The Snow Queen

Тот случай, когда мысли приходят постепенно, а не в момент чтения. У меня уже был опыт знакомства с автором, как мне показалось, не самый удачный. Книга в планах не стояла, но почему-то вдруг захотелось за неё взяться.

Зацепила своей искренностью, необычностью и обыденностью одновременно. Она явно не сможет понравится большому кругу читателей, ведь дойти до сути и найти ключик, сможет не каждый. Получилось ли это у меня? Даже не знаю, но я нашла для себя линию, которая до сих пор не отпускает.

Почти все персонажи в книге употребляют запрещенные вещества, а ты словно вместе с ними это делаешь. Ведь их мысли настолько сумбурные, абсурдные и непонятные, что хочется еще больше принять, чтобы очистить мозг и получить зеркальную картинку, которую каждый раз видит Тайлер.

Ничего употреблять не собираюсь (дисклеймер), но автор ловко подсаживает на крючок, когда совершенно ничего непонятно, но очень интересно. Но не буду обобщать, так как не всем, судя по рецензиям.

В своей работе автор затрагивает значение и место времени в жизни человека. Ведь оно иногда быстрое, а еще замедленное или порой цикличное, но не всегда, потому что некоторые моменты остаются уникальными и уже не повторяются. Зацепится бы, удержаться бы и не упасть...

В центре романа два брата: один несостоявшийся музыкант и наркоман, который борется против рака за жизнь своей девушки, а на другого возлагали большие ожидания, но в итоге он видит непонятный свет и работает в магазине одежды консультантом.

Бетт (девушка Тайлера) в какой-то момент побеждает рак, либо просто получает отсрочку от неизбежного, можно по-разному на это посмотреть. Не могу постичь какого-то это получить еще один шанс на жизнь, когда уже приготовился и смирился с неизбежным.

Лизз настолько травмирована поведением своего отца, что всю жизнь с мужчинами играет в кошки-мышки, так как боится повторить судьбу своей матери. Хотя матери ли? Скорее отца. Ведь она чувствует в себе эту жестокость, которая была и в нём.

Герои настолько неоднозначные, местами неприятные, но такие живые и настоящие. Автор не боится отпугнуть и выставить на показ их мысли, которые скользят по толстому льду то туда, то сюда. От них бежит холодок по спине и сковывает холод в свои объятия.

Если идете в книгу за сюжетом, то не стоит браться за этот роман. Он направлен на рефлексию и обдумывание. В нем нет каких-то норм приличия, граница сильно размыта, он про эмоции и чувства, про одиночество и время, которое вечно пытаются догнать. А еще в нем есть поток сознания, которым славились модернисты.

Ах, как завлекает обложка читателя!
Возможно, самый оригинальный из всех романов Каннингема
The New York Times

Лучший роман Каннигема за последние десять лет
Vogue

Нет, я понимаю, печатные издания тоже должны зарабатывать деньги, устраивать пиар и прочее, и прочее; понятно, что поклонников Каннингема должна привлечь ''оригинальность'', а случайных читателей ''лучший роман за последние десять лет'', ''притча'' и прочее, и прочее.
Так вот, никакой это не самый оригинальный, никакой это не лучший за десять лет, это обычный Каннингем. Самый обычный Каннингем. Пронзительный, чуть ироничный, в меру оригинальный (оригинальнее ''Избранных дней'' пока у Каннингема ничего не было), про одиночество и любовь, про поиски себя, с его традиционными героями - гомосексуалистами, наркоманами, богемой, потерянными в социуме людьми. Всё узнаваемо. Даже мягкая ирония Каннингема. О! И еще! Как же я забыла! Еще его герои, как всегда, это книги, как всегда он отсылает читателя к героям или событиям этих самых книг, а часто и к настроению книи. Здесь упомянты и Флобер с его ''Госпожой Бовари''. Туда, к Эмме Бовари отсылает читателя герой романа Баррет. Тут и ''Великий Гетсби'', и Вирджиния Вульф с ее дивным романом ''На маяк'', и, конечно же, ''Снежная Королева''.
Большинство из нас всю свою жизнь пытается сложить из ледяных кубиков такое желанное слово - ''счастье''. Герои книги тоже пытались сложить на озере ''Зеркала Разума'' из ледяных кусочков собственных сердец свое собственное счастье - кто написать песню всей своей жизни, кто сложить из разных людей единственного, кто-то сложить из этих кусочков собственную жизнь. И найти свое место в этой жизни, что характеризует кризис среднего возраста, по сути вся книга об этом самом кризисе, когда половина жизни прожита - в юности были мечты, надежды, перспективы, вера в счастье и любовь, а к середине жизни неожиданно оказывается что все это куда-то растерялось. И одиночество, и непонятно предназначение для мира. И оказывается, что жизнь прожита впустую. На холостом ходу. И как сидел на середине озера ''Зеркало Разума'' с ледяными кубиками, так и сидишь, пытаясь сложить счастье разумом, а не сердцем. Что же теперь бросаться из окна в ледяные и пушистые хлопья снега или броситься в новое чувство чувство. Как жить по-человечески? Как поступить по-человечески? Как растопить заледеневшее от дыхания Снежной Королевы сердце, чтобы не чувствовать боли от предстоящих потерь. Этот поиск у Каннингема всегда пронзителен, всегда на грани, всегда по живому, на кончиках нервных окончаний. Всегда с ощущение втягивания в духовную жизнь персонажей, во всяком случае, у меня никогда не получается просто наблюдать со стороны за героями Каннингема, только войдя внутрь начинаешь чувствовать персонажей их боль, одиночество, их поиски любви и саму любовь.
Но все, что им нужно, — это только любовь.
И ничего, кроме любви. К брату, к любимым, к родителям. И к городу.

Еще один герой романа - это разноликий и прекрасный Нью-Йорк. С хлопьями снега, богемой, бомжами, просто нищими, фриками, Статуей Свободы, галереями, магазинчиками всякого разного стильного барахла, восхитительные ньюйоркцы, сияние света в ночном небе. Город как живой персонаж книги - дышит, живет, пульсирует.

P.S. И еще хочу добавить, что книга издана чудовищно. Огромное количество опечаток, невычитанный текст перевода, местами просто корявый.

Такие дурацкие названия (миллионы мультимедиа называются так же) у книг как бы намекают, что акцент ставится исключительно на имя автора, и книга направлена конкретной аудитории. Автор действительно придерживается собственных тем, рассказывая про конкретное поколение и то как оно сталкивается с меняющимся миром. ЛГБТ-сообщество, когда все спят со всеми, но при этом не вешают на себя ярлык конкретно гендера, а просто испытывают разные чувства к разным людям. Политические события, веганство (когда покупатель настаивает на одежде без ПЭЖ), наркотики, музыка, знакомые болеющие раком и все, что так или иначе имеет социальные отличия, помогая иметь социальную причастность. Мне было не интересно. Я совершенно из другого поколения, с другими пристрастиями, в ином мире, не пересекающимся с героями книги, мне нечем было зацепиться, отождествить себя. А еще мне постоянно казалось, что герои ведут себя как европейцы, как англичане или итальянцы, и это противоречие как-то внутренне напрягало.

На обложке романа красуется зазывное «Лучший роман Каннингема за последние десять лет». Рекламный пафос изречения несколько снижается, когда видишь, что авторство его принадлежит журналу Vogue, а вслед за этим вспоминаешь, что с 1995 года Каннингем и написал-то всего ничего — потусторонние и невнятные «Избранные дни», да несколько смазанную по сравнению с его лучшими книгами «Наступает ночь».
Так что стать лучшим романом за последний десяток лет — для «Снежной королевы» честь сомнительная. Но гораздо хуже то, что громкий комплимент оказывается всего-навсего приманкой для наивных читателей глянцевых журналов.
Нет, конечно, в новой, с пылу с жару книге невозможно не увидеть фирменный стиль автора (правда, изрядно высушенный русским переводом, сделанным торопливо, с ленцой, для хипстеров, которых литературными гурманами никак не назовешь). «Снежная королева» — это, так сказать, квинтессенция Каннингема со всеми его любимыми мозолями:
• братцами-тунеядцами, которые никак не могут расстаться друг с другом
• сексом (традиционным и куда чаще нетрадационным), наркотиками (сильными и еще более сильными) и рок-н-роллом (в данном случае тема «музыка нас связала» звучит особенно отчетливо, так как один из главных героев — неудачливый музыкант) в нерегламентированных количествах
• бесконечными скелетами в шкафах (папа бил, мама закладывала за воротник, сестра сошла с ума и т.д.), про которые лучше бы с психоаналитиком
• ничтожно малым количеством любви и невероятно огромным количеством разговоров о ней
• культурным и прочим бэкграундом, который не считает и половина читателей.
Банальную историю кризиса среднего возраста двух братьев, один из которых, конечно, гей, а второй наркоман (оба они так похожи на всех прежних героев Каннингема, что поочередно воспоминаешь то «Часы», то «Плоть и кровь», хотя, конечно, наследуют они Бобби и Джонатану из «Дома на краю света») Каннингем пытается выдать за нечто экстраординарное, разукрасив ее богатым ассоциативным рядом, придумав нелепое состязание с Гансом-Христианом Андерсоном (только кто тут Кай, а кто Герда — поди разбери) и внедрив в повествование элемент «чуда» — реального или вымышленного, но «чудотворного».
Чудо, однако, оказывается с чревоточиной, как и сама книга, полная на самом деле скепсиса, самоиронии и отчаяния человека за пятьдесят, который уже все сказал, но которому надо вынь да положь срочно выпустить новую книгу.

Я очень люблю Каннингема. Давно, уже, наверное, не первый десяток лет, а может, мне так только кажется, потому что книги его растягиваю и откладываю, чтобы еще когда-то погрузиться в созданный им мир пронзительности и жизнедающей депрессивности. Лично у меня так. Его книги никогда не вступают в диссонанс с моим настроением/состоянием; мне хорошо и примиряюще спокойно.

С самого начала я, как самый заправский зеленый новичок, уцепилась за название и до самого конца подозревала всех в отведенной роли на Снежную Королеву. Если и не всех, то большую часть; если не подозревала, то ставила на нее ловушки; если не в роли на Снежную Королеву, то в ролях Кая и Герды. Искала тридесятый смысл и все ждала, что ж там за свет такой.

Но другая часть меня отрешенно хмыкала на первую беспокойную и просто проживала дни вместе с братьями Барретом и Тайлером, всю их хрупкость, неприкаянность, надежды, страхи, заботы, заблуждения и ошибки, - все на эти дни стало и моим тоже. Как красиво несовершенна человеческая жизнь, какая трогательная и беззащитная, под час постылая и даже вроде и ненужная...

Как бы ни было все плохо, но после очередной встречи с Каннингемом на страницах его романов хочется жить свою такую обычную, ничем не выдающуюся, разве что набором странностей и ничего не значащих знаков и знамений, будничность.

Это не лучший роман Каннингема, конечно нет. Я и не надеялась, что прочитаю нечто лучшее, чем "Часы". Но я срослась с данной книгой, слилась с ней и уже в который раз, поняла, что люблю Каннингема. Люблю, как он пишет. Его проза - это тончайшая вуаль, сплетенная из эмоций, рефлексий, одержимостей, пороков и возвышенных, дошедших, почти что, до святого поклонения, чувств. Вуаль, с сознательной небрежностью накинутая на воссозданные образы, и несмотря на иллюзию невесомости, надежно скрывающая их наготу. Ведь Каннингем из тех редких писателей, которые предельно ясно прорисовывают, раздевают догола каждого центрального героя, но при этом ставят освещение под таким углом, чтобы читатель сам попытался разглядеть именно те детали, которые специально скрыты под тенью.
Два брата Баррет и Тайлер - оба перешагнувшие за 30, а к концу романа за все 40, но так и не сумевшие окончательно разобраться в себе, в своих желаниях, в призвании, в чувствах. Баррета судьба испытывает неверными любовниками, которые уходят, оставляя после себя всего несколько слов, невнятно выражающих сожаление и бла-бла-бла... Эсмэска-отмазка на мертвом экране мобильника. Тайлер, непризнанный гений-музыкант, прожигающий свою жизнь в барах, в кокаине, в тщетном поиске той самой песни, которая затаилась где-то в глубине его сознания или может, крутится на кончике языка, упорно не желая ложиться на ноты.
Бет - призрак или женщина, жена двух мужчин, но по-настоящему принадлежавшая только богу Аиду, о чем говорят ее сомнения в ту новогоднюю ночь - ведь именно тогда, стоя под освещенными окнами Бет поняла, что боги никогда не проигрывают, они просто дают фору.
Лиз, пожалуй, самая приземленная из всех, реально смотрящая на действительность, признающая свое поражение, и может, поэтому так отчаянно цепляющаяся за молодость, которая часто глупа, но безжалостно красива?..

Я люблю Каннингема за все, что он делает со словом. Мне безумно нравится его слог и манера говорить. Я прощаю ему его неоригинальные сюжеты с инфантильными и вечно сомневающимися героями, которые в конце так и не могут найти с собой общий язык, предпочитая бросаться в крайности. Люблю за Нью-Йорк, за снег, за окна, за уютный магазинчик с потрясающе модными джинсами. Люблю за те вопросы, которые он задает, не спрашивая. Просто приподнимает завесу, обрекая меня на долгие мучения в поиске ответа на:
это измена?
был ли свет?
Хотя, ответ на второй там же, в самом вопросе. Не нужно смотреть на небо в поиске света. Он не настолько предсказуем и не так банален. С неба падают только осколки и навсегда застревают в роговице глаз...

В который раз открываю роман современного зарубежного автора и по мере чтения начинаю замечать, что это никакой не роман, а тянет максимум на повесть, что персонажи обозначены легкими штрихами, а остальное додумывает читатель в силу привычки, что невозможно отделаться от ощущения, что читаешь сценарий малобюджетного авторского кино или сериала, так как все повествование состоит, по большей части, из диалогов, что рассказ фрагментарен и даже блестящие пассажи выполнены в аккуратной манере, чтобы нагнать чуть-чуть мистики, но не переборщить, не дай Бог не утомить читателя длиннотами, сложностью фраз...

Кстати, о мистике. Персонажи данной книги, как один, мистически настроены, что, наверно, не странно, но очень монотонно. В центре внимания автора - история двух братьев, Тайлера и Баррета. Баррет - гей, Тайлер женат на больной раком Бет. После того, как Баррет увидел в Центральном парке Нью-Йорка странный свет, он живет с предчувствием чуда, которое вот-вот должно произойти. Этим чудом оказывается исцеление Бет от рака. Впрочем, ненадолго. После ссоры с Тайлером у нее наступает рецидив и она умирает, но мы этого не видим, все происходит за кадром, автор работает как монтажер, показывая нам лишь куски истории и разговоры о ней. Мы видим отношение действующих лиц к произошедшим событиям, но не видим самих событий, здесь диалоги оказываются важнее реальности, в которой, как ни странно, что-то все еще происходит.

Как прав был Бодрийяр, родив идею о симулякрах, заменяющих нам действительность. Вот и обрывочный, пульсирующий, не лишенный определенной прелести "роман" Каннингема мне кажется таким симулякром, налившимся на теле своих предшественников - серьезных романов XIX и отчасти XX века с их попытками объять реальность, переработать ее, слив с тканью истинного искусства... От самого понятия "роман" Каннингем заимствовал лишь внешние признаки - а что вы хотели в эпоху постмодернизма?

Не знаю, чего именно хочет большинство читателей, наверно, отвлечься от унылой тоски жизни, но я могу точно сказать, чего я не хочу - не хочу теней даже не настоящих людей, а персонажей, где-то уже встреченных, где-то смутно виденных... Даже читая книги, я хочу жить. Но текст Каннингема увлекает нас в какую-то ретроспекцию: отражения в отражениях, слабый отблеск света на неверной поверхности, отрыжка той массовой псевдоинтеллектуальной городской культуры, в которую выродился современный роман. Мимо, читатель, мимо (с)

Данный роман (2014) стал моим знакомством с автором, которое определенно не задалось. Невзирая на тот факт, что писатель посылает к черту Ф. С. Фицджеральда, однако данный роман насквозь пропитан эстетикой «эпохи джаза», которая мне не близка.

Богатая жизнь, персонажи преисполнены меланхолии доходящей до гедонизма, алкоголь и не только, психоделические приступы, асоциальные припадки, что хотя и близко к литературе контркультуры, но эти прозябание и тлен бренности лишь воссоздают «прекрасных и проклятых».

Вместе с тем, данный псевдобурлеск ни к чему не ведет. Разговоры, которые можно охарактеризовать как созависимые абьюзивные отношения двух морально раненных людей, истязающих друг друга, доходя до некоего исступления. Но что дальше, зачем это?

Если исходить из литературной теории, то:
роста персонажей – нет;
развития сюжета – нет;
обозначения перспективы истории – нет;
обоснования и мотивации героев – нет.
Прочитать эту книгу лишь только для того что бы воспринять то, как М. Каннингем перенимает эстетику и приемы коллеги по цеху?...

То ли я перечитал битников и контркультурщиков, то ли, как и раньше, мне не близко творчество Фицджеральда, но это произведение Каннингема оказалось мимо меня, вторично и куце, очень ограниченно.

Это совершенно мой писатель, у которого волшебно-чеховские интонации. И его книги для меня стоят четвертым пунктом в списке "Бесконечно можно смотреть на три вещи: как горит огонь, как течет вода и как работают другие люди." И добавлю: "И как пишут прекрасные авторы. "

В "Снежной королеве" в моем сознании довольно долго не открывалась тайная дверца. Ларчик оказался с секретом и с довольно-таки хитрым замочком. Нет, я с удовольствием прочитала саму историю, относясь к ней, как к этим самым трем бесконечным вещам из старой поговорки. Потому что в книге есть люди, со своими жизнями, драмами, их судьбы простым или причудливым образом переплетаются между собой и вплавляются в существование холодного зимнего города. Я вообще люблю читать такую простецкую обыденность, в которой, на первый взгляд, нет особой идеи, да еще и написанную прекраснейшим слогом.

Однако, чувствовалось, что там есть сердцевина, скрытая от поверхностного, первого впечатления. Обожаю такие моменты в книгах. Это как печенье с сюрпризом внутри. Причем, тот, кто сумеет вскрыть тайник, обязательно увидит что-то свое, для каждого читателя будет свой, личный сюрприз, свое откровение. Потому что сколько людей, столько и мнений, точек зрения, взглядов на мир.

Так вот для меня это история о человеческих иллюзиях, которые как осколки зеркала из сказки Андерсена, сидят в сознании каждого человека, искажая существующую реальность. Вообще все люди на свете, сами себе злобные тролли или снежные королевы, потому что бесконечно цепляются и цепляются за спасительные, но ложные обманки.

Так и герои книги живут в плену иллюзий. Два брата. Баррет все ищет идеальную любовь и с упорством выбирает не тех людей, хотя стоит оглянуться вокруг и увидишь, что твое - вот оно рядом. Тайлер до последнего надеется на чудо выздоровления безнадежно больной подруги. И оба уверены, что брат пропадет без поддержки, поэтому цепляются друг за друга. А ведь оба уже давно взрослые люди, пора бы пуститься в самостоятельное плавание. Но просьба матери заботиться о брате, обращенная в разное время к обоим сыновьям, застряла отравленными осколками в их душах.

Их приятельница. Лиз, хозяйка магазина, где работала до болезни Бет - подруга Тайлера. Встречается с очень молодыми парнями, достает для последнего бойфренда наркотики. Пытается продлить молодость, боится серьезных отношений, потому что в ее семье плохая наследственность? Но ведь рожать детей необязательно. Найди себе человека, близкого по духу, а не альфонса, который бессовестно использует тебя. Ведь он и не нужен тебе, вот нисколько. А, может, стоит стать свободной вообще ото всех, потому что быть мамочкой вовсе не твое?

Еще один приятель Фостер. Давно и безответно влюбленный в Тайлера. Ну, бесполезно так-то любить натуралов, чудес там тоже не случается. И сердцу, конечно, не прикажешь. Но сидеть у разбитого корыта и сопливиться - тоже не дело.

И самая главная иллюзия, объединяющая, наверное, всех людей, это необходимость как-то преуспеть в жизни. Только действительно ли надо? Признанием ли, славой ли, монетой ли определяется наше существование? Для кого-то, безусловно, так и есть. Но точно не для всех, поэтому каждому стоит искать свой путь, а не провести жизнь, оправдывая чьи-то ожидания. Так что, дадада, очень верно сказано.

В конце концов, Каннингем дает всем героям шанс вырваться, освободиться от чар иллюзий. Самостоятельно или благодаря случаю, повороту судьбы.

Впрочем, как по мне, иллюзии все равно необходимы, иначе человечество не выжило бы. Ничем не прикрытая, обнаженная правда зачастую настолько жестока и неприглядна, что временами и жить не хочется. Единственное: периодически стоит делать коррекцию и заменять совсем уж негодный осколок на более приближенный к реальности. Ведь, как бы там ни было, что наша жизнь, если не одна большая, прекрасная иллюзия.

Нью-Йорк! Снег! Новый год! Два брата, гомосексуалист и наркоман..., очень инфантильные, .. неизлечимо больная супруга наркомана.... Типичные герои Каннингема. Небольшая история, сказка- не сказка, по-моему, драма о поисках счастья и смысла жизни.

Есть и элементы сказки, той же "Снежной королевы", но завуалированные, завернутые в драму сердец. И вечное ожидание чуда, в виде счастливого излечения и в виде чудесного шара из света, который может посулить какие- то перемены. Здесь жизнь и смерть, здесь вечная сумятица в голове, что правильно, что нет. Два взрослых мужчины, даже немолодых, но все еще ищущих себя и свое место, и свою любовь. Их не прибило к берегу, и сами они не прибились, а попытки были. Человек ведь всегда ищет ту путеводную нить, тот маяк, который мигнет, и покажет, вот здесь.. здесь твое место, это, именно это твоя роль в жизни. Сыграй ее! Но взрослый человек, с костяком, сформировавшийся внутренне, не ждет таких знаков, он сам их расставляет, но, наверно, это крайне сложно. Оба брата ищут свой светоч. Ждут чуда. А чуда человек ждет всегда! Это правильно. Это спасает!

И жизнь эти знаки дает, может что- то пообещать, потом снова забрать, снова загореться огонечком и наобещать... Это и правда, драма сердец, не исполнившихся надежд, невыполненных обещаний, драма ускользающей жизни. А осколочек - то в глаза часто попадает, ледяной такой осколочек, из Царства Снежной Королевы, но жизнь все так переворачивает, что и осколочек выпадает, и пелена с глаз сходит.

Красиво написано, по-каннигемовски, он плетет словеса, он крутит чувствами и надеждами, он ищет счастья героям своих книг. Здесь и Нью- Йорк, заснеженный Нью- Йорк - полноправный герой романа, он не просто фон и декорация, он сам участвует в этом действе. Красивое произведение и одновременно, болезненное, трепещущее, с надеждой на чудо.

Рекомендую тем, кто уже знает Каннингема, и кому уже нравятся его книги!

Дальше...