Первое, что приходит в голову – это слово «контрастность». Причем такая контрастность, которая является невозможно полярной, не терпящей никаких компромиссов. И речь идет не столько о содержании произведения Дэймона Гэлгута «В незнакомой комнате», а о контексте, в который этот роман вписан. Выглядит, а звучит уж тем более, немного странно и дико, но воспринимать это произведение без понимания того, где он написан и кем он написан, чрезвычайно преступно. И как же все-таки удивительно в итоге, что такое, чисто латиноамериканское по духу и настроению произведение, родилось в самом сердце (не в географическом смысле) Черного Континента. Но для начала немного о том самом контексте. Сразу скажу, я не собираюсь писать о том, что писатель тяжело был болен в детстве и вместо того, чтобы стать профессиональным регбистом, много читал. Это, конечно, важная деталь. Но читать априори важно, так что в нашем деле это не столь существенно.
В 2002 году ЮАР покинул самый значимый литератор континента, дважды Букеровский лауреат, Джон Максвелл Кутзее. Всего год спустя он получит Нобелевскую премию по литературе и займет свое место в сонме величайших классиков современности. И есть некая ирония судьбы, что такое призвание (немного запоздалое) Кутзее получил, покинув свою родину. Многим вообще не в силах понять, как в стране, где почти 40% населения безграмотно, мог появиться писатель такой величины. Почему не в соседних Ботсване или Лесото, чье географическое местоположение вызывает у многих удивленную улыбку (если бы ЮАР был пончиком, то Лесото – дырка от него). Конечно, в представлении многих, ЮАР (особенно в сравнении со своими вышеназванными соседями по карте) – это благополучное государство, где прекраснейший климат, а где не копни лопатой, то наткнешься на кимберлитовую трубку, кишащую алмазами. Сиди себе на своей вилле в Блумфонтейне, да пиши о бренности бытия.
Реальность несколько, а если быть точнее, диаметрально иная. Спору нет, ЮАР – это страна с удивительным климатом, но, ко всему прочему, это страна где каждый четвертый – безработный, а каждый пятый (а то и опять же четвертый) – болен ВИЧ. Страна уже на протяжении долгих лет теряет население, средняя продолжительность жизни – 49 лет (в 2000 году – 43 года, то есть не все так плохо), а классовая пропасть среди населения постоянно напоминает об Апартеиде. Да и то, южноафриканские богатеи, что есть силы, бегут из страны, где находИться в темное время суток на центральной улице столицы опаснее, чем в детройтских трущобах. Именно поэтому, наличие у страны Кутзее, Гордимер, Гэлгута вызывает некое потрясение. И творчество этих писателей насквозь пропитано теми ужасами, которые происходят у них в стране, хотя, если вернуться к Гэлгуту, он об этом почти не пишет, уделяя свое внимание потрясениям скорее не материальным, а неосязаемым, эмоциональным.
«В незнакомой комнате» невозможно отнести ни к одному из существующих жанров. Да, отчасти это травелог, отчасти это автобиография, но говорить о жанровом наименовании произведения вообще будет лишнее. Лично мне захотелось назвать этот роман «обыденным реализмом» (как антонимом к magikoa errealismo) за некую схожесть с эстетикой некоторых латиноамериканцев, но в то же время за приличную дистанцию от мистических и сложных вещей. Содержание романа - это простая история, которую вы можете услышать от сентиментального таксиста в Валенсии или в очереди в продуктовый магазин в окрестностях Мальме, где сюжет – это средство передать состояние и не более того, и, слушая в пол-уха, посмотреть на себя по-другому.
Форма, по сути, вторит содержанию, это некая оболочка, присутствие которой обусловлено только лишь необходимостью и ничем более. В некотором смысле они (форма и содержание) у Гэлгута едины, их, по сути, то и нет, они играют роль некого инструментария, с помощью которого выстраивается диалог (или монолог) автора с читателями. Каждая из трех частей романа – это новый разговор, который не связан с предыдущим; глубокий психофизиологический анализ, который автор проводит вслух. Эти эмоции можно потрогать руками, но вот парадокс - они не вызывают какого-то эмоционального всполоха. Гэлгут дает квинтэссенцию своих ощущений не для совместного переживания. Звучит, возможно, немного странно, но эта отстраненность и вызывает некую, почти интимную связь с произведением.
Отдельно, можно, но не обязательно, отметить некий гомоэротический настрой первых двух частей книги; некоторым это точно покажется лишним. Но даже в ЮАР об этом говорят буднично и спокойно, только в нашей латентной стране за это еще могут и в тюрьму посадить. Впрочем, это так, просто деталь, которая абсолютно несущественна, ярых приступов гомофобии быть не должно, эта книга не то что асексуальна, Гэлгут просто не акцентирует на этом внимание. А значит и читатель не должен.
Дэймон Гэлгут еще очень молод как писатель (в этом году 50), он уже дважды попадал в «короткий список» Букера и уже, даже при таком знакомстве, ощущается как очень сильный писатель. Пишет очень просто, понятно, вместе с тем вызывая читателя к глубочайшему анализу, который проводится почти что неосознанно. Читать его – занятие не из легких, но если втянутся – то у вас также может появиться страстное желание попутешествовать (что американцы называют wanderlust) по вехам своей истории и своих эмоций. Прекраснейший, почти что рудиментарный в наше пышное время, процесс.
Конечно же, очень strongly recommended.
Ваш CoffeeT
71 понравилось
