The Snow Queen

Но ведь одно дело не стремится к житейскому успеху и совсем другое - перестать считать себя неудачником из-за того, что к нему не стремишься.

— В этой квартире все общее, все принадлежит нам троим, Тайлеру, Бет и мне, – говорит Баррет.
— Все, кроме наркотиков. Ни в коем случае нельзя брать чужие наркотики, если только тебя не угощают. А теперь живо положили кокс туда, откуда взяли.

Когда ему было двадцать – двадцать пять, его романы обычно завершались рыданьями и шумными ссорами, будившими соседских собак.

То, что она стала так много спать,— это признак выздоровления, того, что организм готовит к новому бою свои потрепанные резервы, или просто ее тело... учится умирать?

Я прикинула: если меня не любят, то пусть лучше боятся. И это путь оказался верным.

— А оно важно? – спрашивает Лиз.
— Что важно?
— Знамение это твое.
— Правильнее, наверно, сказать, что оно неспроста.
— Правильнее, радость моя, было бы сказать, что ты сам себе здорово мозги засрал.

Можно пойти вместо одной тусовки на другую, там повстречать знакомого, который познакомит тебя с человеком, который под конец того же вечера трахнет тебя в подъезде на Десятой авеню, или угостит первой в твоей жизни дорожкой, или ни с того ни с сего скажет невероятно добрые слова, а потом, договорившись созвониться, вы расстанетесь навеки; а можно в результате столь же случайного течения обстоятельств встретить того, кто навсегда переменит твою жизнь.

Откровение дается только тем, кто слишком беден и незаметен, чтобы считаться достойными его.

Кока - это "Битлз", а пепси - "Роллинг стоунз"

Одно дело завороженно любоваться луной, устремляться всей душой к волшебному хрустальному городу по ту сторону океана. И совсем другое - требовать от любовника, от того, с кем делишь постель,кто не убирает за собой использованные бумажные платки и может выпить с утра последний кофе в доме, чтобы он заменил тебе и луну, и волшебный город.

Неужели это общее свойство всех одурманенных страстью - думать, что другому слышны твои мысли? Наверно, так. Разве может оставаться неслышной вся эта сумятица надежд, страхов и вожделения? Ни одна черепная коробка не спрячет ее в себе.

Другого человека легко недооценить. И так же легко завысить оценку. Штука в том, чтобы выбрать верную точку между двумя этими крайностями.

Кто знает, может, и Персефоне случалось летом изнывать от жары, а красоту цветов считать кричащей и безвкусной? Хоть изредка не вспоминала ли она с нежностью Аид, его сумрачную тишину, его прохладную и бесплодную пустоту? Не стремилась ли скрыться в зимнем своем убежище от земного изобилия, от мира, понуждавшего ее к счастью и столь исполненного чудес, что мало кому удавалось уклониться от танца с венками?

Лиз вскорости познакомила их с Бет, недавно приехавшей из Чикаго, – с Бет, которая и близко не была похожа ни на одну из предыдущих Тайлеровых пассий и в которую он влюбился жадно и стремительно, как накидывается на естественную для него пищу зверь, много лет протомившийся в клетке на зоосадной кормежке.

Магия - шутка могущественная, ее силу недооценивают. Но магия не может извлечь из тела раковую опухоль.

Это сексуально, а как же. Но теперь, по мере того как пиетет в отношении его сходит у Баррета на нет, Эндрю из божества превращается в персонажа порно.

....для меня больше не существует логики и причинных связей, я делаю не то, что нужно, а то, на что еще способна, и с каждой удачей меня надо поздравлять.

О чем вообще людям спорить между собой, когда плодов, воды и неба с избытком хватает для всех?