Цитаты из книги Une forme de vie

Здесь у меня жизнь дерьмовая. Если я существую для Вас, у меня как бы есть еще одна, далеко отсюда – жизнь в Ваших мыслях.

Я хочу существовать для Вас. Самонадеянно? Не знаю.

Если сравнивать слова с подарком, это как если бы вам преподнесли собаку. Живое существо умиляет, но ведь о нём придётся заботиться, и вообще, вы ничего подобного не просили. А собака - вот она, здесь, смотрит добрыми глазами, она-то ни в чём не виновата, и вы говорите себе: ладно можно кормить её остатками со своего стола, хлопот с ней не будет. Трагическое и, увы, неизбежное забдуждение. ... Бывают фразы-собаки. Коварная штука.

В переписке, как и во всём остальном, изобилие столь же невыносимо, сколь и недостаток.

Мы благоразумны, мы быстро утешаемся. Заводим новых друзей, не забывая о тех, что молчат. Никто никого не заменяет.

У Вас есть творчество, а что это такое – творчество – никто не знает. Мы отдаем ему все, а между тем оно – тайна для нас.

Порой я думаю, что с Вами у меня так складно получается только потому, что Вы меня в глаза не видели, и главное – не видели, как я жру.

Многим злоупотребляющим нынче словом «искренность» следовало бы прописать курс лечения хорошим медом, дабы напомнить, о чем они говорят.

Путать ничего не обязывающую читательскую почту с кадровым агентством или бюро добрых услуг - самый что ни на есть дурной вкус.

Дипломатическое письмо - это плеоназм. Слово <дипломатия> происходит от греческого <диплома>, что означает <сложенный вдвое лист бумаги> - а ведь это и есть письмо. Дипломатия началась с переписки. И впрямь, на бумаге можно изложить все что угодно самым вежливым образом. Неудивительно, что два этих занятия издревле идут рука об руку: дипломат ведет обширную переписку, а эпистолярный жанр, как правило, по определению дипломатичен.