Tristram Shandy

Так как у меня никогда в мыслях не было начать отступление, для которого я делаю все эти приготовления, прежде чем я дойду до главы пятнадцатой, — — — то я вправе употребить эту главу, как я сочту удобным, — — в настоящую минуту у меня двадцать разных планов на этот счет — — я мог бы написать главу о Пуговичных петлях. — — Или главу о Тьфу! которая должна за ними следовать — — Или главу об Узлах...

И верно, на какие только темы не изливается выдрессированное перо Лоренса Стерна на страницах этой книги: вы хотели песен? их есть у меня! Раблезианский поток красноречия не оставляет и крупицы здравого смысла в бесконечных историях, которые переплетаясь друг с другом, составляют нить повествования: перед нами гигантский бурлеск без конца и без края, великолепная и порою очень смешная воплощенная мегаломания автора.

По-нашему, это не более и не менее, чем глумление и стеб: над античными авторами, философами, над недалекими читателями, над самим жанром жизнеописания, наконец. Сам сюжет книги - ходячий анекдот: ее автор к финалу едва-едва успевает родиться, причем происходит это в самых плачевных для него обстоятельствах. Маленького Тристрама оставляют практически без носа по милости щипцов местного акушера, а спустя какое-то время его причинное место придавливают решеткой, совершив тем самым нечто вроде стихийного обрезания... Да и крестят ребенка Тристрамом по сущему недоразумению: из всех имен у отца мальчика именно это было самым ненавистным, и над же было так случиться, чтобы с достопочтенного старшего Шенди штаны свалились как раз в тот момент, когда надо было бежать к священнику, так что выбранное имя было доверено служанке, которая, конечно же, все напутала!

А история сватовства дядюшки Тоби? Его маниакальное увлечение фортификацией, которое застилает ему все прочие удовольствия жизни, так что соседской вдове приходится подбивать под него клинья не один год? А его взаимоотношения с капралом и по совместительству верным слугой, правда, совсем немного чуточку помешанным на истории Богемского короля, которую дядюшке никогда не хватает терпения выслушать? Все это перлы, достойные увековечивания как классика юмора, если таковая в принципе существует.

И тут приходит в голову вопрос: почему же столь забавные происшествия из жизни британских аристократов восемнадцатого века все-таки читаешь не запоем, почему они довольно быстро набивают оскомину и становятся попросту скучными? А может, прав был Набоков, говоря, что юмор устаревает в литературе быстрее всего, и хотя трагические пьесы Шекспира не теряют актуальности, юмор той эпохи представляется современным людям несколько тяжеловесным?

Пожалуй, в этой идее что-то есть. Как и в том, что в больших количествах даже ирония и легкость превращаются в нечто докучливое. Но читатели Стерна этой меры как раз не знали. У нас есть тысяча развлечений: сайты знакомств, форумы, сериалы, комиксы, как и чтение старой доброй классической литературы. Публика, для которой писал Стерн, была иной. Эти люди с нетерпением ждали очередного номера литературного журнала и с дикой жадностью проглатывали очередную порцию чепухи от Стерна, от которой можно было надорвать животики. За один месяц номер журнала неоднократно перечитывался, а шутки пересказывались в салонах, чтобы оживить спертую атмосферу давно знакомых лиц, отношений и фактов. Вот в этом контексте писания Стерна воспринимаются совсем по-иному, нежели в наше время.

Сказать, что они устарели, я не берусь, тем более что "Сентиментальное путешествие" того же автора уж точно зарезервировало себе местечко в веках. Но то, что читать эту какофонию забавных курьезов, собрание анекдотов, упражнения в стиле на самые абсурдные темы нужно в особом расположении духа, это уж точно. И главное, иметь за собой постоянство пребывать в оном состоянии хотя бы несколько дней подряд, чтобы осилить все тома жизнеописания Шенди. Кто-то менее терпеливый и более жадный до перемен может и бросить - и я буду последней, кто осудит читателя, лишенного упорства.

Ибо нельзя заставить смеяться, зато ничто так не докучает, как попытки рассмешить, когда они - лишь потуги на юмор. Впрочем, Стерн как автор делал что мог. Он, как никто другой, показал важность пустяков и лирических отступлений, отведя им главное, сюжетообразующее место в своих писаниях. А вот это уже - новаторство с большой буквы, которое способны оценить не только высоколобые критики, но и мы, обычные читатели. И выразить свою благодарность в том, чтобы обратиться к первоисточнику. А знание первоисточников - единственное, что можно противопоставить суматошной логике победившего постмодернизма.

Пятого ноября 1718 года, то есть ровно через девять календарных месяцев после вышеустановленной даты, с точностью, которая удовлетворила бы резонные ожидания самого придирчивого мужа, – я, Тристрам Шенди, джентльмен, появился на свет на нашей шелудивой и злосчастной земле. – Я бы предпочел родиться на Луне или на какой-нибудь из планет (только не на Юпитере и не на Сатурне, потому что совершенно не переношу холода); ведь ни на одной из них (не поручусь, впрочем, за Венеру) мне заведомо не могло бы прийтись хуже, чем на нашей грязной, дрянной планете, – которую я по совести считаю, чтобы не сказать хуже, сделанной из оскребков и обрезков всех прочих; – – она, правда, достаточно хороша для тех, кто на ней родился с большим именем или с большим состоянием или кому удалось быть призванным на общественные посты и должности, дающие почет или власть; – но это ко мне не относится; – – а так как каждый склонен судить о ярмарке по собственной выручке, – то я снова и снова объявляю землю дряннейшим из когда-либо созданных миров.

Об этой книге нам рассказывал преподаватель зарубежной литературы в университете ещё пару лет назад. Тогда у меня возникло желание прочитать "Тристрама Шенди" и вот, наконец-то, оно реализовалось. Необычная история человека, который хотел поведать о своей жизни, но всё время отвлекался на какие-то другие темы — описание родственников, второстепенных разговоров и т.д. В итоге, к концу книги он успел рассказать о себе лишь до 5-летнего возраста. Не знаю, было ли так запланировано, или Лоренс Стерн и правда хотел описать всю жизнь Тристрама, но роман остался незаконченным из-за смерти писателя. Читается сложно и полностью понять роман невозможно из-за многочисленных отсылок. Что делает честь переводчикам, так это более 400 сносок, в которых они пытались объяснить какие-то моменты. Но это невозможно. Представьте, что вы смотрите "Теорию большого взрыва", не будучи знакомым с элементарной физикой, Стар Треком, видеоиграми и американской поп-культурой. Примерно так же выглядит чтение "Тристрама Шенди" без необходимого багажа знаний. Так что я многое, скорее всего, упустила, но о прочитанном не жалею — хороший юмор, интересный сюжет, необычные приёмы. Но не рекомендую читать без предварительной подготовки. Я думаю, необходим список "Что нужно знать перед чтением Тристрама Шенди". В нём обязательно должны быть такие работы, как: Джон Локк — "Опыт о человеческом разумении", Роберт Бёртон — "Анатомия меланхолии", Франсуа Рабле — "Гаргантюа и Пантагрюэль", Фрэнсис Бэкон — "Эссе о смерти" и другие. "Если мне не будет лень, если я буду в силах", то когда-нибудь позволю себе составить такой список.

Мой деверь Тоби, – сказала мать, – собирается жениться на миссис Водмен. – Стало быть, – сказал отец, – ему уже до конца жизни не удастся полежать в своей постели диагонально.