта верны. Язык перевода прекрасен, эмоционален, чтец безупречен. Зато сюжет и главный герой, а точнее, злоба главного героя на жизнь и окружающих, подпортили кайф. В первой половине романа диалогов было мало, что не давало чтецу развернуться. Заскучав на переливаниях и философствованиях, актёр оторвался по полной с появлением Милдрет. Доброты в сюжете не прибавилось, и оставалось ржать над обиженным жеманным голоском героини как будто с надутыми губами.
Весь роман - это жизнь хромого от рождения сироты Филипа Кэри. Вот интересно, это сами владельцы имени или фамилии Филипп решают, писать ли любителя лошадей с одной п или с двумя? Тут Филип с одной. Кэри теряет мать в девятилетнем возрасте, а отца полугодом раньше. Но такое ощущение, пока автор не уточнил возраст мальчика, что ему 3 или 4 года от силы. От отца у ребёнка вообще никаких воспоминаний. Затем Филип живёт у дяди священника и поступает в подготовительную школу. Моэм как будто забывает, что надо писать о детях, и ударяется в воспоминания о своей крутой привилегированной королевской школе в Кентербери. Добрую четверть романа второстепенные персонажи забивают схематичного Филипа. Выпускник одной из лучших и старейших школ Англии плохо считает, не знает немецкого, французский поверхностно, а химии с физикой у него вообще не было. Школа ограничивалась сочинениями по английскому, латынью, греческим и спортом. И после подобного образования аристократы толпой шли в юристы и военные? Ах, да, в круге ровни Филипу врачи и инженеры не считались джентльменами. Очень странное и однобокое образование, или Моэм криво его описал.
В Германии и Франции Филип продолжает злобствовать. Скоро мне это надоело, и я полезла в рецензии. Краткое просветление у персонажа наступило после смерти Фанни, но ненадолго. Злоба, обсирание вчерашних друзей вернулись с возвращением в Англию. Удивительно было, как сверхлогичный Филип проваливался по математике, биологии, анатомии и химии и хоть чему-то научился в художественной студии. Если правда, что красота в глазах смотрящего, то художник Филип не видел этой красоты до трёх четвертей романа. Он только пользовался другими людьми, отбрасывал реально хороших друзей, пытавшихся ему помогать, выискивал в каждом человеке самое дурное и давил на эту кнопку при каждом удобном случае. Ничего красивого в людях не видел, особенно в женщинах. Остальные персонажи-мужчины присоединялись в хор высмеивателей и унижателей женщин. Я прямо-таки забила цитатками наш командный чатик. Подобный беспросвет очень угнетает.
Так вот, начиталась я рецензий после захлёбывания в зловонной душонке Филипа и удивлялась, с чего же это рецензенты считают его добрейшим и тонко чувствующим милягой. Прочла я про четыре круга отношений Филипа с Милдрет и довела себя до предвкушения злорадства. Скорее бы уже жизнь как следует его стукнула, может, с небес на землю грохнется... Поначалу сама же Милдрет отваживала Филипа и правильно делала. Классовые перегородки толстые, а предрассудки ещё толще, да и уровень образования, точнее, недалёкости Милдрет ставил между ними барьер непонимания. Однако, Моэм решил как следует помучить Филипа, наградив его манией к Милдрет. Ждать позитивных просветов стало невыносимо. Но один случился с Норой, а другой - уже побольше - с описанием учёбы на медика и работы в больнице. Чувствовалось, что автор знает врачебную тему изнутри. Реально интересными были только эпизоды о врачах, размышления о творчестве Эль Греко и, когда ФИлип изображал из себя кактус (наблюдателя) и не отсвечивал. Изрядная часть романа посвящена жизни Филипа в Париже и его учёбе в художественной студии, но там мысли о творчестве смутные, пропитанные злобой и завистью. За светлые эпизоды и биографии некоторых персонажей, оформленные в рассказы, поставила бы 10, но за остальное... Не знаю, многих ли читателей отпугнула первая половина романа. Хорошо, если предостерегла кого-нибудь от ошибок категоричной юности, но в школьные годы я бы не прорвалась через мутнейший поток оскорблений и унижений. Тогда я была чувствительней.
Только попав в отчаянную нужду Филип очеловечился и одинокому поэту-алкоголику он реально помог. Не всегда понимаю английский юмор, особенно унижающий, больше люблю высмеивание в ситуациях и речевом поведении, как в эпизоде с критиком и лавровым венком. Вот это было тонко и достойно.
В финальный поворот не поверила. Слишком в угоду автору швыряло Филипа на последних 10-15 страницах в эмоциях и желаниях. Финал как бы перечёркивает всю последнюю четверть романа. Это же не барчук студент из "Ямы" Куприна, а будто бы изрядно побитый тридцатилетний человек, наконец-то получивший диплом врача. Опять у него взыграло, вопрос: надолго ли?..
P.S. Торжественно-тяжеловесное название, как раз привлекающее к роману своим стилем, объясняется очернением благородных порывов героя. Озлобившаяся душа смотрит на мир через угольные очки.
И пример перед Филипом был наиярчайший - его дядя священник, не понявший и душой не прочувствовавший проповедуемой им религии. Заповедь про ближних - это не про него. Перед смертью просто так гонял туда-сюда сиделку, постороннюю женщину, а про самоотверженность тёти Луизы лучше промолчу.271K