Ковчег

Егор Фетисов родился в Ленинграде в 1977 г. Закончил СПбГУ (филологический факультет) в 1999 г. Германист. Член Союза писателей СПб с 2009 г. Автор книг "Час" (2008), "Ребятам о крылятах" (2010) (под псевдонимом Егор Оронов), "Лишь часть завета из ниоткуда..." (2012). Печатался в журналах "Арион", "Нева", "Под небом единым", "Новый Берег" и др.

В романе «Ковчег» рассматриваются классические бинарные оппозиции: сон и реальность, искусство и жизнь, зло и добро. Главный герой Матвей – художник. Он пытается жить, любить, существовать, но при любом удобном случае пользуется возможностью сбежать из нашей реальности в мир, как ему кажется, более идеальный. Таким местом оказывается литературно-артистическое кабаре «Бродячая собака» времен Серебряного века, завсегдатаи которого до боли знакомы герою: Бенедикт Лившиц, Сергей Судейкин, Осип Мандельштам, Владимир Маяковский, Всеволод Мейерхольд, Михаил Кузмин, Тамара Карсавина, Велимир Хлебников, Анна Ахматова и многие другие. Людям, особенно творческим, свойственно романтизировать прошлое и Матвей тут не исключение. Похожий прием был в культуре использован неоднократно. Например, в той же «Парижской ночи» Вуди Алена, где такой уход в прошлое для героя становится способом обрести себя и уйти от скучного быта. Матвей делает тоже самое. Для него жизнь в искусстве интереснее и важнее серости бытия. И, если вначале он случайно перемещается в «Бродячую собаку», то ближе концу такой уход становится осмысленным. А финал только подтверждает, что для героя такая жизнь важнее.

Несмотря на интересный питерский колорит и слова-маркеры (поребрик, греча), вполне увлекательный сюжет, библейскую символику (ковчег, фамилия героя – Ламехов, непрекращающийся дождь), есть и свои минусы. Например, использование сна, когда Матвей перемещается в прошлое, - вроде бы объяснение, но на столько уже избитый прием, что портит впечатление от произведения. В Европе, как впрочем, наверное, и у нас есть особая категория романов – "хорошо сделанные". Всё профессионально, многомерно, но не хватает плоти и крови. Вполне может быть неискушенному читателю придется по вкусу.

Главный герой уже не раз появлялся в произведениях современного периода – неприкаянный и неустроенный семьянин, немного меланхоличный, чуть-чуть пьяный, творец – в душе. Вспомним тут и Служкина, И Петрова (ну тот, который в гриппе). И мне безумно нравятся такие герои, и их неимоверно жаль, потому что нет у них настоящего шанса в этой жизни, перед ними будто захлопываются все двери – города, цирка, арт-кафе, родильного отделения. Их роль непонятна, неясно, что же останется после них, какое наследие. И это такой пронзительный литературный мотив, что произведение было бы обречено на успех. У книги, казалось бы, всё есть для того, чтобы вписаться в духовный мейнстрим – и фантасмагорический первый план, и острый социально-политический второй, и библейский подспудный – третий. Но автор не оставил нам внятного сюжета, и мне кажется, именно из-за этого книга теряет своего читателя. Персонажи появляются мимолётно, прожектор выхватывает их на сцене жизни, и тут же мигает и выключается до конца книги. Сцены с героями «Бродячей собаки» должны были бы стать самыми интересными, но как только они начинаются, так сразу нападает скука. Они уж слишком театральны, так нарочито "ненавязчивы", малособытийны, что кажутся лишними. В результате, книга не оправдала возложенных на неё надежд, хотя отдельные отголоски мыслей, куски фраз врезались в память, срезонировали, но не думаю, что их достаточно, чтобы утверждать, что книга понравилась.