Lethal White

Pretending you're OK when you aren't isn't strength

Но иногда бывает, и она это знала, доброта случайного знакомого или даже совершенно постороннего человека способна многое изменить и дать поддержку, тогда как самые близкие, пытаясь помочь, сталкивают тебя под откос.

Но было ему известно и другое, причем это знание походило на неистребимые бактерии, не дающие затянуться ранам: она любила его, как никого другого на этом свете.

"Непременно должна держаться, – подумала она, когда они распрощались. – Я не могу себе позволить в очередной раз потерять все".

В четыре часа утра – безнадежной порой, когда трясущиеся жертвы бессонницы населяют мир пустых теней и само бытие кажется зыбким и неясным, – Страйк проснулся в больничном кресле.

В неистовом стремлении к свету мотылек все так же отчаянно бился о раздвижные двери.
«Идиот, – подумала Робин. – На воле лучше».

Если знаешь, где искать, располагаешь временем и мало-мальски набил руку, то на просторах интернета сумеешь раскопать все необходимое: призрачные экзоскелеты – одни фрагментарные, другие нестерпимо полные – тех судеб, которые выпали на долю их прототипов из плоти и крови.

Вот тебе и высшее общество, – выговорил Страйк. – Душить ребенка – это пожалуйста, а лошадку обижать – ни-ни.

Создавалось впечатление, будто в этой среде все друг друга знают. Даже если люди никогда раньше не пересекались, они всегда находят общих знакомых из числа родных или двоюродных братьев и сестер, или друзей, или одноклассников, или чьих-то родителей: все живут словно в коконе, непроницаемом для чужаков.

История его судебных процессов говорила сама за себя: Джимми – из той породы людей, которые действуют по принципу: «Нос отморожу, чтоб позлить свою рожу».

«Следующее правительство сформирует миссис Тэтчер. Ставка: обеденная порция лобстера, причем лобстер должен превосходить размерами эрегированный мужской член».

А кроме того… – Робин стала зачитывать из «Википедии»: – «Во избежание недоразумений весь обслуживающий персонал, исключительно мужской, откликается на имя Джордж».
– А если наймут женщину?
– Такое однажды произошло – в восьмидесятых, – продолжила Робин с насмешливым неодобрением. – Ее нарекли Джорджиной.

Он бы предпочел остаться безучастным, но самолюбие уже раздулось от мысли, что Шарлотта читала о прославивших его расследованиях и грезила о нем, лежа в постели с мужем. Впрочем, опыт и логика уже засучили рукава, готовые приступить к профессиональному вскрытию этого разговора и методичной эксгумации явных признаков извечной тяги Шарлотты к потрясениям и неутолимой жажде конфликта.

Молчаливая злость Мэтью сдавливала стены их дома, который, хоть и был вдвое просторнее любого их общего жилища, стал казаться мрачным и тесным.

– Полагаю, вы читаете газеты?
– Нет, – солгал Страйк, зная, каково это – когда твои сугубо личные дела мусолятся в прессе.
Если щадить – пусть даже не вполне убедительно – чужие чувства, всегда можно сделать вид, будто ты читал, но не всё; если же делать ставку на простую вежливость, то лучше предоставить собеседнику самому изложить свою версию.

- Какая же я дура, - тихо сказала Робин, обращаясь к пустой, залитой солнцем комнате. - Дура набитая.

Пойми, в мире, где нет лидеров, человеку приходится думать своей головой. И ни один индивид не получает больше власти, чем какой-либо другой индивид.