Сквозь зеркала. Обрученные холодом

Занимаясь старинными документами, архивариус и сам жил в прошлом. Даже его газетке было не меньше полувека.

Скоро синяки исчезнут, царапина Фрейи на щеке заживёт, и Офелия обретёт привычный облик. Но её взгляд никогда уже не будет прежним. На его долю выпало слишком много иллюзий.

-Я думал, что с возрастом она забыла о своих милых смертоубийственных привычках,- продолжал Торн, отчеканивая каждое слово.- Но та шуточка, которую она сыграла с вами, доказывает обратное.

Наморщив лоб, Торн разглядывал её так, словно старался найти в этом намёке на женщину хоть что-нибудь достойное интереса.

Офелия оторвалась от созерцания перчаток, медленно подошла к лифтовому зеркалу, приподняла вуаль и внимательно вгляделась в свое лицо. Скоро синяки исчезнут, царапина Фрейи на щеке заживет, и Офелия обретет привычный облик. Но ее взгляд никогда уже не будет прежним. На его долю выпало слишком много иллюзий.

В третьем Реликварии находился кодекс, содержащий основные обязательства Артемиды перед ее потомками: следить, чтобы все были сыты, имели крышу над головой, получали образование, честно соблюдали законы

Значит, пока Офелия остаётся в ладу с совестью, пока она может прямо смотреть в глаза своему отражению, она принадлежит только самой себе, и больше никому.

— Двор живет по законам силы, – твердила она Офелии в те редкие моменты, когда они оставались наедине. – Стоит проявить слабость, и назавтра все газеты раструбят, что ваше время прошло.

Некоторых женщин берут замуж ради их богатства; меня взяли за мои пальцы

Ей было холодно, ей было больно, а главное – ей было страшно. Страшно вымолвить то, что она хотела ему сказать.

Нет ничего мрачнее детской без детей.

Чтение вещей требует способности частично забыть себя, чтобы освободить место для их прошлого.

Источник самый что ни на есть надежный! Мой деверь Жерар узнал все это от своей прабабки, а та – от своей кузины, сестры-двойняшки одной из Настоятельниц!

Войны былого мира неизменно возбуждали интерес современной молодежи, которая не знала ничего, кроме мелких семейных стычек.

Чтобы «покорно согласиться», нужно принять ситуацию, а чтобы принять ситуацию, нужно хоть что-нибудь знать. Тогда как у нее впереди полная неизвестность.

Торн, неподвижный как скала, не шевельнул и пальцем, чтобы взять чашку. «Может, он вовсе и не презирает меня? – подумала Офелия. – Может, он просто туго соображает?»

Торн так резко толкнул дверь в сторону Офелии, что едва не отдавил ей ноги. Войдя в комнату, он трижды повернул ключ в замке, чтобы показать девушке, как с ним управляться. Жених явно считал ее слабоумной.

Oublier les morts, c'était comme les tuer une seconde fois.

On peut aimer d'un seul regard. D'ailleurs, on ne s'aime jamais si bien que quand on se connaît fort mal.

C'était  cela, la guerre, conclut-elle en remontant ses lunettes sur son nez. Des hommes qui tuaient et des hommes qui étaient tués.