Сквозь зеркала. Обрученные холодом

Дотянувшись до туалетного столика, Офелия нащупала очки. Треснувшие стекла уже начали срастаться, но до полного восстановления было далеко. Тем не менее девушка нацепила очки на нос: они придут в норму гораздо быстрее, если почувствуют себя нужными.

Офелии очень хотелось выразить свою безграничную благодарность. Но, увы, ей, как всегда, не хватало нужных слов, такой уж она уродилась.

С этими словами Беренильда с наслаждением вонзила зубы в миндальное пирожное.

Офелия посмотрела в след Беренильде, которая торопливо шла в своем шуршащем платье по галерее, заставленной белыми призраками мебели.
Потом задала себе вопрос: а что это такое - лакеи?

Да и вообще... я никогда еще не видела мужчины, который бы так шарахался от женщин.

Нос был заложен, и она высморкалась - шумно, будто сыграла гамму на осипшем фаготе.

"Семь!" - сосчитала про себя Офелия. Она еще никогда не слышала, чтобы слово "совершенно" произнесли столько раз подряд.

Он вел себя настолько грубо, что она, в сравнении с ним, была воплощением хороших манер.

Её гибкое холёное тело было облачено в голубое атласное платье с кремовыми лентами, нежно шуршавшее при каждом её движении. Молочно-белая шея гордо выступала из пены светлых кружев.

Ты уж не обессудь, девочка, но на нашем генеалогическом древе твой листок – не самый завидный.

Разозлившись вконец, Офелия выглянула
из кухни:

• Прошу вас, не стесняйтесь, ведите себя

- Не спешите извиняться, - сказал он с еще более резким акцентом, чем обычно. - Вы очень скоро пожалеете, что получили такого мужа, как я.

- Она пыталась задушить меня подушкой, - невозмутимо ответил Торн. - К счастью, я оказался выносливей, чем она думала.

• И... сколько же вам было лет?
• Я только что родился.

• Но это же чудовищно!
• Отчего же... обычная участь незаконнорожденных.

- Я всегда считала, что ты дочь своего отца - ни само любия, ни воли. Оказывается, я тебя плохо знала, детка.

- У тебя доброе лицо! - радостно воскликнула старуха. - И такое невинное!
«Скорее уж оторопелое...» - подумала Офелия.

«Очарование – лучшее оружие женщины, и нужно им пользоваться без зазрения совести».
И Офелия мысленно дала себе клятву никогда не следовать совету сестры. Совесть и честь были важнее всего. Даже важнее, чем ее руки. Как сказал старый крестный перед расставанием: «Чтобы проходить сквозь зеркала, нужно заглянуть в себя, увидеть себя таким, каков ты есть…»

«Великие Предки, – изумленно подумала Офелия, – неужели эта громадина будет моим мужем?!»

ПРОЧЕСТЬ оружие было все равно что взглянуть в глаза собственной смерти.