Дорогой длинною...

А.Н.Вертинский – "поэт, странно поющий свои стихи…", заложивший основу авторской песни в нашей стране, композитор, артист. Его жизнь насыщена событиями, приключениями, скандалами, встречами и дружбой с незаурядными людьми. Для истинных ценителей мемуарной литературы и стихов А.Н.Вертинского эта книга – настоящий подарок. В книгу вошли воспоминания, стихи и песни, короткие рассказы, этюды, зарисовки, беседы, интервью, напечатанные в разные годы в различных эмигрантских газетах и журналах, а также...

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,5

238 оценок

5
68%
4
27%
3
3%
2
1%
1
1%

Ваша оценка

Прочитали 265Хотят прочитать 415

Рецензии

M_Aglaya16 июля 2024 г.
Письма, стихи. Мемуары. ))
Про что: автор - звезда эстрадной сцены... в первой половине ХХ века... Актер, поэт, бард... Книга является, так сказать, подведением итогов его жизни.
Книгу увидела в библиотеке, решила взять, поскольку уловила, что тут помещены письма. Моя тема... )) Сам автор мне был известен скорее абстрактно - то есть, я в курсе, что был такой, но творчеством как-то не интересовалась... Ни песен не слышала, ни фильмы, где он играл, не видела. Мда. Но письма - это, конечно... это всегда интересно... ))
И вот прочитала. В процессе чтения меня все больше затягивало... )) Ну, первоначально я собиралась ограничиться одними письмами... ну, стихи глянуть... В результате при чтении писем заинтересовала личность автора, впечатление дополнили стихи - интересные и характерные... Не сказать, конечно, что наравне с Цветаевой, Ахматовой, Гумилевым и прочими - но все же принадлежат той же эпохе. Серебряный век, ага. (кстати, вот к Гумилеву автор, возможно, и ближе, чем к остальным - с этой любовью к экзотике и романтике )) ). Ну вот, после этого решила глянуть и мемуары - и тоже прочитала. У автора вполне выразительный и приятный слог. И определенно талант передавать атмосферу эпохи, картины жизни в стране... в странах... несмотря на привходящие сложности - к которым относится прежде всего все та же личность автора. ))
Итак, что же с этой личностью - говорю исключительно по сложившимся при чтении всего этого материала впечатлениям. Вертинский тут предстает человеком исключительно эгоцентричным, зацикленным на себе. )) Что он и сам вполне откровенно демонстрирует. Это же и зачаровывает читателя (в лице меня, например) - этакое восхитительное чудовище... )) К тому же он действительно талантлив... Мне даже захотелось послушать эти песни в его исполнении - тем более, что при чтении стихов выяснилось, что мне они таки в какой-то степени знакомы... в смысле, две из них я уже до того слышала, правда в исполнении Ободзинского. Про цветущий миндаль и про дни, которые бегут. Благо, сейчас, с интернетом и ютубом это можно вполне легко сделать. Разыскала, послушала. Но нет, все-таки это для меня слишком большой экстрим... )) Как-то эта архаичная манера исполнения, с подчеркнутой манерностью, экзальтированностью мешает и сбивает... Так что - увы. При чтении - воспринимаю прекрасно, при исполнении Ободзинского тоже... а вживую и напрямую - ну не идет. Не хватает мне тут классического музыкального вкуса и образования, смиренно признаю. )) Кстати, сам Вертинский в этом плане был вполне образован - забавно было читать его рассуждения, что вот, зачем такую пургу передают по радио в виде музыки, оболванивают население, а надо передавать настоящее прекрасное... (если бы он послушал, что сейчас передают, он бы скончался на месте, определенно )) ). Я даже разыскала на ютубе и послушала одно из упомянутых им произведений... про которое он так завлекательно и поэтически писал... Но и тут было для меня все глухо - не услышала я там ничего ни особо жуткого, ни особо трагического, образы, которые родились у Вертинского - у меня никак не проявились. Печально, но что поделаешь.
Ну так вот, несмотря на личность автора - гипнотически или как воздействующую на читателя - это еще и вполне интересный и уникальный материал для ознакомления с указанной эпохой. Именно с ее атмосферой - Вертинский все же не претендует на роль историка. Но вот почувствовать эпоху в каких-то мелочах, деталях... Потому что, если не считать зашкаливающий эгоцентризм, Вертинский тут отличается какой-то редкостной четкостью восприятия и честностью изложения. А может, тут как раз случай, что "не вопреки, а благодаря". В смысле, что он был настолько поглощен собой и своим талантом (а он бесспорно талантлив, тут не поспоришь), что уже ничего не оставалось, чтобы попадать под воздействие тех или иных мифов, картин мира - будь то имперско-монархическая, дореволюционная Россия, белогвардейская и эмигрантская или советская... Вертинский прошел их все, но его всегда занимал только свой собственный миф, вот как-то так.
Ну, можно еще сказать, что в этом ряду Россия дореволюционная занимает для него особое положение - просто по умолчанию, он же в ней родился, вырос и состоялся, как артист. Ну, и тут еще чувство ностальгии по утраченному, чего уже не возвратить при всем желании... Но зато при выборе между эмиграцией и родиной Вертинский определился сразу и однозначно. )) Опять же, вполне откровенно, в своем духе, он здесь дает понять, что к любого рода идеологиям он абсолютно равнодушен и невосприимчив, но Родина - это другое... Я думаю, мечтать о возвращении он начал довольно быстро. Но путь домой для него затянулся на долгие десятилетия...
Опять же - интересно, что когда я читала эти заявления (в письмах и интервью), что вот ему непременно нужно вернуться, что он будет прекрасно жить в России, пусть уже и советской... он даже просчитал свои будущие доходы - вот пластинки, вот гастроли - будет миллионером, ага.... я еще подумала, что это товарищ как-то слишком смело рассуждает. )) Но затем, следуя в хронологическом порядке, я еще раз убедилась в той самой способности четко воспринимать окружающую реальность. )) Как ни странно (для меня), но все эти планы действительно сбылись - ну, по крайней мере, гастролям Вертинский посвятил всю оставшуюся жизнь, и прямо в буквальном смысле объехал чуть ли не весь СССР... О чем методически писал в письмах жене и детям. И это тоже уникальный материал - можно слегка прикоснуться, почувствовать атмосферу жизни в послевоенном СССР, когда Вертинский начал свои гастроли. От некоторых описаний натурально волосы встают дыбом - ну, все эти путешествия и выступления в шестидесятиградусный мороз в каких-то сельских клубах... Или в жару и под ливнями на югах... Полагаю, что уж под фанеру Вертинский точно не пел - он бы вообще такой концепции не понял. А ведь он в это время уже старик... Тут невольно, конечно, хочется воскликнуть - что вот, значит, как любимая родина встретила старого артиста, что он вынужден буквально выживать в экстремальной обстановке... чтобы заработать денег на жизнь себе и своим родным... Но потом опять приходит ощущение - нет, по большому счету, деньги тут только предлог - то есть, он, конечно, не отказывался, но прежде всего ему был необходим этот контакт с аудиторией, с поклонниками... Это для него было настолько важно, что он и месяцами жил вдали от семьи, и преодолевал всякие трудности. Тут, собственно, становится понятно и это стремление вернуться. Вертинский просто остро чувствовал свою ненужность, невостребованность за пределами России. Аудитория из числа эмигрантов для него слишком мала и незначительна - да и, как он откровенно замечает, этим зрителям самим не до песен... А тут он может выступать для миллионов! И в письмах Вертинский каждый раз невинно отмечает - о, это был фурор! бешеный успех! Конечно, он забудет все свои клятвы и обещания и проведя какое-то время дома, подпишется на новый обширный гастрольный тур... (тут, опять же, можно сказать, что - при зацикленности автора на себе, это все преувеличено и относится скорее к собственным авторским мечтаниям... но у меня есть подтверждение! )) по странному стечению обстоятельств, я параллельно пробую читать мемуары Гурченко - и там она тоже пишет - о, сам Вертинский приезжал! фурор, успех! )) )
И умер Вертинский тоже на гастролях - тоже практически на сцене...

«Двадцать лет я живу без Родины. Эмиграция – большое и тяжелое наказание…»

«Я не тщеславен. У меня мировое имя, и мне к нему никто и ничего добавить не может».

«Такая яркая, такая неповторимая эпоха… Конец XIX века был таким урожаем талантов! Боже мой! Да любой мальчишка, какой-нибудь художник Фриденсон (искокаинившийся в свое время), какой-нибудь поэт «Санди» (описан у Толстого) были полны таланта, смелости дерзания. Они не выжили… Но немногие выжили от революции. Тем не менее эпоха была насыщена талантами!»

«Я живу в поездке, как в деревне. Ничего не знаю. Сегодня наконец прочел «Правду» с описанием похорон бедного Василия Ивановича //Качалова// и с Борькиной //Б.Ливанова// статьей о нем, кстати, очень неплохой. Эта смерть произвела на меня очень сильное впечатление. Я вспоминаю его последний творческий вечер в ЦДРИ. Помнишь, когда он вышел, вся публика встала? Потом я был у него. Он был грустный и усталый. И больной, как Шаляпин. Уходят мои учителя и кумиры моей юности… Будут ли еще когда-нибудь такие гиганты актеры? Едва ли. Это уходит созвездие актеров до моей эпохи, а следующее уже мое… Да…»

«Когда население поезда узнало, что я еду, - началось массовое паломничество пьяных пассажиров. Меня обнимали, тискали, обслюнивали и чествовали насильно до потери сознания. Под самый конец меня поймали в ресторане молодые летчики и моряки – очень славные ребята, которые с таким обожанием слушали меня, окружив кольцом, и так благодарили меня за то, что я вернулся на родину, и за песни, с которыми они, по их выражению, «с детства не расстаются», и за то, что я стал играть в кино… что это меня как-то утешило, и я подумал, что, в сущности, публика не виновата в том, что я избрал такую профессию, в то время как, если бы я был инженером или банщиком, или, на худой конец, ветеринаром, я бы тихо и скромно ставил клизмы коровам и никто бы меня не знал и не чествовал!»

«Завтра улетаю на Сахалин. Это недели на три. Вернусь сюда, в Хабаровск. И отсюда улечу на Магадан. Таковы пути мои, начертанные Богом. Очевидно, я должен исходить все пути и дороги моей родины, чтобы, выражаясь языком поэта, «глаголом жечь сердца людей». Людей меня слушают тысячи, и слушают, затаив дыхание, но «жгутся» ли их сердца, или нет – я не знаю. Впрочем, у некоторых они долго пылают, и при встрече со мной они выражают мне свои восторги, не давая мне проходу».

«Пою Таганрог, который я отменил вначале, - был болен гриппом. Теперь тут уже два концерта. Но мою беду, концерты в открытом театре – летнем, без крыши. Сукна кулис надуваются, как паруса, и щелкают выстрелами, временами хлещет дождь, а ветер дует прямо в горло мне – он лобовой. Публика сидит, накрывшись плащами и зонтиками. Театр полон, а за стенами еще две тысячи стоячих людей – так, по тысяче человек – слева и справа. Мне кажется, что я пою на эшафоте. Ни один певец в Союзе не стал бы петь в такой ситуации! Но что же делать? Народ! Люди пришли. Ждали меня месяц. Один раз я их уже обманул… Так, дрожа от холода и горя, я заканчиваю концерт. Утешаю себя мыслью о том, что если люди идут меня слушать в такую погоду и не уходят до конца, то я не могу уйти со сцена, как часовой со своего поста».

«Что значит «устал»? От всякого труда устают! А семья у меня большая, деньги нам нужны? Успею отдохнуть… Эх, если бы меня научили отдыхать, мне бы цены не было!»

«Я уже понял, что единственное спасение у нас в труде. Вот за мной приходит машина в 6ч. Вечера, потому что в 9ч. я должен петь. Я уже с пяти часов готов. Я еду, работаю, борюсь за свое право жизни и усталый и измученный возвращаюсь домой. Но это деятельность! Напряженная и трудная. И она дает закономерный отдых. А вот сегодня у меня «выходной» день. И я – несчастный человек! У меня нет никого, с кем бы я мог поговорить, я не умею «отдыхать» - я предоставлен самому себе и своему одиночеству, и что мне делать? Воистину, это «страна труда», и больше ничего! И самое страшное в ней – это отдых!».

«Никогда еще меня так горячо не принимали, как в этот приезд! А настроение публики здесь //в Грузии// далеко не в нашу пользу. Они обижены, по-видимому, здесь наша администрация допустила какие-то ненужные и чрезмерные «меры»… и они этого простить не могут. Но так или иначе – меня это не коснулось. Один грузин сказал мне: «Вы единственный русский артист, которого мы любим и слушаем со слезами на глазах! Потому что все, что вы даете нам, правда!» Вот видишь, друг мой? Надо в искусстве всегда говорить только правду, и тогда тебя никто не тронет – ни люди, ни события, ни даже Время!»

«Нас не надо хвалить и не надо ругать. Я представляю себе нашу театральную жизнь как огромную табельную доску. Если вам понравилось что-либо в нас, подойдите и молча повесьте на гвоздик жетончик. Если нет – не делайте этого. Восхищаться, благодарить и облизывать нас не надо! Это портит нас и раздражает умнейших из нас. Мы святые и преступные, страшные в своем жестоком и непонятном познании того, что не дано другим. Нас не надо трогать руками, как не надо трогать ядовитых змей и богов!»
Читать далее
50
768
nenaprasno6 июня 2013 г.
Сами воспоминания - очень приятное чтение и захватывающее. Предреволюционная Россия, служба в госпитале, эмиграция, Румыния, Шанхай, Берлин, Париж, возвращение в Россию... Воспоминания полны забавных историй и какого-то приятного мальчишечьего задора. В письмах по возвращении в СССР печаль. Но я не думаю, что он жалел, что вернулся. Не знаю. Я вполне могу представить его теперь. Благородный, старорежимный господин с острым чувством юмора, чувством долга (как он заботился, бедный, о жене и дочках! Пропадал в гастролях на крайнем севере, минус 50 градусов и нетопленый зал - жена хочет дачу, а та молодая совсем и писала как-то редко). А вы вообще слушали Вертинского? Послушайте. У него такие песни! И мелодии, и слова замечательные.
Читать далее
13
1,4K
Comandanto19 декабря 2018 г.
А про третий путь не скажу ни слова.
Он у каждого свой - раз и готово!
Lumen "Три пути"
Очень неоднозначное мнение оставила эта книга. Столь же неоднозначное, как и сам автор, насколько можно судить о нем из автобиографии. Сложная и долгая дорога, переживания о судьбах родины, знакомство и приятельство с ярчайшими и талантливейшими лицами эпохи (как вам, например, знакомство одного человека с Дитрих, Шаляпиным, Бурлюком, Тэфи и прочая прочая?). Немного фальшивыми показались мне дифирамбы советской власти, однако, не мне судить. Вертинский не разделяет СССР и Россию, а тяжелейшие годы революции он проводит в эмиграции, вернувшись в СССР в 1943. Про описания жизни – они оставили интересное послевкусие. Читая, сравнивал отдельные части с разными авторами. Так, описанные гимназические годы, в целом типичны для мемуаров, относящихся к тому времени. Описания Москвы, с ее разгулом и купеческой удалью сильно напомнили описания Гиляровского. Часть о Америке больше всего похожа на «Одноэтажную Америку» Ильфа и Петрова, с легким оттенком неприятия, как в «Городе Желтого Дьявола» Горького. Описания Китая же – совсем невыразительны и отведена им совсем небольшая часть. В целом неплохо, хотя и хватает резких и субъективных оценок. Впрочем, чего еще ждать от автобиографии.
Читать далее
10
2,1K

Все рецензии

Цитаты

Shiloh8 января 2014 г.
- Ну как вам нравится Константинополь? - спросил я одну знакомую даму.
Ничего, довольно интересный город. Только турок слишком много, - отвечала она.
18
4,6K
Shiloh8 января 2014 г.
А раньше жили не спеша. (...) Умирали тоже спокойно. Бывало, дед какой-нибудь лет в девяносто пять решал вдруг, что умирает. А и пора уже давно. Дети взрослые, внуки уже большие, пора землю делить, а он все живет. Вот съедутся родственники кто откуда. Стоят. Вздыхают. Ждут. Дед лежит на лавке под образами в чистой рубахе день, два, три... не умирает. Позовут батюшку, причастят его, соборуют... не умирает. На четвертый день напекут блинов, оладий, холодца наварят, чтобы справлять поминки по нем, горилки привезут ведра два... не умирает. На шестой день воткнут ему в руки страстную свечу. Все уже с ног валятся. Томятся. Не умирает. На седьмой день зажгут свечу. Дед долго и строго смотрит на них, потом, задув свечу, встает со смертного одра и говорит: "Ни! Не буде дила!" И идет на двор колоть дрова.
Читать далее
13
8,4K
r-impertinent17 июня 2015 г.
- Гастон, - спросил я его однажды. - Вот вы так любите все русское. Почему бы вам не жениться на русской?
Он серьезно посмотрел мне в глаза. Потом улыбнулся.
Вот видите ли, мой дорогой друг, - раздумчиво начал он, - для того, чтобы жениться на русской эмигрантке, надо сперва... выкупить все ее ломбардные квитанции. А если их нет, то ее подруги. Раз! Потом выписать всю ее семью из Советской России. Два! Потом купить ее мужу такси или дать отступного тысяч двадцать. Три! Потом заплатить за право учения ее сына в Белграде, потому что за него уже три года не плачено. Четыре! Потом... положить на ее имя деньги в банк. Пять! Потом... купить ей апартамент. Шесть! Машину. Семь! Меха. Восемь! Драгоценности. Девять! и т. д. А шофером надо взять обязательно русского, потому что он бывший князь. И такой милый. И у него отняли все-все, кроме чести, конечно. После этого... - Он задумался. - После этого она вам скажет: "Я вас пока еще не люблю. Но с годами я к вам привыкну!" И вот, - вдохновенно продолжал он, - когда она к вам наконец почти уже привыкла, вы ловите ее... со своим шофером! Оказывается, что они давно уже любят друг друга и, понятно, вы для нее нуль. Вы - иностранец. "Чужой". И к тому же хам, как она говорит. А он все-таки бывший князь. И танцует лучше вас. И выше вас ростом. Ну, остальное вам ясно. Скандал. Развод. На суде она обязательно вам скажет: "Ты имел мое тело, но души моей не имел!". Зато ваш шофер имел и то и другое. Согласитесь, что это сложно, мой друг!
Читать далее
12
7,7K