Страдающее Средневековье

В Средние века материнское молоко считалось преобразованной менструальной кровью. Поэтому для средневекового читателя и зрителя разница между питающим молоком и питающей кровью не была так велика, как для нас сегодня.

В искусстве XIV-XV вв. изображения ран Христа вездесущи. Это было связано с мощным культом Страстей. Ведь страдания Христа - знак того, что он полностью человек, поскольку Бог не может страдать. А если он полностью человек, то, следовательно, и умирает по-настоящему. Но умерев, воскресает, тем самым открыв всем людям путь к спасению.

Язык человеческой сексуальности становится визуальной метафорой для описания божественной любви. Образы Христа и Марии настолько богаты символическими ассоциациями, что отношения между этими персонажами воспринимаются уже не только как отношения матери и сына. В них появляются брачные и сексуальные образы, и вот уже сын превращается в жениха, а мать - в невесту.

На многих ранних миниатюрах, где Христос-Жених предстает вместе с Богоматерью (Церковью)-Невестой, он держит ее за подбородок. Этот жест имел сексуальное значение уже в Древнем Египте, был знаком ухаживаний и телесной любви для греков и римлян. В той же роли он постоянно встречается и в средневековом искусстве, в т. ч. и на изображениях Мадонны с Младенцем.

Для средневекового зрителя закинутая нога ясно символизировала сексуальные отношения между мужем и женой.

С намеком на эрекцию может изображаться не только младенец, но и умерший, а потом воскресший Христос. Вероятнее всего, это было связано с идеей воскресения как жизненной силы, которую Богочеловек сохраняет и после смерти. Однако, возможно и более приземленное объяснение - известно, что у казненных действительно бывает эрекция.

На изображениях обрезания постоянно присутствует Дева Мария. В тексте Евангелия об этом не упоминалось. И вообще ее участие прямо противоречило средневековым еврейским традициям - в соответствии с ними, матерям было запрещено присутствовать при обрезании своих сыновей.

Адам и Ева до грехопадения, до того, как они стали смертны, были наги и не стеснялись своей наготы. Так же и Христос, свободный от первородного греха, может своей наготы не стыдиться.

Вечный Бог не подвержен смерти и не занимается размножением. Однако, вочеловечившись, он должен быть способен умереть и оставить потомство.

Чтобы умереть Бог должен был полностью стать человеком. Потому художники стремились показать не только божественную, но и земную природу Христа, демонстрировали, что он, как и прочие люди, был наделен полом и способностью размножаться.

В религиозной жизни позднего Средневековья на первый план выходит фигура страдающего Спасителя - человека, а уж только заем Бога.

... ни на одном средневековом образе мы не увидим, как младенец Иисус ползает, хотя младенцы обычно передвигаются именно так, и никто никогда не видел в этом ничего дурного.

К началу XV в. голый младенец, как в сцене Рождества, так и на изображениях, где мать держит его на руках, становится самым обычным делом. Но это еще не все - со второй половины того же столетия в европейском искусстве появляется масса приемов, которые были призваны направить внимание зрителя на половые органы маленького Иисуса.

Средневековые люди были гораздо более откровенны в обсуждении сексуальных вопросов, чем это нам представляется. В частности, они прекрасно понимали, что уж если Иисус воплотился именно в мужском, а не в женском теле, то это влечет за собой определенные вопросы: был ли он в полном смысле мужчиной? Испытывал ли он желание? Оставался ли девственником? Мог ли стать отцом?

Лишь в петровские времена образы псоглавец нимбоом были сочтены неблагопристойными. В 1722 г. Христофор с "песиею главою" был запрещен указом Синода вместе с другими "измышлениями от неискусных или злокозненных иконников, которые выдумали иконы противные естеству, истории и самой истинне". На многих изображениях звериный лик древнего мученика был замазан, а вместо него нарисована голова человека.

В румынском фольклоре существует поверье о кэпкэунах - мифических существах с двумя лицами, одно из которых смотрит вперед, а другое - назад. Лицо человека позволяет кэпкэуну скрывать свою животную сущность и поедать целиком зазевавшихся детей и домашний скот, а благодаря собачьему обонянию чудовище легко выслеживает свою добычу. Поедая жертву передней пастью, кэпкэун выплевывает кости задней.

Христианство превратило языческих богов в демонов.

Пес, как самое первое одомашненное животное и самое умное из них всех, в древности часто наделялся магическими свойствами. Хотя собака и была самым верным и близким человеку из всех зверей, люди быстро подметили, что она, убежав из дома и скрещиваясь с волком, может легко одичать. Блуждая между дикой природой и человеком, чужим и домашним пространством, пес стал символическим воплощением границы.