Moonglow

– Она сошла с ума. Он потерял свою фирму. У них не было общих детей. Он попал в тюрьму. У нее из-за гормонотерапии начался рак. Я выбила его брату глаз, а потом вышла за человека, который стоил ему фирмы. Когда они были счастливы?
– В промежутках? – предположил я.

Мне подумалось, что в природе человека первую половину жизни высмеивать условности и клише старых, а в последнюю - условности и клише молодых.

Рассудок, опыт и житейская сметка посовещались и пришли к огорчительному выводу, что все принимает хреновый оборот.

– Вас могут посадить в тюрьму.
– Я был в тюрьме, – ответил дед. – Много книжек успел прочесть.

Дед чувствовал: она – сосуд, несущий боль своего прошлого, но тяжесть внутри расколола хрупкие стенки, и в трещины сочится лучезарная тьма.

Он уже привык испытывать благодарность, когда смерть, садясь вокруг, словно стая птиц, выбирала других, а не его. Эта благодарность не имела никакого отношения к счастью.

Выписанные из Франции пчелы страдали апатией и тягой к дальним странствиям.

Всякий, проводивший много времени с маленькими детьми, знает, какую изобретательность рождает мучительная скука.

…драться надо было без правил. Даже здоровенные уличные хулиганы орали, как дети, если ткнуть им пальцем в глаз.

Когда он разжал веки, то впервые утонул в ее глазах. Они были цвета сумерек в Монте-Карло, когда звезды в небе зажигают свои девятиваттные лампочки и ветер колышет усыпанный блёсткамм шлейф молодой Луны.