Теория невероятности

- Вы не огорчайтесь, - утешила Нюра. - Кому он в любви объяснялся, потом удачно замуж выходит.

- У тебя ужасное отношение к женщине.

• Да, - подтвердил Сапожников, - что правда, то правда. Хотя, скорее всего, нет.

- Им непременно надо, чтобы из-за любви был инфаркт, а еще лучше - помереть. Тогда будет о чем рассказывать и бегать из дома в дом высуня язык.

- Почему ты людей обижаешь?

• Ничего ты не понял, Глеб, - сказал Фролов. - Мы об него сами обижаемся, как о булыжник...

Совесть - великое слово, совесть по отношению к делу - может быть, великое вдвойне. Вся штука в том, что считать делом.

Нюра входила и выходила и говорила что-нибудь мимо смысла, и голоса у мужчин становились низкими. Вика тогда бросала писать и старалась понять, как у Нюры это получается.

Глеб разглядывал ногти, как отрицательный герой в детективе. И поддакивал Фролову. А Фролова эта поддержка унижала, как похлопывание по плечу.

Ей показалось, что горизонт от нее малость отдалился. Это первый признак того, что человек, как говорится, растет над собой.

...Означает ли, что всякий, кто выскажет предположение, которое другим в голову не приходило, непременно Коперник? Нет, конечно. Однако каждое, заметьте, каждое нетривиальное предположение должно быть рассмотрено, чтоб, не дай бог, Коперника не пропустить.

Гёте говорил: "Наше дело набрать хворосту. Приходит случай и зажигает костер".

Все видели ворон на снегу. Но только у одного родилась из этого "Боярыня Морозова". Надо ли поэтому заставлять художников глядеть на ворон? Чтобы получилась "Боярыня"? Нет. Так как, во-первых, незачем делать вторую "Боярыню", а во-вторых, даже у самого Сурикова "Боярыня" родилась при взгляде на ворону только в тот единственный блистательный миг, а в другой он прошел бы мимо, как всю жизнь ходил.

Это, может быть, самое страшное преступление. Убедить народ в его бездарности - значит закрыть перспективу.

- Бесплатно работать - значит плодить паразитов.

• Придумают, как избежать паразитов. Глеб, а разве ты не паразит?
• В чем-то да, - сказал Глеб.
• В чем-то и я паразит и все остальные. Но ты ошибаешься, мы с тобой не паразиты, мы с тобой симбионты. Симбионт кормится отходами своего партнера, а паразит самим партнером.

- ...Знаешь, почему мы выиграли войну, а они проиграли? Потому что нас спасли будущие, еще не рожденные дети... Если бы не они, нам бы не выдержать!

Тут она выматерилась и сказала: - Извини. Распустились мы на войне. У вас, наверно, девушки не матерятся...

• Еще как, - ответил Сапожников. - И женщины и дамы матерятся накрашенными ротиками, простота нравов.

- Зачем? - я ответить не могу. Могу ответить - почему.

• Ну?!
• Так надо.

У всех делались сонные глаза, когда он приближался. А уж жена Барбарисова - та человек и вовсе деловой. Что мужу полезно, то и хорошо. А Сапожников такого накрутил в своей жизни, что сам черт не разберет. Жена Барбарисова - человек четкий, и запах ненадежности ей ни к чему. У них с мужем одна задача - вести свой парный конферанс в жизни так, чтоб не освистали.

Мне в войну один мальчик стихи написал: "Эти звезды сгорят над городом, расцветет на годах седина. Будут жены таскать за бороду за излишнюю стопку вина. Будем жить разговорами, слухами, будем вместе качать внучат. Ты, красавица, станешь старухою, я с годами стану ворчать. А мечты о высоких материях, те, которыми жил и гадал, будут вместе с душой потеряны в невозвратных лихих годах..."