Цитаты из книги Путь к характеру

Философия — противостояние равноценных полуистин.

Политика — это противоборство обоснованных, но разнонаправленных интересов.

Умеренность — добродетель, которую обычно недооценивают.

Природа человека состоит из грешной стороны, которой присущи эгоизм, предательство и самообман; и из созданной по образу и подобию Божию стороны, которая ищет добродетели и приобщения к высшей истине.

Идея завоевания собственной души была значима в той нравственной экологии, в которой вырос Эйзенхауэр. Она основывалась на представлении, что каждый человек по натуре двойственен — несовершенен, но обладает чудесными дарами.

Риск всегда маячил на горизонте, а на переднем плане несли караул самоограничение, сдержанность, умеренность и осторожность. В таких условиях развивалась нравственная нетерпимость ко всему, что могло сделать жизнь еще опаснее, например к долгам или рождению ребенка вне брака, и одновременно формировался интерес именно к тем занятиям, которые способствовали сдержанности.

Хрупкая и безжалостная жизнь требовала определенного уровня дисциплины. Когда единственная ошибка могла привести к катастрофе, а на социальную защиту мало кто мог рассчитывать; когда смерть, засуха или эпидемия могли обрушиться на человека в любую минуту, без сильного характера и самодисциплины было просто не выжить.

Стоило бы написать историческое исследование о том, какое влияние высокая детская смертность оказывала на культуру и убеждения. Скорее всего, это способствовало формированию представления, что страдание всегда близко, а жизнь хрупка и полна невыносимых трудностей.

Дуайт Эйзенхауэр в свойственном ему суховатом стиле рассказал, насколько восхищался матерью: «Cпокойствие, открытая улыбка, мягкость со всеми, терпимость к чужому образу жизни, невзирая на твердую религиозность и собственные строгие правила поведения, делали даже краткую встречу с Идой Эйзенхауэр запоминающейся для посторонних. А для нас, ее сыновей, которым выпало счастье провести детство в ее обществе, эти воспоминания неизгладимы».

Рузвельт предпочитал импровизировать, а не планировать. Он делал шаг, потом корректировал его, снова делал шаг и снова корректировал. Так постепенно вырисовывались большие изменения.

Фрэнсис считала, что личные эмоции слишком сложны, чтобы обнажать их перед публикой; она пришла бы в ужас от откровенности современной культуры.

«Благодетельность — близнец гордыни», — писал Натаниэл Готорн[14]. _________________________________________________________________________________________ [14] - Натаниэл Готорн (1804–1864) — один из первых и наиболее признанных мастеров американской литературы. Внес большой вклад в становление жанра рассказа и обогатил литературу романтизма введением элементов аллегории и символизма.

Аддамс, как и многие ее современники, посвятила свою жизнь помощи нуждающимся, но скептически относилась к сочувствию. Ее настораживала бесформенность этой эмоции, то, как сострадательные люди изливали свои чувства на нуждающихся без всякой практической пользы. Она отвергала ханжество, позволявшее богатым гордиться собой только потому, что они занимаются благотворительностью.

Недавно я спросил у директора престижной средней школы, как ее заведение воспитывает характер, в ответ она рассказала, сколько часов ее ученики уделяют благотворительности. Я спросил ее о внутреннем, а она в ответ заговорила о внешнем. Видимо, она считала, что давать уроки бедным детям достаточно для того, чтобы называться хорошим чело­веком.

В наши дни работа на благо общества иногда служит способом замаскировать неопределенность внутренней жизни.

Сейчас преподаватели обычно ищут у студентов сильные стороны, чтобы их развивать. В прошлом веке профессора искали недостатки, чтобы исправлять их.

Иногда призвание открывают строки из Библии или литературных произведений.

Призвание не выбирают. Оно приходит само.