Christine

Человек подобен траве, которую рано или поздно скашивают, человек подобен цветку, который расцветает весной и вянет летом, и оттого мы, люди, так любим все мимолётное и преходящее.

Ты не знаешь, что такое страх, пока не услышишь в ночи крик своего ребенка.

Я снова начал обходить Кристину и тут увидел нечто такое, отчего меня насквозь продрал озноб. Допустим, вмятина мне действительно померещилась, но это…
Это совсем другое дело. Паутина трещин на лобовом стекле стала меньше. Ошибки быть не могло.

О да, он любил и ненавидел ее, он нуждался в ней и нуждался в том, чтобы бежать от нее, она принадлежала ему, и он принадлежал ей, и… (я нарекаю вас мужем и женой и соединяю вас, дабы с этого дня вы были вместе, пока смерть не разлучит вас)

По одному этому признаку легко опознать настоящих одиночек:в дождливый день у них непременно найдётся интересное занятие. И к ним всегда можно забежать на часок. Они всегда дома. Всегда, черт подери.

Интерес  еще никого, кажется, не доводил до добра

Возможно, некоторые вещи должны быть нормой жизни. И возможно, есть вознаграждения, которые ты не можешь понять, а я не могу объяснить

Возможно, все, что я чувствую,– это злое  стремление сделать все как надо

Человек, пройдя ад, выходит из него в твердой, огнеупорной броне.

Мне кажется, что у каждого человека в голове есть эдакий мощный экскаватор: в момент наибольшего стресса ты просто его заводишл и спихиваешь весь накопившийся хлам в траншею, а потом засыпаешь землей. Словом, избавляешься от всего ненужного и лишнего, предаешь забвению. Вот только трашея эта, вырытая в полу сознания, ведет в подсознание, и в ночных кошмарах трупы оживают.

Мир был прежнений, но вот-вот собирался изменится, я это чувствовал

Да, в семнадцать лет я действительно так думал. Мне предстояло поступить в университет, я не верил в проклятия и чувства, которые остаются и пропитывают собой все вокруг подобно ядреной приправе. Я не верил, что призраки прошлого могут тянуть к нам, живым, свои покойницкие лапы.

Никто не поможет тебе, кроме тебя самого.

То, что у человека поехала крыша на какой-то теме, ещё не значит, что он хоть сколько-нибудь в ней разобрался.

«Должно быть, она любила его», — сказал я.
«Конечно. Только не строй романтического предположения, будто ее любовь хоть в чем-то изменила моего брата. Вода камень точит, но для этого ей нужны сотни лет. Увы, люди смерты»

Бадди что-то почувствовал — что-то удивительно напоминающее его сон, который он не мог вспомнить. Как будто чей-то холодный палец прикоснулся к его сердцу.

Это уже кое-что из «Уловки-22»! Нет! Ни за что!

Его упертость в достижении единственной цели. Его неистощимая ярость.

Да она вся выглядит как новенькая. Господи, помоги!

Время тянуло к нам свои мертвые руки, хотело затащить нас в прошлое навсегда.