Разрушенный дворец

Рид не разрушитель. Он ничего никогда не разрушал; он всегда защитник, даже когда ему приходится бороться с собственной страстью.

— Я понимаю, что твой первый порыв – вступить в схватку. И это замечательно. Но в этот единственный раз тебе нужно уступить.

Раньше я боялся будущего. Не знал, найду ли я себя, уйдут ли из меня навсегда злость и горечь, смогу ли когда-нибудь ощутить себя достойным и найду ли ту, которая сможет увидеть меня настоящего, а не подонка, которым меня считает весь остальной мир.

Но теперь я больше не боюсь: я нашел ту, которая видит меня, истинного. И я тоже вижу ее

Я обожаю этого мальчишку, который берёт меня за руку и ведёт к нашей семье.
Моей семье.

– Как-то раз я сказала Вэл, что мы как зеркала, – шепчет мне Элла, – что каким-то странным образом подходим друг другу.

Моя самая большая слабость? Ну уж нет. Элла – мой стальной стержень.

– О, кстати, и Элла Харпер.
Я напрягаюсь.
– Что с ней?
– Держись от нее подальше, – ровным голосом отвечает Гриер. – Она твоя самая большая слабость.

Сосредоточься на более важных битвах.

Жизнь в нещите учит бережливости.

Ты не будешь диктовать мне, что чувствовать.

Но ты решил, что будет лучше для меня, не спросив меня саму

- Ты в порядке? - шепчет мне на ухо центр моего мироздания.

«Сосредоточься на более важных битвах».

А если серьезно, я знаю, кто моя семья. Гид, Рид, близнецы - мои братья. Элла - сестра. Каллум - отец. Мария - мать. А ты.... Ты мое сердце.

— Харт, — выдыхает он.

—  Ист, — выдыхаю я в ответ. 

Наши прозвища вдруг оказываются такими сентиментальными, и мы не будем говорить об этом вслух, чтобы не разрушать момент излишней слащавостью. Но мы можем думать об этом, здесь и сейчас. Можем сказать об этом друг другу нашими телами. 

Что он мое солнце, мое тепло, моя путеводная звезда. Мой Ист. 

Что я его душа, его смысл, его любовь. Его Харт.

— Ты помнишь какие-то странные вещи, Харт. 

Я вся трепещу, как бывает всякий раз, когда он называет меня этим прозвищем. Как будто я его сердце. Как будто принадлежу ему.

Такое ощущение, словно я стою на краю обрыва, который вдруг начинает обрушаться. Бездна зовет меня, обещая мирный покой во тыме, если я упаду в нее.