Gnomon

Бестолковая претенциозная чушь в стиле "Чёрного зеркала", если вдруг кто ещё помнит этот некогда популярный сериал. Ник Харкуэй им явно обсмотрелся. Только вместо свиньи он натягивает на глобус акулу. В остальном - никаких отличий.

В Гномоне хронометраж 800 с лишним страниц, а я совершенно не представляю, о чём писать в рецензии. Читать эту книгу - всё равно, что жевать пчелиные соты. Вроде и вкусненько в начале, а спустя пару минут ты осознаёшь, что у тебя во рту перекатывается ком воска. Такое себе. А для жвачки такой объём - сплошной деструктив и головная боль. Я поэтому и Кинга не люблю: сколько бы много ни визжали его фанатки о "глубинно прописанной психологии", я чувствую, что тону.

Тут воды ещё больше. Вся книга - вода. Как иначе бы на страницах могла плавать гигантская цифровая акула?

Помимо ЧЗ, сие творение страшно напоминает Облачный атлас , только написано куда хуже. Наверно не с проста у меня возникают подобные ассоциации, раз всё вышеперечисленное - результат мыслительного процесса британцев, причём плюс-минус в одни и те же года. Очень похожие и мотивы, и сюжеты, и подымаемые темы.

Сюжет строится на нескольких, на первый взгляд, не связанных между собой историях. Какая между ними взаимосвязь - называется, додумайтесь сами, потому что автор так много всего навертел, что сам поплыл. К чему в принципе логика происходящего, если можно накинуть тонну-другую патетики?

Мьеликки Нейт, основная из персонажей, за которыми мы будем наблюдать, инспекторша в недалёком будущем, где за всеми ведётся тотальная слежка, а неугодным форматируют мозг, делая из них жизнерадостных аутистов. Нейт исправно работает на систему, пока автор не может решить, пишет он утопию или антиутопию. Когда Харкуэй наконец определяется, у Нейт внезапно раскрываются глаза на недостатки тотального отсутствия приватности (какой ужас). Но это только цветочки, поголовная чипизация не за горами. Влажные фантазии антиваксеров и мамкиных конспирологов находят отражение в повествовании. Как "актуально".
Сюжетка Нейт будто бы даже интересная. Она бродит по городу в стиле киберпанк и дерётся с сомнительными личностями в стиле Матрицы. Всё для того, чтобы разобраться в загадке некоей Дианы Хантер, которая погибла при форматировании мозга, которое упоминалось чуть ранее, чьи воспоминания смешиваются с личностью самой Нейт.

Помимо воспоминаний Хантер, Нейт видит альтернативные жизни: эфиопский художник, грек-финансист, эмансипированная мадам времён античности и какое-то чудо-юдо из далёкого будущего с множественным сознанием. Последний и есть Гномон, и он мог бы быть весьма интересным персонажем, кабы имел собственную книжку в распоряжении, а не был коряво вписан в эту многоликую.

На мой взгляд, перед нами "Облачный атлас" для бедных. Только Митчелл свою историю проработал, а не накидал всего, да побольше. "Гномон" я дочитала пару дней назад, но я уже забыла почти все перипетии, настолько книга пуста, однообразна и бессмысленна. Может, Ник Харкуэй страдает графоманией? Иначе я себе никак не могу объяснить, откуда вылезла столь раздутая пустышка?

Профанация в сторону русских и тут в наличии (а как без этого?). Спасибо хоть, что не СССР, а то многие авторы частенько забывают о том, что последнего давно не существует. Скучают по коммунизму, видать, больше, чем наши дедушки с бабушками.

Кажется, автор всё понимает.
Бесконечно жаль потраченного на чтение времени.

Начну с того, что буду хвастаться: я её одолела. Я мучилась, ныла, заглядывала, сколько осталось до конца, страстно желала дорогому (к слову, книжку я купила в бумаге, когда она только вышла, и была она не дешёвая) Нику подавиться, выговаривая фразу наподобие

,
каковых, разной длины и сложности(тут даже цитата не вставилась как следует, на самом деле такого слитного текста - строчек пять), содержащих слова из мифологии, греческой и египетской, термины биржевиков, слэнг программеров, в конце концов, просто напыщенные выражения эрудированного (из серии - знаю много слов, а значения вы уж сами поищите) человека, напихано по тексту без счёта. Так вот, подвывая и бурча, я двигалась со скоростью улитки по очень многочисленным страницам и пыхтела - ну дорогой Ник, ну чего ж ты не написал что-нибудь эдакое, похожее на Ник Харкуэй - Мир, который сгинул , из-за которого я и повелась на новую книгу? Наверно - это уже просто мои злые домыслы - мальчик совсем вырос и решил быть совершенно непохожим на папу (если кто не знает, Харкуэй - сын Джона Ле Карре), писать увесистее и уж точно вычурнее. Подумаешь, там у папы шпионусы, всё же сразу понятно, есть законы жанра, а тут у нас...

(К слову, дорогой Ник, - и да, я понимаю, что тебе фиолетово))), но цитатками на все случаи ты меня обеспечил. И переводчику за это отдельный поклон - наверно, это была героическая работа).

Что же, выпустив накопившийся пар, пора и про саму книгу поговорить. Оставим в стороне раздутую на ровном месте претензию на постмодернизм (так и представляю себе, как с другого берега Ла-Манша, хитро прищурясь, отпускает замечание мсье Бине: да что вы, какой там постмодернизм, у англичан-то?), примемся за сюжет. Ну если он есть. То бишь, он есть, но читателю по-любому придётся слегка напрячься, сначала, чтобы его отыскать, потом подготовиться, если после прочтения захочется его пересказать. Начинается всё в мире будущем, где всё, как описано в аннотации. Мир, где каждый шаг любого человека, его вкусы, мечты, - абсолютно всё предсказуемо и подконтрольно Системе, неласков к тем, кто не желает на блюдечке выносить на всеобщее обозрение свои мысли, чувства и поступки. Диана Хантер, писательница, старая женщина, принудительно отключила себя и свой дом от сети. Уже в её книгах было что-то подозрительное, по мнению Системы, а тут она ещё и деток соседских стала учить читать бумажные книги, ну и ещё кое-какие проступки совершила - и была арестована, а во время допроса умерла. Виноваты ли допрашивающие?

Или старуха из вредности решила помереть, только бы чистый идеал подпортить?

Подающая надежды Мьеликки Нейт, офицер полиции, назначена разобраться, как было дело. У Системы есть возможность предоставить следователю всю память умершей, и Нейт, поражённая необычностью, после же первого "прожития" памяти Хантер, понимает, что кроме самой Дианы, присутствует ещё несколько человек.

Просветлённый грек - альфа-самец, нечто вроде акулы с Уол-стрита, богач, сделавший огромное состояние на своей чуйке, когда дело касается финансовых вложений. Ему мерещится ... акула. Постоянно. Или не мерещится. А среди его клиентов - греческая церковь, руководитель которой считает, что Греции вот-вот вернёт себе славу Эллады, а сам бизнесмен - воплощение нового божества. Или что-то вроде этого. Заметьте, я тут часто употребляю и буду употреблять всякие словечки типа "наверно", "возможно" и "как бы", потому что я ни в коей мере не претендую на то, что книгу я поняла("А потом, как разряд тока, она слышит слова в голове: «Катабасис для масс». Черт, вторую часть она не сразу поняла. Катабасис, да, вопросов нет. Но это не для масс." - а я-то как раз - массы)). Сам же крутой грек считает, что в ближайшее время будет так:

Следующая личность - древнеегипетская женщина-учёная, которую её современники считают колдуньей. Сама же она так не считает:

Чудесно. Афинаида Карфагенская — специалист по расследованиям, эрекциям и экзорцизму.

Им не нужно, чтобы я изгнала джинна. Не нужно, чтобы расследовала убийство Сципиона.
Они хотят, чтобы я его воскресила.
А я не могу. Чудес не бывает.

Потерявшая сына, отчаявшаяся быть просто учёным и искать в своё удовольствие некий Чертог Исиды, она искренне верит в соединение с любимыми в лучшем из миров. Только не знает, где он...

Третья личность - персонаж, который отчасти примирял меня с книгой во время чтения, только жалко, про него маловато было. Эфиопский художник, писавший картины так, как не делал никто до него, прошедший тюрьму, эмиграцию, все беды и всю славу, на старости лет привлечён внучкой, хозяйкой IT-компании, разрабатывающей игру "При свидетеле" для рисования локаций.

Дед быстро осваивает нехитрые компьютерные инструменты, но не перестаёт ежеминутно удивляться, как его картины буквально оживают, становятся объёмными и двигающимися. И столь же не перестаёт удивляться подлости мира, в котором военно-правительственный нажим пытается лишить внучку её компании и вот этой самой игры...
Так что, если я правильно поняла, игру-то всё-таки отобрали, и мир Системы вырос из движка Свидетеля. Тем более, что часть Системы, работающая на правосудие как раз так и называется.
Вот у нас четверо: банкир Кириакос, Афинаида, художник Берихун Бекеле и Диана Хантер. Но, помните? - "пять концентрических сфер". И тут возникает Гномон...

Только солнечные часы тут ни причём... То ли реальный, то ли выдуманный, то ли надмировая сущность, но этот самый Гномон держит всё (что именно?), чтобы оно не рассыпалось. Однако есть и ещё одна сущность, которую не сосчитали (блин, как в мультике: раз - это козлёнок...), и тут я поплыла в своих попытках построить для себя стройную структуру понимания:

Оказывается, Гномон-то и вовсе не главный, вот оно что... Попросили его... Ну и ладно. Попробуем в последний момент ухватить хоть пару настоящих идей автора, похороненных в 800-страничной тягомотине...

Окончательный вывод: читайте, смелые люди, желающие приобщиться к умному тесту (помните - не для масс). Не читайте ни в коем случае, если вы любите в фантастике, и тут уж её поджанр неважен, проработанный мир. Подумайте хорошенько все остальные.

А от меня вам (то есть это от автора, я только передаю)последняя цитата:

Отнюдь не читала, но знала же, знала, что первая же рандомная из цитат, любовно выписанных скорострельными лайвлибовцами, идеально впишется в эпиграф! Страйк. Но фокус-то нехитрый: непобедимое наше всё в солнцезащитных очках всякий раз, когда сочиняет ежегодный отчёт «как устроен этот мир посмотри», становится мутным и неотменимым, что твой дельфийский оракул — знай себе толкуй в нужном направлении, поглубже вдохнув выхлоп коллективного бессознательного. Хотя, казалось бы, где безотказный и не отмеченный на картах ПВО, про которого до сих пор известно в основном, что про него хватит уже сколько можно про него в рецензии на другую книгу, и где обаятельнейший и нелепейший (окончание est) англичанин с почти эталонной мягкой безуминкой, в мягком шарфе, в мягкой и смущенной редкими контактами с бритвой Оккама щетиной на фирменном мягком подбородке, с прической «что выросло, то выросло, а это надо причесывать?» и квазинаивным мягким взглядом широко распахнутых после первого просмотра монти пайтона туманно-альбионных глаз — раз и навсегда. И правда — где? Возможно, всё ещё бродит по Португалии (гранд тур для джентльменов не отменили оказывается) с путеводителем от Сарамаго в кармане мягкого кардигана, раздумывая: не разминается ли вулкан Кумбре-Вьеха прежде чем окончательно превратить Европу в тысячелетнее болото? Надеть ли сегодня пальто на грустного терьера или дождя-таки не будет? Брать ли с собой полотенце или в основном безвредна? А вот эмодзи стоит — правда ли это воздушный поцелуй или призыв срочно поедать куриные сердца? Вот круассанчик в виде акулки, аппетитный. Вот папины книжки и опять книжка - «Дефицит авторитетности» - про то, как меняется восприятие литературного произведения в зависимости от имени автора на обложке. Действительно, хватит скроллить твиттер Корнуэлла из Корнуэлла, — он же ещё и книжки пишет и будет писать, пока не прилетит, наконец, синяя будка, а я скучаю по Дугласу Адамсу — дайте две!

Ну нет, стоп! Хватит и одной — такая увесистая, раскормленная на домашних комплексных обедах и нажористых английских завтраках. Всех комплексов и не перечислишь: от скрытой тяги к страшному оруэлловскому уюту до уайлдовского страха быть серьёзным, от байроновской тоски по Греции до муровской скуки от букв, через преодоление приличного классического образования воплем «Allons-y”, мимо жанровых ловушек через диффузию «высокой» и «низкой» литературы — пускай и не Великий роман, но вполне Big Thing.

Вероятно, в таких случаях принято говорить «эта книга стала для меня разочарованием». Но разочароваться в чём-то (ком-то) можно только если ты был очарован этим самым кем-то/чем-то. А для меня и книга, и автор были персонами категории «терра-инкогнита», так что, как в той самой мультяшной мудрости (для того, чтобы продать что-то ненужное, нужно сначала купить это ненужное), не разочарован, но однако и очарования не произошло. Не случилось. А ведь какие-то ожидания бесспорно были.

Казалось бы, книга вполне претендовала на переход в это состояние «я тебя хочу». По крайней мере, они с автором делали всё возможное из того, что они умели, чтобы переход этот совершить. Внедряли в повествование множество вполне оригинальных героев, занятных персонажей и разных вычурных мимопроходилов. Закручивали повествование лентой Мёбиуса, загоняли читателя в критский Лабиринт сюжетных заворотов (безо всякой ариадниной нити), вручали клубок гордиева узла межличностных связей и отношений и сотворяли ещё кучу разных несообразностей, хоть к бутылке Клейна прикладывайся!

Вообще, повествование было весьма неровным для моего восприятия. В общении со своими побокальниками даже пригрезился образ вибрирующего, дрожащего, размытого, переливающегося и подёрнутого рябью текста и смыслов, в этот текст заключённых. Такая интерференция с аберрациями, вибрато тремоло, блин.

Не всегда понимаешь, что началась новая глава, и даже когда видишь переход к ней, не сразу и сообразишь, с кем из персонаже-героев имеешь сейчас дело. Да и изъясняются эти люди порой с такой заумью, что топорщишься весь как перья на крыльях разгневанного ангела и соображаешь, что это он тут хотел сказать. Он — герой, и он — автор. Такое ощущение, что у них тут свой междусобойчик, а ты — читатель — сбоку припёка, стоишь и подслушиваешь, из-за чего тем приходится перешёптываться и изъясняться иносказаниями. А ты себя невольным соглядатаем чувствуешь. И ещё напихано всяких умных слов охапками и вязанками, вот и возишься, прикладывая их друг к другу, как фигурки пентамино, чтобы сложился паззл во что-то удобоваримое.

Отчасти спасает книгу её осмысленная и целевая направленность. Причём этих целей и смыслов автор выгоняет на-гора несколько, и тут уже сам читатель вправе выбрать те темы, которые ему наиболее близки и понятны, на которые отзываются именно его душа и разум. Ну, вот я живо откликнулся на размышлизмы автора и героев о сущности человека, о том, где и когда он — Человек — начинается, и где перестаёт им быть. И тут уже в параллельку вылезли ремонтный робот Терминус из одноимённого рассказа Станислава Лема (там робот лепил своими железными руками заплатки на места утечек из реактора, а ритмы ударов складывались в морзянку диалога погибающих и ждущих спасения людей, и получалась такая жуткая история, просто мороз по коже) и лемовский же Солярис с его нейтринными «куклами» — и в том и в другом случае всплывала тема о сущности человека — была ли человеком возлюбленная Криса Кельвина Хари, или нет?.. Да и в «Охоте на Сэтавра» (и снова это пан Станислав) тема возникновения разума в машинной голове робота тоже всплывает не по-детски. Я так подробно об этом упоминаю потому, что в своё время другие авторы нашли гораздо более сильный вариант зацепить мой интерес к теме Разума, нежели это получилось у Гномона с Ником Харкуэем.

Ну, о направленности книги против засилья кибернетических машин и компьютеров и упоминать не нужно — сам автор в послесловии об этом написал открытым текстом. Так что тема «бунта машин» и порабощения человека и человечества всякими Скайнетами и прочими оразумевшими железяками, конечно, держит строй и линию в этой книге. Матрица не пройдёт! Хотя…

Ещё мне зашла тема соотношения виртуального и реального миров. Т.е. когда ты живёшь в своём мире, то ты не можешь точно узнать, реален твой мир, или ты существуешь только как часть программы. И не зря автор то и дело запутывает читателя и тот вынужден «гонять» свои сомнения о реальности мира то одного персонажа, то другого героя (помните, вопрос о том, возможно ли сознание человека разместить в книгах). Но, опять же, тут автор совсем не пионер — помню великолепный фильм «Нирвана» и не менее шикарный цикл «Звонок» — в последнем некоторые герои вообще умудрялись перевоплощать свою сущность, своё «Я» из вирта в реал и в обратном направлении, и т.д. Опять получается, что тема хороша, да только у других более заходисто сделана.

А ещё вот читаешь всю эту чехарду с героями и персонажами, все эти Вася как будто Петя, а Петя на самом деле Мариванна, и прочие метаморфозы, и думаешь вслух матерными словами «Ну зачем, Карл? Разве нельзя было найти другую форму для воплощения своих неглупых задумок!». Так что получается, что автор и книга перестарались в своих усилиях. Особого удовольствия я от чтения не получил, а каких-то особенно новых идей и сущностей из книги тоже не почерпнул.

НЕочарованный остался strannik!

"Гномон" тренд сезона. По крайней мере, был таковым, пока COVID-19 не вытеснил из умов и сердец прочие темы. На фоне коронованного вируса меркнет все, способное держать внимание. Что уж говорить о фантастическом романе, изначально заявленном как интеллектуальный, объемом под девять сотен страниц. Если бы еще тема как-то корреспондировала со злобой дня, вроде кингова "Противостояния" или "Станции Одиннадцать" Мандел. Но нет, реальность "Гномона" даже и не Мир, который сгинул, а вовсе утопия. Я не оговорилась, не антиутопия "1984" с Большим Братом, перманентно подозревающим граждан в мыслепреступлениях. Но идеально сбалансированное общество, где тотальный контроль "Свидетеля" диагностирует тупики на ранней стадии прохождения.

Своего рода страховочная сетка для предотвращения кризисов. Мир, где миллион камер нежно приглядывает за гражданами, чтобы не допустить агрессии и насилия, а регулярная процедура освидетельствования на одноименном аппарате стала большей рутиной, чем нынешняя диспансеризация. Полчаса-час обследования и в мозгах у тебя полный порядок: заглянем, почистим, проанализируем и устраним причины беспокойства лучше любого психотерапевта - продолжай идти по жизни в гармонии с собой и миром. Неудивительно, что престиж инспекции "Свидетеля" непререкаем, а на службу в эту структуру попадают лучшие из лучших.

Миеликки Нейт из таких. Больше того, молодая и амбициозная, она мечтает стать лучшим инспектором "Свидетеля". О том, что мечты небезосновательны, говорит скорое продвижение по карьерной лестнице, практически триумфальное шествие от самых рутинных случаев к сложным и запутанным. Как смерть Дианы Хантер во время освидетельствования. Ничем не примечательная пожилая одинокая тетка, в молодости написала пару романов и даже стала культовым автором для кучки молодых интеллектуалов. Нет, почитать никак, только на бумаге, ограниченным тиражом на руках у немногих поклонников, с которых взято обещание не оцифровывать.

Впрочем, с писательством она давно покончила, живет уединенно, к системе нелояльна. Говорят, учит молодых методикам ускользания за радиус обзора камер. Учила. пока не скончалась на "Свидетеле". Едва начав расследование, Нейт, в доме погибшей, подвергается нападению загадочного существа, возникшего словно из ниоткуда. Называет себя Лонрот, не мужчина не женщина, лицо скрыто, голос неидентифицируем, система не отреагировала на появление. Говорит, что может проходить сквозь стены. Врет, конечно, ну ничего, поймаем и расколем.

А непосредственно в ходе расследования выясняется две вещи. 1. Личность Дианы Хантер не была единственной в сознании погибшей, по сути, это многослойная стеганография (текст, скрывающий под собой другой) или матрешка, чтобы понятнее: нечто внутри другого, таких индивидуальностей четыре. 2. Процедура освидетельствования продолжалась не полчаса и не час, а больше двухсот шестидесяти часов. Одиннадцать суток ментального допроса, неудивительно, что пациент скорее мертв. По поводу второго необходимо побеседовать с коллегами, что не доставит удовольствия ни им, ни Нейт (честь мундира и всякое такое).

Что до первого: кто все эти люди?. Что ж, поехали. Константинас Кириакос, миллиардер, гений, плейбой. В прошлом ботан и задрот, обретший сверхспособности к финансовой аналитике в результате диковинного происшествия у берегов Эгейского моря, где плавал со своей девушкой Стеллой. Гигантская акула появилась из ниоткуда, любимая погибла, а Кириакос стал своего рода Мидасом - все, на что обратит взгляд, обращается в золото. Вы уже догадались, что счастья это ему не приносит? Потому что, правильно, ничто не заменит утраты любви. Да еще эта акула. Становится персональным тотемом и фетишем, а треугольный плавник (как вариант четверка в остроугольном написании) всюду преследует его.

Афинаида, умна и хороша собой, в прошлом возлюбленная Блаженного Августина (того самого, столпа христианства), оставленная им ради служения Богу. Сын подросток Диодатис, который последовал за отцом и погиб, был прислан ей Августином в гробу, заполненном медом. Примитивный, но действенный способ бальзамирования. И мед пахнул немного тленом, немного мочой, а вынуть тело юноши из вязкой массы было почти непосильно, но она справилась, конечно и затосковала навеки. Теперь призвана в качестве эксперта в недавно обнаруженную Камеру Исиды. Бредни, разумеется, вместе с тем безграмотным свитком, какой, якобы, найден внутри и обещает алгоритм воскрешения (помните историю Осириса, возвращенного сестрой-женой из мира мертвых?) Внезапно человек, доставивший ее сюда, найден убитым и расчлененным на пять частей. И ни капли крови - в точности как в предшествующем обряду жертвоприношении. Но что, если попробовать вернуть Диодатиса?

Художник Бекеле, слава пришла к нему рано, в конце бунтующих шестидесятых успел побыть символом нового искусства новой Африки и придворным живописцем императора Хайле Селассие, которого растафарианство, на минутку, считает земным воплощением Джа. После Военного переворота в Эфиопии друзья помогли ему эмигрировать в Англию, где прожил большую часть жизни, терзаемый горьким чувством вины и совершенно утратив былые лавры. Но вот внучка Энни предложила принять участие в проекте компьютерной игры, внезапно обретшей безумную популярность, вместе с деньгами, славой и ненавистью "народных масс", сопровождаемой всплесками агрессии, направленной на мигрантов. И тогда игра трансформируется, станет виртуальным концептом того, что после воплотится в реальность как проект "Свидетель".

Пятым будет загадочный Гномон, сверхинтеллект, способный творить и разрушать миры, трансформировать законы Вселенной. Которому для его непостижимой миссии необходимы все четверо творцов: писательница, эзотерик, математик, художник и охотница (Нейт одно из имен египетской богини охоты и войны, на всякий случай) - отражение Дианы Хантер. Такой зеркальный коридор, необходимый для странствия в иные пределы. То, что в культуре обозначается словом Катабасис - схождение. В Сути, пятый роман Ника Харкуэя есть нисхождение и последующий подъем по пяти концентрическим кругам. Действие. трансформирующее мир. Читать интересно, концовка великолепная.

Не знаю, кто такой мечник. Не знаю, кто такой Мусаси. И знать не хочу.
Сейчас попробую объяснить, почему.
За право попасть в заголовок моего отзыва спорила ещё одна цитата:

Это Ник Харкуэй написал об истории, которая занимает важное место в книге. Ну и весь свой "Гномон" он написал в таком же стиле.
Я продирался сквозь текст неделю, прочитал больше половины. Прочитал бы и остальное, кабы не трагическое событие, которое грянуло вчера.

Событие такое.

Есть у меня родственница, она много лет работает в области финансов, но только российских. И вот решила она повысить квалификацию, изучить международные стандарты финансовой отчётности. Посетила лекцию о дисконтировании и поняла, что ничего не поняла и не может решить предложенные на дом задания.
Позвонила мне и попросила помочь. OK, помогу, чем смогу.
Лекция шла под запись, и я эту запись посмотрел.
Скажу честно: было интересно. Вот можете смеяться, но правда интересно -- вот те крест не вру.
Преподавательница рассказала про историю вопроса, про отличие российской системы отчётности от нормальной, про то, как можно определить справедливую стоимость производственных активов, как их грамотно списать по амортизации и много ещё интересного. На всё это ей потребовалось полтора часа, после чего ещё за полтора часа она рассказала собственно о дисконтировании, предмете лекции.
С самого начала преподавательница показала формулу:

К сожалению, она не догадалась объяснить, откуда это взялось, просто есть такая формула, и всё. Может сама не знает, а может, считает, что это и так всем ясно. И действительно, любой, кто представляет себе, что такое процент, понимает, что через n периодов начисления процентов первоначальная сумма S0 вырастет до Sn = S0 + S0 * rn, а это и есть та самая формула.
После этого преподавательница посвятила полтора часа примерам применения формулы.
В принципе так и надо учить людей, если хотите, чтобы они сроднились с неким гипотетическим планом счетов и стали автоматически отображать реальную жизнь в виде бухгалтерских проводок. Другое дело, что в принципе это можно было бы рассказать за четверть часа, что я и сделал позже для той своей родственницы.

После этого события я бросил книгу Ника Харкуэя.
В ней 1300 электронных страниц. 9/10 текста предназначено для того, чтобы запудрить читателю мозги и придать весомость какой-то важной идее, которая, видимо, будет высказана в конце. Я абсолютно уверен, что как и в случае той лекции, идею эту можно ясно изложить за четверть часа, а не за две недели.
Вот уверен, что суть того, что наворотил автор, не сложнее и не новее того, что изображено на приведённой выше картинке. А то, что на картинке, впервые написал Лука Пачоли ещё полтысячелетия назад.

Автор старательно копирует стиль философов постмодерна со всеми их семантическими нарративами, контрнарративами и прочей лабудой, не имеющей никакого отношения ни к какой реальности. Очень может быть, что когда-нибудь и он будет причислен к лику тех никчёмных философов.
По крайней мере, стиль точно оттуда. Вот маленький тест в подтверждение моих слов.
Прочитаем один раз абзац:

А теперь попробуем ответить на простой вопрос: что именно бесит женщину?
Можно, конечно, прочитать это 3-4 раза и что-то такое понять. Но -- ё-моё! -- нельзя ли яснее выражаться? Вот без всех этих причастий-деепричастий? Книга и так толстая, а если читать каждый такой выверт по 3-4 раза, она дороже Ветхого Завета выйдет.
Не для моих слабых мозгов этот стиль. Бог знает, может, эта книга и в самом деле ценнее Ветхого Завета? Это очень может быть, хотя и остаются некоторые сомнения.

Автор злоупотребляет красивостями, всяческими лепидоптерологами, эвдемониями, апокатастасисами и т.п., причём, слишком часто бессмысленными. Там их тонны, приведу только одну:

Классно сказано! М.С.Горбачёв такие фразы любил.
И, главное, на перевод это точно не спишешь. Это Ник Харкуэй.

Что касается переводчика, то у него родной язык явно не русский. Ефрем В. Лихтенштейн, прошу любить и жаловать:
... поскольку вердикты не обязаны опираться на предписанные формулы, но могут – в определенных пределах – проявлять творческий подход... Не знаю, какое творчество могут проявить вердикты.
... граф с несколькими осями... Граф имеет вершины и рёбра, никаких осей у него нет.
... Новые модели снабжены дождевыми пологами, которые можно опустить до самого пола, чтобы защититься от обычных теперь для Лондона паводков. Интересно, что, по мнению переводчика, значит слово "паводок"?
... стеклянные шпили Любеткина и его последователей, ставшие почти благовидными благодаря современным строительным технологиям. Что значит слово "благовидный"?
... расходная монета. По-русски монета бывает разменной.
Все примеры я скопировал из первой сотни электронных страниц, потом надоело. Не переписывать же всю книгу?

Хорошие идеи есть, жаль, что некоторые потонули в потоках слов, а до других я так и не добрался.
О сюжете скажу только, что он очень заковыристый. Прочитать можно было. В самом деле интересно, чем весь этот салат может закончиться, что это будет за "новый нарратив, который соберет другие вместе."
К сожалению, дисконтирование по МСФО спутало мои карты. Прозрел. Понял, что мне морочат голову. Не дочитал.
Видимо, всё-таки не каждый мечник – Мусаси.

Рецепт идеальной книги не состоит из редких ингредиентов. Напротив - формула современного успешного бизнеса - быть полезным (интересным) наибольшему количеству потребителей. А чтобы угодить массам, нужно брать массовые идеи, они на поверхности, их легко и дешево найти. Секрет качественного продукта - в количестве ингредиентов, комбинации и приправах. Харкуэй попытался дать всё всем. Получилось ли у него? Посмотрим... Что нужно массовому потребителю?

В первую очередь потребителю нужны деньги. Брошюры о денежном мышлении "как заработать миллион". И у нас есть один из главных героев - банкир, вундеркинд-математик, бизнес-акула, сексуальный, как новая купюра в 500 баксов. Он владеет секретами денежных потоков и не утонет даже в экономической революции (нечто подобное мы видели в новостях о кризисе в Греции). Финансовая тема хорошо оттеняется темой выживания - что нельзя купить за деньги? Не спасешься ими от онкологии или голодной гигантской акулы. Банкир встречает обеих. Его единственная настоящая любовь умирает от рака, а вот настоящая чудовищная акула проплывает мимо... Мне жаль оборванную, не разрешенную линию Константина и Стеллы (если женщина похожа на Стеллу, разговаривает как Стелла, пахнет и движется как Стелла - почему бы ей не быть Стеллой, даже если ты точно знаешь, что Стелла мертва...).

Какой жанр самый популярный? Детектив или женский роман? А если совместить?.. Мускулистые воины и мудрая красивая женщина - это из текстов для аудитории попроще. Тайные знания, алхимия, эзотерика и бесценная библиотека - артефакты для интеллектуальных детективов преемников Умберто Эко. Мне жаль, что этот позднеримский детектив не случился: загадка расчлененного тела не развязана логикой, а рассечена мистикой. Согласно ее вере Афинаида спускается в царство мертвых. И было бы забавно, если бы вместо Цербера и Харона она встретила персонажей религиозного катабасиса своего давнего любовника Августина, но в конфликт поздней античности и раннего христианства автор не погружается.

Поклонников творческих биографий обязательно заинтересует история эфиопского художника. Она также сочетает несколько современных популярных тем: помимо тайн вдохновения, мы читаем о спасении из лап африканского диктатора в "цивилизованный" мир. А также проникаем на кухню мира компьютерных игр. Примирение поколений: старый художник рисует для своей внучки архитектуру новой компьютерной игры, которая перестает быть игрой и заполняет реальный мир. Жаль, мог бы получиться хороший пример подмены текстового пространства, если бы читатель думал, что основная история - это на самом деле просто компьютерная игра. Если бы цель автора была не столько развлекательная, сколько философская (ну ок, может, он и ставил такую цель, да только не дотянул), он бы обязательно реализовал эту идею. Читатель в конце концов так и не знал бы, где он - в симуляторе игры или в антиутопии.

Непосредственная фантастическая линия - самая неуверенная, самая слабая в книге. Расщепленное сознание будущих сверхлюдей - постчеловечества, - способных вступать в отношения с инопланетными умами и целыми планетами - очень интересно. И сложно. Что ж, автор не перетрудился и не перетрудил читателя. Очертил наброски странного мира - и хватит. Тем более, что, к сожалению, все эти линии книги всего лишь игры сознания.

Самая уверенная, главная и настоящая линия повествования - такой излюбленный и популярный сегодня жанр антиутопии. Антиутопия в наши дни просто цветет. Почти идеальный мир недалекого будущего, в котором немного преувеличены некоторые черты настоящего, вскоре превращается в свою противоположность - тотальное смирение и несвободу "счастливых" обитателей. Видеонаблюдение обеспечивает безопасность людей. Но кто из нас не боится тотальной слежки?

Именно в этом процветающем мире полной открытости и демократии (который учитывает компетенцию лиц, принимающих решения - "и да одержит победу лучший софт!"), происходит чрезвычайная ситуация. Смерть женщины на допросе. Происходит расследование, детектив а-ля нуар в цифровом мире.

Антиутопия - наш главный нарратив. Нарратив - важное слово для книги, поэтому стоит напомнить его значение: повествование, рассказ, события, представленные последовательно в виде образов или слов. Восстав против системы тотального контроля, героиня, зная, что машина вскроет ее разум, создает в сознании несколько повествовательных линий - нарративов - те самые банкир, художник, алхимичка, постчеловек будущего - скрывая в них ключ-ловушку для взлома системы. Это очень похоже на обычное фантазёрство, мечтательный эскапизм, который помогает скрасить повседневную жизнь (теперь, придумывая дурацкие истории, я буду думать, что взламываю матрицу, - мой новый нарратив).

Гномон - это "нечто перпендикулярное всему остальному". Я хотел поиграть словами и написать об оригинальной перпендикулярной, в отличие от уже традиционных параллельных сюжетных линий. Но ваш "Гномон" не так уж и перпендикулярен. Текст не хаотичный и не заумный. Читать было довольно легко. Для современной художественной литературы повествование почти линейное, просто линий пять. И они не скачут безумно, как "Квантовый вор", не ломают мозг, как "Ложная слепота", они просто... рассказывают. К сожалению, линии не образуют законченных полноценных рассказов, все они обрываются, оказываются играми сознания и сливаются в одно русло основного сюжета - детектива-антиутопии.

Мне кажется, до отличного текста автор не дотянул. Книга могла бы стать знаковой, глубокой, но остановилась на полпути к величию. Было бы эффектнее, если бы читатель остался с неразгаданной загадкой - какой мир настоящий? Женщина-детектив реальна или она героиня компьютерного симулятора? Истории банкира, художника, алхимички не находят развязки. Я хотела, чтобы расследование Афинаиды и противостояние Константина акуле были реальными. Основной детектив для его жанра также слишком прост (если отсечь фантастический элемент со слоями сознания) - ограниченное количество персонажей, упомянутых читателю, легко подсказывает, что они должны сыграть роль в сюжете, вычислить "злодея" слишком просто (я быстро начала подозревать социальную работницу, и не сомневалась, что Джонс покажет настоящее лицо - и это произошло). В конце концов, даже нельзя сказать, что в книге происходит противостояние человека и супермашины. Машина скромно отходит в сторону, перед нами противостояние человека и человека. Так что линия антиутопии несовершенна, линия Афинаиды обрывается, линия Константина... накрывается роялем из кустов.

И все же в книге есть интересные идеи. Вопрос бессмертия - постсмертности.
Но самое захватывающее - это образ чертогов Исиды ("пересечение миров"), которые ищут / создают / реализуют / находят в разных повествованиях. Чертоги Исиды - это чертоги человеческого разума (ума палата). В них происходят все события книги. В них существует и читатель, пока загружает в свой мозг этот нарратив. В них возможно всё. Всё, что происходит в чертогах нашего сознания, не фантастика, а всего лишь игра нейронов, - множество нарративов, псевдо-историй, в которых главный герой - ты сам - крутой математик и банкир, крутая женщина, воин, ученый, крутой художник, крутой детектив в городе света и тени. Банковские системы и авторитарные режимы создаются и разрушаются во дворце Исиды, мертвые воскресают, а живые уничтожаются. Любые мечты сбываются в чертогах сознания. В книге.

В конце концов, все эти нарративы, идеи, гипотезы, структуры, системы и люди - все они родились в одном и том же сознании - Ника Харкуэя. И чертоги разума читателя смогут их вместить, если вы только захотите.

_________________________________________________________________
Па-беларуску...

Тут...

Рэцэпт ідэальнай кнігі не складаецца з рэдкіх кампанентаў. Наадварот - формула сучаснага паспяховага бізнэсу - быць карысным (цікавым) найбольшай колькасці спажывальнікаў. А каб спадабацца масам, трэба браць масавыя ідэі, яны на паверхні, іх лёгка - і танна - знайсці. Таямніца якаснага прадукту - у аб'ёме інгрыдыентаў, спалучэнні ды ў прыправах. Харкуэй зрабіў спробу даць усё ўсім. Ці атрымалася ў яго? Паглядзім... Што трэба масаваму спажывальніку?

Найперш спажывальніку патрэбныя грошы. Брашуры пра грашовае мышленне "як зарабіць мільён". І мы маем аднаго з галоўных герояў - банкіра, вундэркінда-матэматыка, акулу бізнэсу, сэксуальнага, як новая купюра 500 баксаў. Ён валодае таямніцамі грашовых плыняў і не патоне нават у эканамічнай рэвалюцыі (мы бачылі нешта падобнае пра крызіс у Грэцыі ў навінах). Фінансавую тэму добра адцяняе тэма выжывання - што не набудзеш за грошы? Не адкупіцца ад анкалогіі або галоднай гіганцкай акулы. Банкір сустракае і тое, і другое. Ад раку памірае яго адзіная сапраўдная каханая, затое сапраўдная пачварная акула прамінае міма… Мне вельмі шкада абарванай, не развязанай лініі Канстанціна і Стэлы (калі жанчына выглядае як Стэла, размаўляе як Стэла, пахне і рухаецца як Стэла - чаму б ёй не быць Стэлай, нават калі ты дакладна ведаеш, што Стэла памерла...).

Які самы масавы жанр? Дэтэктыў ці жаночы раман? А калі сумясціць?.. Мускулістыя воіны і мудрая прыгожая жанчына - з тэкстаў для "простай" аўдыторыі. Таемныя веды, алхімія, эзатэрыка, бясцэнная бібліятэка - артэфакты для інтэлектуальных дэтэктываў пераемнікаў Умбэрта Эка. Мне было асабліва шкада, што гэты познерымскі дэтэктыў не адбыўся: загадка з рассечаным целам не развязваецца логікай, а рассякаецца містыкай. Адпаведна яе веры Афінаіда спускаецца ў антычнае царства памерлых. А было б пацешна, каб замест Цэрбера і Харона яна сустрэла персанажаў рэлігійнага катабасісу Аўгусціна, аднак так далёка ў канфлікт позняй Антычнасці і ранняга хрысціянства аўтар не паглыбляецца.

Аматараў творчых біяграфій зачэпіць гісторыя эфіопскага мастака. Тут таксама прасочваецца некалькі сучасных папулярных тэм: акрамя таямніцаў натхнення, ратаванне ад афрыканскай дыктатуры ў цывілізаваны свет. А таксама - свет кампутарных гульняў. Лучнасць пакаленняў: стары мастак малюе для ўнучкі архітэктуру для новай камп'ютарнай гульні, якая перастае быць гульнёй і залівае рэальны свет. Добры прыклад падмены тэкставай прасторы - чытач мог бы падумаць, што асноўны аповед насамрэч усяго толькі кампутарная гульня. Калі б мэта аўтара была не такая забаўляльная, а больш заглыблена філасофская, ён абавязкова падвесіў бы ў прасторы гэтую ідэю. Чытач урэшце так і не ведаў бы, дзе ён знаходзіцца - у сімуляцыі гульні ці антыўтопіі.

Непасрэдная фантастычная лінія самая няўпэўненая, слабая ў кнізе. Расшчэпленая свядомасць будучых звышлюдзей - постчалавецтва, - здольных уваходзіць у стасункі з іншапланетнымі розумамі і цэлымі планетамі - гэта цікава. І складана. Ну, аўтар і не стаў перанапружвацца сам і перанапружваць чытача. Акрэсліў дзіўны свет і досыць. Тым больш што, на жаль, усе названыя лініі кнігі, усяго толькі гульні свядомасці.

Самая моцная, асноўная і сапраўдная лінія аповеду - такі любімы і папулярны ў нашы дні жанр антыўтопіі. Антыўтопія сёння проста раскашуе. Амаль ідэальны свет блізкай будучыні, у якім крыху ўтрыраваныя пару рысаў сучаснасці, неўзабаве паварочваецца сваёй супрацьлегласцю - татальнай упакоранасцю і несвабодай "шчаслівых" абываталяў. Відэаназіранне гарантуе бяспеку людзей. Але хто з нас не баіцца татальнага віжавання?

Менавіта ў гэтым шчасным свеце існай татальнай адкрытасці і дэмакратыі (што ўлічвае кампетэнтнасці асобаў, якія прымаюць рашэнні - "и да одержит победу лучший софт") адбываецца надзвычайнае здарэнне. Смерць жанчыны ў час допыту. Адбываецца і расследаванне, дэтэктыў а-ля нуар у лічбавым свеце.

Антыўтопія - наш асноўны наратыў. Наратыў - важнае слова для кнігі, таму варта ўспомніць яго значэнне: аповед, гісторыя, падзеі, выкладзеныя паслядоўна ў выглядзе вобразаў ці слоў. Паўстаючы супраць сістэмы татальнага кантролю, гераіня, ведаючы, што машына будзе ўскрываць яе розум, стварае ў свядомасці некалькі апавядальных ліній - наратываў, - хаваючы ў іх ключ-пастку для ўзлому сістэмы. Гэта вельмі падобна да звыклага летуценнага эскапізму, які дапамагае расквечваць будні (цяпер прыдумляючы дурацкія гісторыі, я буду думаць, што рыхтуюся да ўзлому матрыцы).

Гноман - "нечто перпендикулярное всему остальному". Мне хацелася пагуляць словамі і напісаць пра арыгінальныя перпендыкулярныя, у адрозненне ад ужо традыцыйных паралельных сюжэтных ліній. Але не такі ўжо ваш "Гноман" перпендыкулярны. Тэкст не хаатычны і збольшага не мудрагелісты. Чытаць было даволі проста. Для сучаснай фантастыкі аповед амаль лінейны, проста ліній пяць. І яны не скачуць шалёна тудэма-сюдэма, як "Квантавы злодзей", не ламаюць мозг, як "Ложная слепата", а проста... апавядаюць. На жаль, лініі не ўтвараюць закончаных паўнавартасных гісторый, яны ўсе абрываюцца, аказваюцца гульнямі свядомасці і зліваюцца ў адно рэчышча галоўнага аповеду - дэтэктыву-антыўтопіі.

Мне падаецца, аўтар не дацягнуў да выдатнага тэксту. Кніга магла б стаць знакавай, глыбокай, але спынілася на паўдарозе да велічы. Атрымалася б больш эфектна, каб чытач застаўся з нявырашанай загадкай - які свет сапраўдны? Ці рэальная жанчына-дэтэктыў, ці яна - гераіня кампутарнай сімуляцыі? Гісторыі банкіра, мастака, алхімічкі не знаходзяць вырашэння. Мне хацелася, каб сапраўдным было расследаванне Афінаіды і супрацьстаянне Канстанціна з акулай. Галоўны дэтэктыў для свайго жанру таксама надта просценькі (калі адсячы фантастычны элемент з пластамі свядомасці) - абмежаваная колькасць названых чытачу герояў лёгка падказвае, што менавіта яны мусяць згуляць ролю ў сюжэце, вылічыць "злодзея" надта проста (я вельмі хутка падумала на сацыяльную работніцу і не сумнявалася, што Джонс пакажа сапраўдны твар - так і адбылося). Урэшце нават нельга сказаць, што ў кнізе адбываецца супрацьстаянне чалавека і супермашыны. Машына сціпла адыходзіць у бок, бо ўсё сыходзіць на супрацьстаянне чалавека і чалавека. Такім чынам, лінія антыўтопіі не выдатная, лінія Афінаіды правальваецца, лінія Канстанціна... накрываецца раялем з кустоў.

І ўсё ж у кнізе стае цікавых ідэй. Пытанне несмяротнасці - постсмяротнасці.
Але самае цікавае - вобраз пакояў Ісіды (перасячэнне сусветаў), якія шукаюць / ствараюць / усведамляюць / знаходзяць у розных наратывах. Палац Ісіды - палац чалавечага розуму (ума палата). У ім адбываюцца ўсе падзеі кнігі. У ім існуе і чытач, пакуль загружае ў сябе гэты наратыў. У ім магчыма ўсё што заўгодна, усё, што адбываецца ў нашым розуме - не фантастыка, а толькі гульня нейронаў, тут ствараецца безліч наратываў, псеўдагісторый, у якіх галоўны герой - ты сам - круты матэматык і банкір, крутая жанчына-ваярка-навукоўка, круты мастак, круты дэтэктыў у горадзе з святла і ценю. У палацы Ісіды адбудоўваюцца і рушацца банкаўскія сістэмы і аўтарытарныя рэжымы, тут уваскрасаюць памерлыя і знішчаюцца непажаданыя. У палацы розуму здзяйсняюцца любыя мары.

Урэшце ўсе гэтыя наратывы, ідэі, гіпотэзы, структуры, сістэмы і людзі, - усе яны нарадзіліся ў адным розуме - Ніка Харкуэя. І розум чытача зможа іх змясціць, калі ты толькі захочаш.

Предуведомление: о "Гномоне" я писала в марте 2020, когда прочла в оригинале. Прошедшие полтора года и перевод Ефрема Лихтенштейна ничего не изменили в моем мнении о книге или отношении к ней. Случись такое, сделала бы дополнительную рецензию конкретно на этот роман, но в самоплагиате смысла не вижу, а сказать несколько добрых слов о хорошем писателе  хочется, и для ДП надо. Так пусть будет обзор его работ (да простят мне вольность трактовки Огненные Судьи)

Ник Харкуэй не первый и не последний, кто опровергает максиму об отдыхающей на детях гениев природе.  Не то, чтобы считала Джона ле Карре гением,но в том, что он был замечательно талантлив и способствовал развитию ни много, ни мало - литературного жанра, наполнив понятие "шпионский роман" новым смыслом, никто сомневаться не станет. Сын пошел по стопам отца лишь в том, что касается писательства и работы в условном мейнстриме, во всем остальном являя его противоположность.

Ле Карре писал компактно, сдержанно, стилистически просто, последовательно деромантизируя работу разведки - создавая образ "шпиона в бухгалтерских нарукавниках",  такого антибонда. Харкуэй, против сотни отцовских книг написал к неполным пятидесяти годам шесть романов. Но объемных, структурно и стилистически изощренных, по-барочному избыточных, часто невероятно смешных  (по "Гномону" не скажешь, но таков уж переводчик Лихтенштейн). И он не склонен пренебрегать броской яркостью бондианы в применении к фантастике.

"Мир, который сгинул" (2009). В одной из локальных войн применено оружие,  принципиально отличное от всего, посредством чего воевали раньше. Сгинь-бомба не просто изымает из реальности целые немалые куски, она изменяет незыблемо стабильные физические законы, по которым всегда существовал мир. Являя странных гибридов, из коих порождения греческой мифологии, вроде грифонов или кентавров выглядят наиболее обыденными. А как вам сращение человека с мотороллером? Или тяни-толкай из совмещенных туловищами собак. Сильно напоминает "Пикник на обочине" Стругацких, с той разницей, что зонами стали немногие свободные от изменений анклавы.

"Angelmaker' (2013) еще бондиана с супероружием, преобразующим физические свойства вселенной. Героем, которому выпадет миссия спасения мира, станет скромный часовщик, больше всего на свете ценящий покой и стабильность. Кто же виноват, что папа его феерически знаменитый гангстер, а дедушка супершпион, который, без сомнения, был бы знаменит,не будь он до сих пор засекречен. Гомерически смешная вещь, которой нуарный антураж придает немало очарования.

  Tigerman (2014).  Отставной военный получает возможность дожить в относительном покое до пенсии на острове Манкрю, это такой тихоокеанский офшор, где цветут и колосятся всевозможные пороки, от наркоторговли, торговли оружием и людьми до загрязнения окружающей среды в особо крупных размерах. Мировому сообществу нужны такого рода отстойники, куда можно слить все дерьмо, а при необходимости, явив праведный гнев, разнести гадостное место парой ядерных зарядов. От мужика только и требуется, что закрывать глаза - он типа наблюдатель. Только вот, Сержант не из таких. Особенно когда подружится с мальчишкой сиротой из местных и увидит в этих людях не злодеев, а тех, кому образ жизни навязан.

"Гномон" (2017)  - замечательно благоустроенный мир ближайшего будущего, где ваша стиральная машина по химическому составу пота и чешуек кожи на одежде сделает вывод о состоянии вашего здоровья и, в случае необходимости, сама запишет вас на прием к специалисту. О камерах, отслеживающих каждый шаг и предотвращающих агрессию на стадии зарождения конфликта и говорить не приходится. На дорогах нет пробок - электроника виртуозно  регулирует транспортные потоки, да и машин на порядок меньше. Для перевозки одного-двух пассажиров есть компьютеризованные электрорикши.  А чтобы уж совсем хорошо - процедура проверки-коррекции Свидетелем - системы исправления сбоев в физическом и душевном дискомфорте граждан.

Двигателем сюжета станет смерть диссидентки-отказницы Дианы Хантер во время рутинной проверки, расследовать которую выпадет инспектору Нейт,  в ходе следствия выяснится, что в сознание Хантер, как в матрешку, упрятаны личности женщины-алхимика Афинаиды, гения-миллиардера-плейбоя Константина Кириакоса,  африканского художника Бекеле, загадочного цифрового бога Гномона. Да и сама Нейт окажется совсем не той, за кого себя принимала. 

Кто все эти люди и отчего такое причудливое соединение? Карфагенянка Афинаида, бывшая возлюбленной Блаженного Августина в пору его беспутной юности, как-то сочинила описание Покоя Исиды, которое сегодня назвали бы фейком и которое, тем не менее, материализуется в реальности точно в придуманном ею виде. Больше того, в этой камере погибает молодой воин: тело рассечено на пять частей без капли крови, одежда при этом не повреждена - наполовину совершенный ритуал жертвы для воскрешения мертвых.

Талантливый математик и финансовый консультант грек чудом встретился с огромной белой акулой в водах Эгейского моря (где акулы не водятся), чудом избежал гибели в ее челюстях, а после обрел чудесную способность финансовых предвидений, обогащая своих богатых клиентов и способствуя кризису, который поставит его родину на грань выживания. Усугубления кризиса требует похитивший его церковный иерарх, который считает ключом ко всему сетевую игру, одна из локация которой "камера Исиды". Игра называется  "При Свидетеле" (помните, инспектор Миеликки Нейт в реальности будущего, чиновница именно этой системы).

Создают игру чуть раньше, в самом ближайшем нашем будущем, художник Бекеле с ярко одаренной в области технокреатива внучкой Аннабель. Там все сплетено, на самом деле, очень туго и развязывать узлы, вычленяя истину, безумно интересно. Хотя непросто. Но ответ, который ждет неленивого и любопытного читателя стоит усилий. А еще (вы наверно обратили внимание) пчелы и мед - эта деталь обнаруживает себя не только в каждой истории "Гномона", но лейтмотив всего творчество автора.

Резюмируя: Ник Харкуэй по праву в числе лидеров жанра современной интеллектуальной фантастики,  сочетающий пристальное внимание к экологическим, экономическим, социальным и политическим вопросам с умением рассказывать по-настоящему интересные истории.  

Я погружаюсь туда, где Большой брат следит за мной. А что если больших братьев много? А что если каждый - маленький большой брат, который не только следит, но и управляет каждым аспектом моей жизни, даже самым незначительным?

Я погружаюсь туда, где мы все под колпаком. Ну или окажемся там в самом ближайшем будущем. И знаете, я не уверена, что это так уж плохо. Тотальное наблюдение поможет искоренить преступность, коррупцию, многие пороки общества, которые существуют лишь потому, что у нас есть возможность предаваться им тайно. Конечно, одного наблюдения мало для того чтобы оптимизировать социум. Вместе с наблюдением рука об руку должно идти управление. Представьте некую программу, в которой заложены идеальные паттерны всего нашего поведения. Идеальный вес, идеальная продолжительность сна, идеальное количество физических нагрузок, идеальная работа, идеальное образование, идеальный партнер. Такая программа здорово помогла бы нам сделать жизнь лучше. Вот только кто решает, что идеально для меня? И если идеальный вес рассчитать в принципе несложно, то с идеальным судопроизводством и идеальными законами может выйти заминка. Идеальные законы для одного будут неприемлемы для другого. Роман Ника Харкуэя "Гномон" как раз об этом. И о том, как встроить запрограммированное общество в общество демократическое. То есть, перед нами фантастический роман на политические темы. Обожаю такое.

Я погружаюсь, но сознание мое активно работает. Забавно, но практически перед "Гномоном" я читала "Слуг правосудия" Энн Леки, и там частично рассматривалась та же тема - может ли машина принимать решения лучше человека? Насколько машина может определить хорошее и плохое, добро и зло, или же это под силу только человеку? Понятное дело, сюжеты у авторов совершенно разные, к данному вопросу они приходят совершенно разными путями, да и выводы у них не одинаковые. Но тем интереснее мне было читать "Гномона" и сравнивать его с предыдущим произведением. И хотя "Слуги правосудия" - лишь первая часть трилогии и делать какие-то заключения рано, "Гномон" показался мне и более выверенным с литературной точки зрения, и более гуманистическим с точки зрения морали.

Я погружаюсь все глубже, и мне совершенно не хочется говорить о сюжете, тем более что, во-первых, он отражен в аннотации, а во-вторых, это детектив, так что чем меньше вы знаете о сюжете, тем лучше. Поговорим лучше о композиции, языке и жанровой принадлежности, и начнем мы с последней. Я уже говорила, что перед нами политико-фантастический роман, то бишь, соцфант, упомянула, что в основе сюжета лежит детективная интрига. Добавлю, что здесь есть элементы нуара (я его не люблю, но раз в тысячелетие мне заходит), явные конспирологические линии, немного семейной саги, немного мистики. Всего понемногу, но если каждый ингредиент добавлять в строго определенной пропорции и с определенной целью, то получается не безумная мешанина, а потрясающий пример неопостмодернизма. У Харкуэя это получилось.

Я погружаюсь в язык, который действительно хорош. Не идеален, не безупречен, но хорош. Есть много непонятных слов, но, во-первых, они считываются из контекста, а во-вторых, это же отлично, когда непонятно и приходится гуглить. Чтение - главный путь к образованию, и если вам выпала возможность узнать, что такое стеганография или индоктринация, то это ж замечательно. Что же до стилистики, все выверено до последней запятой. Книга написана в стиле многоголосья, но ни разу у меня не возникло сомнения, кто из персонажей в этот момент на сцене. Отличить греческого финансового гения от эфиопского художника, а карфагенскую колдунью от лондонского следователя не представляло труда. Еще очень понравилась идея с постепенным синхронным погружением персонажей и читателя. Круг за кругом героиня-детектив открывает для себя новые аспекты своего дела, а читатель круг за кругом открывает для себя новых аватаров и их пересечения.

Погрузившись на самое дно, получаешь возможность поднять голову и, глядя наверх, обозреть и осознать всю гигантскую конструкцию "Гномона". Конструкция обманчива, в ее основе то ли детективный сюжет, то новая антиутопия. Я склоняюсь к последнему. В чем антутопическая новизна? В том, что обычно в произведениях такого плана общественный порядок навязывается людям сверху, и они вынуждены либо терпеть его, либо с ним бороться. Здесь же этот порядок создан самими гражданами и всячески ими приветствуется, а его недостатки видны лишь избранным индивидам. И знаете, так ведь в реальности и происходит. Любой фашизм, любая диктатура очень редко падают с неба. Как правило, установление любого антинародного режима происходит при поддержке этого самого народа или при его попустительстве. Конечно, когда режим свергают, большинство с пеной у рта начинает доказывать, что они-то всегда были против, просто время такое было. Но если воспользоваться машиной времени, то станет очевидным, что большинство голосовало "за". И любой режим, любая система, будь она хоть самой распрекрасной изначально, этим "за" пользуется.

Чем дольше я смотрю вверх со дна этого романа, тем сильнее у меня кружится голова от величественности этого литературного сооружения. Я не случайно использую слово "сооружение", многие обвинят Харкуэя в искусственности и надуманности. Но вся литература искусственна и выдумана, а Харкуэй оперирует вполне жизненными и реальными темами: искусственный интеллект, проблемы демократии, право на личную жизнь. Я думаю, что со всем этим мы столкнемся в ближайшие десятилетия, если уже не столкнулись. И чем очевиднее эти вещи будут для нас становиться, тем больше мы будем воспринимать роман Харкуэя не как литературу, но как пророчество.

Краткий пересказ Гномона:

Длинный пересказ Гномона:

• краткий справочник о функционировании фьючерсных рынков
• небольшой греческий словарик
• Стивен Фрай, "Мифы"
• новая история Эфиопии, аудиокурс
• нет, тут нужен греческий словарик побольше
• кнопка "разрешить приложению отслеживать мои данные"
• серия статей о предпосылках и последствиях брекзита
• фотография челюсти мегалодона
• образ Нила Стивенсона из головы человека, никогда его не читавшего.

  Сюжет "Гномона" похож на расследование убийства, когда труп жертвы разложился до неузнаваемости. В сущности, именно этим и занимается инспектор Нейт, расследующая убийство пожилой писательницы Дианы Хантер (несите мне мой греческий словарик). В мире книги понятие приватности фактически отсутствует, и у инспекторши есть возможность подключиться напрямую к воспоминаниям, извлеченным из сознания покойницы, вот только это сознание разложилось до неузнаваемости на пять независимых взаимопроникающих нарративов. Как бы теперь следствию не вывернуться наизнанку и раскрыть дело?

  А помните, была такая прикольная маленькая книжка "Дневники голодной акулы", текст которой по мере чтения постепенно превращался в акулу, буквально?

  А еще помните, была такая прикольная маленькая книжка "Убик"? Гномон похож на огромную попкорнину, которую раздуло из маленького сухого желтого зерна убика. Или на гигантскую шапку плотной пены, взбитой из прозрачного яичного белка убика. Убик со страшной силой ломает сознание и оставляет его срастаться со смещением. Гномон хладнокровно ломает сросшееся хромое сознание в том же месте и скрепляет его каким-то речевым аппаратом Илизарова — в итоге сращение идет правильно, но мучительно долго. Мозолистое тело будет рассечено, но будет ли это означать коллапс всех историй в одну?

  В одном из англоязычных источников "Гномон" сравнили с глухим телефоном между Филипом Диком, Конаном Дойлем и Уильямом Гибсоном. Я бы добавила сюда еще Умберто Эко и Алана Мура — уж очень это цветистый текст, требующий пристального внимания как к нему, так и к социально-историческому контексту. Похоже, вся современная фантастика страдает тяжелой формой инфодампии. Для любителей нон-фикшна в жанре сейчас огромное раздолье информации о скучном и холодном мире биг даты, да еще и с интересными примерами, а иногда и с головокружительными сюжетами. Но "Гномон" — это какой-то литературный небоскреб, в котором на некрасивую арматуру инфодампа нанизаны целые литературные этажи с разными жанрами научной фантастики и фэнтези, как в огромном книжном магазине. Беспощадная тень этого неуютного стального гномона указывает на время, в которое мы живем (точное время для Британии, для остальных — плюс-минус).

  Гномон сильно впечатляет и так же сильно утомляет, и мне не стоило пытаться прочитать его в один присест (см. первую картинку). Я больше люблю прикольные маленькие книжки, даже те, которые могут меня укусить.

В прилив ночной субботней толчеи
скользнула тень под рябью разговора
и, замутив неоновый просвет,
круги звонков задела на воде
от трескотни
мобильных телефонов.

Неверный номер,
долетев сюда, за много миль,
меня во сне тревожит.
Как будто кто-то у дверей звонит.

Похоже, одиночество мое имеет вкус
и тень плывет на запах.
И острым, черным, страшным плавником
нас друг от друга отделяет напрочь.

Дневники голодной акулы