Moonglow

На дни рождения и на мероприятия, от которых не мог отвертеться, дед приходил в гавайке с гологрудыми девицами, которую я подарил ему в шутку. Некоторых соседей она приводила в ужас, но дед не дорожил мнением людей, которых может возмутить рубашка.

— Если умирает твоя жена, брат или, не дай бог, ребенок, — сказал он, — в твоей жизни остается огромная дыра. Лучше не притворяться, будто ее нет. Не убеждать себя, как советуют сейчас, что "жизнь продолжается".

Он вообще не любил говорить то, что и так ясно. Вопросы, считал он, чаще всего задают, чтобы заполнить зону молчания

то, что любить ее было тяжким трудом, не уменьшало его любви

– Она знает, как убивать змею?
– Чего бы вам не спросить ее саму?
Девон глянул на Салли.
– Я знаю, что надо целить в ноги, – сказала та. – Верно?

Бабушка утоляла его голод в самых разных смыслах слова. Теперь остался лишь поденный труд горя.

У слез, как и у крови, есть своя функция. Они указывают глубину и силу удара.

– Понимаю.
– Вот как? Отлично.
– Это звучит свысока.

Для того-то, по мнению деда, и нужны были привычки: чтобы не загружать голову.

– Питон жрал кошек и собак несколько месяцев, и тебе было по барабану. Потом ты встретил Салли и вдруг захотел его убить. Ты делал это для нее.
– Н-да?
– Ну, дедушка!
– Может быть.
– Сто процентов!
– Ладно, – сказал дед. – Поверь мне, есть куда худшие причины убивать.