Сквозь зеркала. Обрученные холодом

— С тобой надо железные нервы иметь! – бушевала Агата. – Мне было семнадцать лет, когда меня выдали за Шарля! А маме – на два года меньше, когда она вышла за папу! И вот посмотри, какими мы стали: примерными женами, счастливыми матерями, эффектными женщинами! А тебя просто избаловал наш двоюродный дед. И оказал тебе этим медвежью услугу!

— Вы хотели прочитать оружие, не так ли? Так вот, я дала вам пулю, которая в свое время разворотила грудь рядового солдата. Это и есть война, – заключила она, поправляя очки. – Люди, которые убивают, и люди, которых убивают.

— Твои поникшие плечи, тусклый взгляд, горестные вздохи – все это пора отправить в архив! – объявил старик. – Ты уже отказала двум своим кузенам![2] И хотя они были глупы как пробки и противны, как ночные горшки, каждый твой отказ порочил семью. А хуже всего то, что разорвать помолвку тебе помогал я… – Старик вздохнул в усы.

Конечно, она плохо разбиралась в делах любви, но была уверена: для успешного брака мужчина и женщина должны обладать хотя бы минимальным сходством характеров.

Малейшее нарушение равновесия чревато интригами и тайными убийствами.

Офелии было дано в жизни только одно - умение читать. Стоило лишить ее этого дара, как от нее осталась бы только жалкая оболочка. Больше она ничего не умела: ни заниматься домашним хозяйством, ни вести светские разговоры.

— Только один вопрос. Вы можете сообщить, какой размер носит ваша избранница?

Офелия была готова провалиться сквозь землю: она попала в самую щекотливую ситуацию в своей жизни.

— Я этим не интересовался! – громко отрезал Торн.

О старых домах часто говорят, что у них есть душа.

- Вы, наверное, думаете, что я из безразличия бросаю вас на растерзание львам, - глухо сказал он. - Я, конечно, не умею красиво выражаться, но поверьте, ваша судьба крайне важна для меня. И если вас кто-то оскорбит за моей спиной, он дорого заплатит за свой поступок.

Чтобы «покорно согласиться», нужно принять ситуацию, а чтобы принять ситуацию, нужно хоть что-нибудь знать.

Никогда не выдавайте свои чувства посторонним. Сдерживайте гнев, старайтесь быть незаметными, рассчитывайте только на себя.

- Вы напрасно так беспокоитесь. Обычно
на меня никто не обращает внимания.
Торн задумчиво помолчал, потом медленно наклонился к Офелии и схватил ее за руку. Не успела она вырваться, как он сам выпустил ее, распрямился и иронически спросил:

• Вы так полагаете?

- Не бойтесь, тетушка, я никогда не позволю себе умереть, не показавшись перед этим у вас на чаепитие.

Офелия ополоснула руки под краном, надела и застегнула перчатки. Она разбила уже много посуды - пожалуй, на сегодня хватит.

Те, кому выпало счастье быть замеченными Духом Семьи, – обычно это оказывались знатные вельможи, – были уверены, что переживут смерть тела. А все другие обречены на небытие.

– Клянусь, еще ни одна женщина не говорила со мной столь откровенно. Даже не знаю, шокирует меня это или восхищает.

– Я всегда считала, что ты дочь своего отца – ни самолюбия, ни воли. Оказывается, я тебя плохо знала, детка.

Не стоит показывать свою слабость этому человеку, он и без того считает ее слишком хрупкой.

Еще несколько часов назад она даже не подозревала, что станет невестой. А теперь ей казалось, будто она больше не принадлежит себе, будто она на краю пропасти.