Шли, идем, будем идти
Deutschland is beautiful. Германия прекрасна.
Роман был номинирован на Букер 2018, достаточное основание, чтобы свести с ним знакомство, написан на немецком, потому что Дженни Эрпенбек немка, и в оригинале называется Gehen, Ging, Gegangen. Но читать по-немецки из соображений аутентичности для меня было бы бессмысленным геройством и взяло бы уйму времени, мой немецкий плох. Потому английский перевод, выполненный для премии. Небольшое уточнение, когда учишь иностранные языки, одна из первых вещей, на которые обращаешь внимание - что глагол "идти" всюду неправильный (из тех, формы прошедшего и будущего времен которых не образуются по общим правилам). Дмитрий Петров в своих языковых курсах объясняет это тем, что любая вещь, которой очень много пользуются, изменяет форму, а глаголы движения во всех языках употребляются на порядок чаще остальных. Отчего-то для нас, людей, очень важно двигаться и любые перемены состояния, часто вовсе не связанные с перемещением в пространстве, мы привязываем к своему "идти" (выйти замуж, пойти на языковые курсы, взойти по карьерной лестнице).
Профессор лингвист Ричард выходит на пенсию и зависает в остановившемся времени-пространстве мошкой в янтаре. Жизнь продолжается, на физические кондиции жаловаться не приходится, достаток выше среднего, живет в пригородном доме у озера. И единственное событие, какое может припомнить из последнего времени - утонувший в озере мужчина. Днем, на глазах у всех, люди поначалу думали, что он просто плавает, а когда стал кричать и взмахивать руками, не успели сориентироваться. Ушел под воду и донные течения утащили его. Тело так и не было найдено. В долгом ожидании,когда труп всплывет, люди избегают купаться в озере. Вот и все происшествия. Каждый день похож на предыдущий и на следующий: завтрак из нескольких листочков салата,хлеба. масла, сыра, кофе. В воскресенье к ним добавляется яйцо, Ричард избегает излишков холестерина. Потом кое-какие домашние дела, поход в магазин, днем немного вздремнуть, посмотреть новости.созвониться с друзьями, такими же пенсионерами. Все.
Пока в один день из теленовостей не узнает об африканских беженцах, объявивших голодовку на Александер-плац и отправляется посмотреть на происходящее. До того Ричард воспринимал сильно увеличившееся в последнее время количество людей с другим цветом кожи и разрезом глаз, как неизбежную, хотя и не доставляющую удовольствия часть жизни, которая сама собой как-нибудь рассосется. Да ему в его благополучном районе и не приходится с ними сталкиваться. В университете, где преподавал до пенсии, такие тоже не учились. Он едет на площадь, смотрит на происходящее, власти как раз в это время прекращают акцию на площади, а участникам предоставляют временное убежище. А на другой день наш герой, представившись социологом, собирающим материал для исследования (ну зацепила его чем-то энергетика этой ситуации и этих людей), отправляется в место, куда их поместили с составленным им самим опросным листом.
- Где вы родились? - Какой ваш родной язык? - Какова религия ваших родителей? - Посещали ли вы школу там, где жили?... Вопросов много, до последнего: "Где и как вы хотели бы быть похоронены". День за днем он продолжает визиты, беседует с людьми, узнает их истории. от которых волосы встают дыбом,а сердце обливается кровью. Пытается что-то для них сделать. И, да, это потрясающая книга, в ней соединился пафос "Хижины дяди Тома" и стихотворения Джона Донна в эпиграфе к хемингуэевскому "По ком звонит колокол". И этот роман не только фиксирует движение миллионов беженцев с черного континента, но рассказывает о движении белых европейцев (лучших из них) в поддержку этих бесправных людей; и о внутренней перемене, произошедший с человеком, который обретает миссию. И еще эта книга сдвигает такие мощные внутренние пласты в восприятии читателя, о каких прежде живешь, не догадываясь. Я, к примеру, и представления не имела о том, сколько во мне ксенофобии. Пока это не вышло на поверхность с Go, Went, Gone. Надеюсь, теперь меньше. За тем и нужны такие книги.
19 понравилось
