Желтая стрела (сборник)

В этот раз Пелевин сравнивает нашу жизнь с поездом, с которого невозможно сойти, и движется он к разрушенному мосту. Вагонов очень много, поезд практически бесконечный. Все обречены, но стараются не думать об этом. Передвигаться по вагонам можно, но выйти - нет. Когда человек умирает, его труп, вместе с декорациями, сбрасывают. Поэтому за окном, кроме бескрайних пейзажей, часто встречаются останки людей в нелепых позах.

Рассказ вызывает довольно острые чувства и ассоциации, навевает философские мысли глобального плана. Просматривается сравнение и аллюзия нашей собственной жизни. Если задуматься, то можно воспринимать нашу жизнь как этот поезд. Он мчится, года проходят, конец жизни всем известен. Хочется, чтобы время хоть иногда останавливалось, или хотя бы сбавило ход.

С другой стороны, у меня почему-то появилась стойкая ассоциация жизни в этом поезде с жизнью в СССР и возможностью уехать, т.е. сойти с поезда. Потому как все люди, едущие в нем, прекрасно понимают, что жизнь вне этого пространства существует, далекая, недостижимая, иллюзорная, но она есть где-то там за холмами. И некоторые пассажиры поезда задумываются и мечтают о возможности удрать, выйти в открытое пространство и жить свободно, самому выбирать направление, куда двигаться.

Интересный писатель, вдумчивое чтение. Мне понравилось.

Rob Gonsalves

Проблема верволка в средней полосе
Захотелось в лес, на природу, в деревню? Задумайся! А вдруг ты и не человек вовсе.

"

Затворник и Шестипалый
И тут я зависла. Как? Вот как коротко описать этот рассказ? Восьмигранный мир, социум, Страшный Суп, Стена Мира. И в итоге - курятник. Прямо как в нашей жизни.

"— Наш мир представляет собой правильный восьмиугольник, равномерно и прямолинейно движущийся в пространстве. Здесь мы готовимся к решительному этапу, венцу нашей жизни. Это официальная формулировка, во всяком случае. По периметру мира проходит так называемая Стена Мира, объективно возникшая в результате действия законов жизни. В центре мира находится двухъярусная кормушка-поилка, вокруг которой издавна существует наша цивилизация. Положение члена социума относительно кормушки-поилки определяется его общественной значимостью и заслугами…

— Вот этого я раньше не слышал, — перебил Затворник. — Что это такое — заслуги? И общественная значимость?

— Ну… Как сказать… Это когда кто-то попадает к самой кормушке-поилке.

— А кто к ней попадает?

— Я же говорю, тот, у кого большие заслуги. Или общественная значимость."

Жёлтая стрела

Жизнь- это поезд, с обратным отсчетом, который движется к разрушенному мосту. И сойти с него нельзя.

– Нормальный пассажир, – сказал Хан, – никогда не рассматривает себя в качестве пассажира. Поэтому если ты это знаешь, ты уже не пассажир. Им никогда не придет в голову, что с этого поезда можно сойти. Для них ничего, кроме поезда, просто нет.

– Для нас тоже нет ничего кроме поезда, – мрачно сказал Андрей. – Если, конечно, не обманывать самих себя.

Хан усмехнулся.

– Не обманывать самих себя, – медленно повторил он. – Если мы не будем обманывать самих себя, нас немедленно обманут другие. И вообще, суметь обмануть то, что ты называешь «самим собой», – очень большое достижение, потому что обычно бывает наоборот – это оно нас обманывает. А есть ли что-нибудь другое, кроме нашего поезда, или нет, совершенно не важно. Важно то, что можно жить так, как будто это другое есть. Как будто с поезда действительно можно сойти. В этом вся разница. Но если ты попытаешься объяснить эту разницу кому-нибудь из пассажиров, тебя вряд ли поймут.

Принц Госплана
Вся наша жизнь - игра. Компьютерная игра. Только кто-то в Принца Персии играет, а кто-то в танчики.

Сборник понравился. И если спрашиваете читать или нет, однозначно - читать.

А книга то совсем не о полетах в космос...
Читаешь и понимаешь... в очередной раз понимаешь, то, что уже знал и видел. И не где то видел, а видишь это каждый день, на протяжении всей своей жизни живя в России. Каждый день читаешь в новостях, видишь все своими глазами выходя на улицу.
Это книга о "героях". Только вот что вложено в это слово в контексте этой книги? Здесь мы видим не настоящих героев, а "героев" нужных государству. Людей, за чей счет, кто то наживаться и поднимает свою самооценку.
Как бы это ни звучало печально, но мы живем почти в таком же мире, что описан в книге. У нас людей воевавших в Чечне и Афганистане награждают медалями и после этого забывают о них как об использованном материале. У нас о ветеранах Великой Отечественной Войны вспоминают только 9 мая. У нас проводят проекты в поддержку роста демографии населения и после этого многодетные мамы живут со своими детьми в общежитиях.
Вот они наши герои, о которых забывают сразу после того как они выполнили свою работу. А главное что? Главное что их работа "героя" выполнена.
Я пытался написать рецензию к этой книге после ее прочтения, но у меня выходило что то непонятно-космическое и я каждый раз понимал, что это не то. И вот спустя пол месяца, прочитанное полностью переварилось в моем сознании и я выдал то, что получилось.
Возможно кто то не согласится со мной... но я написал именно то, что я почувствовал после осмысления данного произведения...

"Ржавый бункер — моя свобода.
Сладкий пряник засох давно.
Сапогом моего народа,
Старшина тормозит говно"
Егор Летов

Цитата:

Впечатление: Книгу взяла читать на лето, так как Пелевин для меня это кот Шрёдингера ;)
Эту Повесть мне порекомендовали почитать у него, так как она была заявлена, как утопия, и скажу я вам она мне понравилась.
Я сначала ошалела от объема, скачивала книгу аж два раза, так как не ожидала в ней увидеть всего 80 страничек.
Второе- это обратный отсчёт глав- интересный приём.
Третье- порядочная утопия вышла: жизнь это поезд в котором ты пассажир, но ты не должен знать, что ты пассажир, тогда ты сможешь этот поезд покинуть! Хотя шанс на «нирвану» (крыша поезда) все же остаётся.
Тонкая аллюзия на жизнь человеческую, только это не театр, как у Шекспира, а пелевинский поезд (скажи десять раз быстро поезда- поезда-поезда ;))
Желание ещё читать повести Пелевина.

О чем книга: Поезд «желтая стрела» движется до разрушенного моста, но пассажиры об этом периодически забывают. Каждому из пассажиров выделяют его место в вагоне, кто-то периодически умирает, освобождая места для «льготников» из других вагонов. В поезде живут семьи и пенсионеры, дети и спекулянты, но никто не может по собственному желанию сойти с него.

Читатьне читать: читать

Большинство исследователей рассматривает Виктора Пелевина, как писателя в контексте постмодернизма, хотя этот современный прозаик не совсем укладывается в жёсткие рамки одного направления.
Мы читаем одну и ту же книгу – но воспринимаем её по разному. Вот и тут – для кого-то «Омон Ра» оказался просто стебом над советской космонавтикой. А интерпретировать этот роман можно по-разному. На мой взгляд, одной из задач, которую ставил перед собой Пелевин при написании этого произведения, была попытка обличить тоталитарную систему, существовавшую в Советском Союзе. Космос, являющийся центральным образом в романе — это коммунизм.
Наш мир, отражённый Пелевиным, увы, наше скверное житьё-бытьё вовсе не имеет какого-то высокого тайного смысла. Мы нелепо мучаемся отнюдь не во имя, а умираем просто так.
Меня зацепил в романе один момент - какая-то атмосфера – чувство что ли. Ощущение бессмысленного подвига. То есть подвиг есть, но только внутри самого героя. Внешне же его подвиг просто смешон. Он на самом деле никуда не летит – всё декорации. Но, наверное, в нашем мире и так везде одни декорации… Поэтому - чего уж тут.
*
P.S. Книга любезно посоветована breya в рамках новогоднего флэшмоба 2010.

Приходит мужик в ЗАГС:

• Я хочу сменить фамилию.
• А какая у вас фамилия сейчас?
• Кацман.
• Так. А какую фамилию хотите взять?
• КАЦМАНАВТ.

  Конечно, это гротеск. Конечно, это сюр. У меня только один вопрос.

  А зачем? Даже не "что он хотел сказать". Просто - для чего вот так вот?

  Дело даже не в том, что Пелевин как то подмял всё советское. Хотя нет, в этом тоже. За Маресьева обидно. Вот ей Богу. И в целом за державу, как говорил Верещагин, тоже. Какая бы она ни была, эта наша прежняя держава, не над всеми вещами, с ней связанными, можно ёрничать. Ну хорошо, поёрничал Пелевин, молодец. А зачем? У меня осталось неприятное ощущение. Как будто знаете, на улице кто-то женщину обхамил, а ты мимо шёл. И не заступился. Не потому не заступился, что ты такой плохой, а затупил просто. То есть вот не дошло до тебя сразу, что тебе бы кого-то обматерить надо, а то и по морде дать. А когда дошло, вроде и поздно уже. И хулиган убежал, и женщина ушла, да и ты сам тоже в другую сторону протопал. И сам себя коришь - ну ёлки, вот должен же был заступиться, мудак хренов. Вроде ни в чём не виноват, а совесть кусает. Вот и тут - за державу обидно, за Маресьева, Матросова, и всё лучшее, что в ней было - а не заступишься. Уже не за кого и не на кого.

  А может я просто не понял ни хрена? Так... Что-то знакомое припоминается...

  "Если б я, если б я был австрийцем,

Может быть я тоже ни хрена не понял? Но боюсь, что уже привыкаю. И чтобы окончательно не привыкнуть, отодвигаю другие пелевинские книжки подальше. Авось, руки больше не дойдут.

Пелевин - весьма специфичный писатель. "ГКПЧ" как-то не пошел, а вот "Затворник и Шестипалый" очень даже. На одном дыхании. Емко, но по делу. В рецензиях писали, что автор создал хорошую аллегорию на общество, и я с этим соглашусь. А знаете почему?

А еще сегодня люди стали забывать такие понятия, как "любовь", "полет", "надежда", "мечта". Имеют какое-то представление, но все же не то. Нас ждет вот такое туманное будущее, если мы не переосмыслим наши ценности.

Не теряйте надежду.

Эту повесть можно разобрать на цитаты, именно поэтому их так много в этой рецензии. Тема была заявлена как "книга, которая переворачивает ваше сознание". Перевернула. Мыслей много, точнее образов. Выразить очень сложно. Однажды великий сказал: "Когда смысл понят, слова забываются". Похоже, что смысл я уяснила.

Ранний Пелевин радует неимоверно. "Жёлтая стрела" — небольшая повесть-метафора, которую невозможно трактовать как-то иначе, чем нас заставляет это сделать автор. Нет, можно попытаться, но эти попытки будут фальшивыми и натянутыми. А пока перед нами поезд времени и нашей жизни, который едет из неизвестного нам пункта А и непонятно, прибудет ли когда-нибудь в пункт Б. В поезде все живут и выживают абы как, совсем как в России в начале 90-х. И только некоторые избранные задумываются о том, что ехать в поезде бессмысленно. А варианты? Отбросить копыта и полететь в окошко поезда вместе с подушкой, чтобы тебя загрызли собачки? Вылезти на крышу и надеяться, что удастся спрыгнуть? Или...? "Или" и ищет главный герой. Но выйти за рамки обыденности не так уж и просто, если ты едешь в чёртовой "Жёлтой стреле" с самого начала.

Я не держала в руках сборники ранней прозы Пелевина, но сама бы сделала так: запихнула "Принца госплана", "Жёлтую стрелу", "Омона-Ра" и "Затворника и Шестипалого" в одну кучу и с них бы и начинала знакомство с автором. Все эти вещи очень просты, без лишних увёрток и игр, которыми потом насытится творчество Пелевина. Если они попёрли, значит, попрут и "Жизнь насекомых", и "Чапаев и Пустота", и другие вещи.

Чем говорить о "Жёлтой стреле", проще её прочитать самому. Всё на поверхности мутно-золотой воды, надо только зачерпнуть и не забывать о преломлении света. Маленькая добротная и едкая повесть, так что после неё я, пожалуй, соглашусь с одним из определений Пелевина: "злободневный ёрник-Кастанеда для российской действительности". И недействительности тоже.

К обличительно-ироничному стилю Пелевинского повествования я привыкла и оно мне даже нравится, но почему-то «Омон Ра» показался мне уж чересчур жёстким.

Главный герой — Омон Кривомазов (Занятная отсылка к Достоевскому). Столь необычное имя дал ему отец, который служил в полиции. И надо сказать, что он был провидцем. Отряды милиции особого назначения, вместе со своей аббревиатурой — ОМОН — появились в 1988 году. А основное действие в романе — начало 1970-х. Батя, прям, пророк от силовиков.

Ра — позывной, который взял себе Омон. И это аллюзия к древнеегипетскому богу солнца, хотя древнее божество пишется с заглавной «А». Как связаны бог солнца и космонавт становится понятно ближе к концу произведения. И дело тут не только в небе и стремлении главгероя к звёздам.

Детские годы Омона читаются легко. Мальчик с очень понятной и светлой мечтой стать космонавтом. Широко раскрытыми глазами он смотрит на этот мир, полон надежд и веры в светлое будущее. Но даже в этот период он сталкивается с жестокостью и преодолением, потому что ничто не может даваться легко. А почему? Почему мальчики получили наказание за пытливый ум и стремление узнать, как всё устроено? Потому что это «не по уставу» и не по «правилам», которые установлены. Кем? Да какая разница. Никто не должен задавать вопросов и оспаривать правила. А то что, может ещё и критически мыслить начнут, вопросы задавать? А там и до критики не далеко.

Взрослый мир жестоко обходится с детскими мечтами. Эта мысль сильнее раскрывается, когда Омон вместе со своим другом Митькой попадают в лётное училище. Благодаря фантазии Пелевина, курсантам, сразу после зачисления, ампутируют ноги. После этого их заставляют танцевать «Калинку». Очередное — почему? Максимально нелепо. Но тут никому не нужна правдивость или логика. Пелевин доводит всё до абсурда. И подвиги тут совершаются ради подвига, а не здравого смысла. Даже имя совершившего подвиг будет забыто.

С этого момента всё произведение переходит в сплошную метафору. Метафору на советский строй, где все мало-мальски значимые чиновники говорят штампованными фразами, пропитанными идеологией, в которую сами же не верят. Есть и отсылка к творчеству Карлоса Кастанеды. Любопытная аналогия между орлом, который забирает сознание и государством, которое забирает жизненные силы своих граждан. И договоры подписываются на охоте, на теле подстреленного сына егеря в костюме медведя. Когда сам егерь тоже в костюме медведя смотрит как его сын умирает, но не может пошевелиться, помочь, чтобы не выдать очередной обман. Очередную бутафорию.

Главным вурдалаком-иллюзионистом в романе становится … всемогущий КГБ. Пелевин обыгрывает страх советского человека перед этой организацией, которой подвластны все. КГБ конструирует советскую реальность. Вся космическая программа оказывается фикцией. Надо же, как Пелевин развернул конспирологическую теорию, которую придумали про американскую высадку на Луну. Нет никаких суперсовременных, по тем меркам, беспилотных летательных аппаратов, нет никаких полётов в космос, а вот что есть — так это смерть. Только она реальна.

Как и бог солнца Амон-Ра, книжный Омон оказывается под землей, где ему предстоит сразиться с силами тьмы.

Псевдореализм Пелевина местами нравится, местами читать неприятно, так как писателя понесло в какие-то дебри. Финал у романа открытый и додумать его можно в обе стороны. Вот такой он, постмодернизм, из 1990-х.