Цитаты из книги The Immortalists

Главное, чему научил её иудаизм, — не останавливаться, бежать вперёд, кто бы за тобой ни охотился, самой создавать новые возможности, превращать камни в воду, а воду — в кровь. Верить в невозможное.

Но вот что непонятно: у гадалки настоящий дар или же Клара своими поступками помогла пророчеству сбыться?

- Что вы там высматриваете? - беспокоится Варя.

• Твой характер. Слыхала о Гераклите? (Варя мотает головой.) Греческий философ. «Характер - это судьба» - так он говорил. Характер и судьба идут рука об руку, как брат с сестрой. Хочешь будущее узнать? Загляни в зеркало.
• А вдруг я изменюсь? - Варе не верится, что судьба уже внутри нее, словно актриса десятилетиями ждущая за кулисами выхода на сцену.
• Значит, ты особенная. Обычно люди не меняются.

— Гедонисты долго не живут. — Пусть недолго, зато весело... Послушать вас, так мы стоим перед выбором: жить или выживать.

Клара ложится на воду лицом вверх. Если гадалка права, если в 1969-м она могла предвидеть смерть Саймона, значит, есть в мире чудеса - мерцающие островки знания в самом сердце неведомого. И неважно, умрет ли Клара и когда умрет; она сможет общаться с Руби, как сейчас общается с Саймоном. Пересекать границы, как мечтала всегда. Быть мостом.

Клара знает, что надо соблюдать осторожность, но одно дело знать, другое - соблюдать.

Что же это за Бог, который создал человека, столь ему отвратительного?

Его смерть говорила не о сбое в организме, а о грозной человеческой силе, силе человеческой мысли. О том, что у мысли есть крылья.

Некоторые чародеи вам скажут, что магия пошатнет ваши представления о мире. А по-моему, на чудесах мир и держится. Чудеса - это темная материя, это клей, скрепляющий реальность, это воск, заполняющий пустоты между обрывками наших знаний. И требуется чудо, чтобы показать, как ущербна, - Клала ставит чашу на стол, - наша картина мира.

Тишина и покой - это хорошо, но если они надолго - не тишина это никакая и не покой.

Клара знает, каково это, цепляться зубами за жизнь. И знает, каково это - когда хочешь отпустить.

Контроль, — продолжает он, — рождает свободу. Напряжение рождает гибкость. Ствол, — приложив руку к корпусу, другой рукой он указывает на выпрямленную ногу, — рождает ветви.

Отказ от веры дался ему легко, без внутренней борьбы. Вера ушла непринуждённо, не устояв перед логикой, — точно так же, заглянув под кровать, убеждаешься раз и навсегда, что никаких привидений там нет. Вот где уязвимое место Бога: он не выдержал критического анализа. Сдался. Исчез.