Шекспир и Компания

О Сильвии Бич и её книжном магазинчике «Шекспир и компания» (ШК) я узнал через Адриенну Монье. У Монье был свой книжный совсем рядом с ШК. А Монье я знал благодаря сюрреалистам — именно в её магазинчике они зависали, будучи ещё совсем молодыми во второй половине 10-х годов. Именно там Андре Бретон, Луи Арагон и Филип Супо начинали задумываться о вопросах литературы и бытия, виделись с Аполлинером, впервые прочитали «Песни Мальдорора». Магазинчик Монье даже служил складом для выпусков их первого журнала «Литератюр». Видимо, Монье хорошо на них повлияла. Но о ней гораздо реже приходится слышать, чем о Сильвии Бич.

Собственно, приступая к воспоминаниям Сильвии Бич, я думал почерпнуть оттуда ещё немного информации о зачатках дада-сюрреалистической тусовки. Но не тут-то было! Поразительным образом Бич вообще обошла их стороной. Слово «Монпарнас» в книге не встречается ни разу, что показательно. Единожды упоминается Элюар — он распространял подпольную прессу во времена Сопротивления. По касательной появляется Ман Рэй, но он вообще универсальный персонаж. И единожды упоминается Арагон:

Среди почитателей моей сестры был поэт Арагон, тогда принимавший активное участие в движении Дада. С энтузиазмом толкуя о своём восхищении мумией Клеопатры в Парижском музее, Арагон поведал мне, что теперь он перенёс своё восхищение на Сиприен. Позднее в поисках Сиприен он часто навещал мой магазин и иногда декламировал для меня свою поэму «Алфавит» и другую, под названием «Стол». Поэма «Алфавит» представляла собой именно алфавит — читалась медленно, от начала до конца. Поэма «Стол» состояла из слова «стол», повторяемого до самого конца поэмы.

Главный персонаж этой книги, конечно, не Сильвия и даже не её книжный. В основном, эта книга про Джойса. Как он оказался в ШК, как Бич восторгалась им и была его издателем на протяжении десяти лет. Именно она первая издала «Улисса». Пару раз за книгу она повторяет формулу «Я работала для Джойса очень много, денег мне от этого не было, зато было кайфово и интересно». Джойс постоянно зависал в ШК. А в начале 30-х он, видимо, как-то не очень красиво слился, что печально.

Вообще, когда наступают 30-е, тон повествования довольно резко становится куда печальнее. Великая Депрессия, подступающий фашизм, а потом и вовсе наступивший. В 1941 году Бич не продала последний экземпляр «Поминок по Финнегану» немецкому офицеру, вскоре после этого книжный закрыли, а её забрали на полгода в лагерь. Книга заканчивается тем, что триумфально приезжает Хэмингуэй с братанами (видимо, в 1944-ом), расстреливают последних снайперов на крыше — и «мы услышали в последний раз стрельбу на улице Одеон». Всё, точка. А что б добить — в приложении неотправленное письмо Сильвии Бич Джеймсу Джойсу о том, что она в долгах и нет возможности финансировать отдых его семье. «Правда же заключается в том, что насколько моя привязанность и восхищение вами безграничны, столь же безгранична и работа, которую вы взваливаете на мои плечи». Учитывая, что на протяжении книги Бич на самом-то деле не особо жалуется, а в основном восхищается, то очень странный остаётся осадок после такой концовки.

Много в книге коротеньких словесных портретов писателей их тусовки: Гертруда Стайн, Жид, старик Хэм, Паунд, Валери и много других. Все портреты очень добродушные, без сплетен и особых подробностей личной жизни, в том числе и самой Сильвии.
Для полноты картины хочется прочитать ещё воспоминания Адриенны Монье.