Л. Н. Толстой в воспоминаниях современников. В 2 томах. Том 2

О Толстом Бунин принимался писать не раз. Однако только в 1937 году, в Париже, им была выпущена книга, соединившая размышления многих лет. "Освобождение Толстого" никак нельзя назвать книгой воспоминаниний. Это одновременно и религиозно-моралистический трактат о Толстом, и подведение итогов собственной жизни, художественное произведение, своего рода реквием, с незаурядной силой выразивший трагедию стареющего на чужбине художника.Созданию этой книги предшествовали длительные, многолетние размышления Бунина над личностью, творчеством и философией Льва Николаевича Толстого, человека, перед которым он не побоюсь сказать благоговел. Книга эта необычна по форме: Бунин зачастую избегает авторской характеристики этапов жизни великого писателя, передоверяя эту характеристику искусно подобранным многочисленным свидетельствам самого Толстого, его близких и друзей, сближая мысли Толстого с суждениями из Библии, "поучений" Будды, античных мыслителей. Так создаётся — ненавязчиво и словно бы помимо воли автора — определенное настроение книги, её "тема". Бунин славит жизнь Толстого, которая предстает в его изображении не просто как путь разочарования в мирской жизни, но как безмерное развитие личности, обретение полной внутренней свободы, приведшее к отказу от всего корыстного, суетного, временного, к мучительным и настойчивым усилиям обрести понятие о смысле существования.К его имени, авторитету, оценкам Бунин обращается непрестанно, от юношеской поры до конца дней.
"Мечтать о счастье видеть его я начал очень рано" — этой характерной цитатой восхищения с уверенностью можно многое понять и определелить по отношению к Толстому. Тут соединилось всё: и непогрешимый авторитет Толстого-художника, и его учение, вдохновившая юношу Бунина на попытку уйти от мирской жизни, близость к корням т.е. к народу, нравственная высота, и его происхождение, и, конечно, философия; взгляды на назначение человека, на жизнь и на смерть. В семье он с детства слышал о Толстом: всемирно известный писатель и — земляк, живущий по соседству, да ещё и знакомый Буниных (с ним встречался отец во время обороны Севастополя, деля с ним досуг играя в карты). Толстой так занимал воображение мальчика, что однажды он серьёзно собирался ехать верхом в гости в Ясную Поляну, до которой было около сотни вёрст. Отзывы юного Бунина о толстовском творчестве выдержаны в восторженном тоне. Пережив увлечение утопическими идеями непротивления злу силой, переболев толстовством, Бунин с годами всё больше осознавал, что значил Толстой для России, её литературы, её духовного движения. Подобно Чехову, подобно Блоку, он видит залог успешного преодоления русской культурой всех трудностей и нездоровых наклонностях в самом факте, что вот где-то рядом живёт Толстой, при котором не может быть совершено непоправимых ошибок и произвола. Кончину его Бунин воспринял как величайшее личное несчастье и как утрату, последствия которой скажутся на всей общественной жизни страны. Смерть Толстого, очевидно, заставила Бунина с особенной остротой ощутить всю громадность его духовного наследия. И чем дальше, тем глубже и значительнее было воздействие на него Толстого, толстовских эстетических и нравственно-религиозных принципов.
Лев Николаевич Толстой на протяжении всей сознательной жизни Бунина оставался для него создателем абсолютных ценностей,идеалом— в сфере искусства и мысли.Лев Толстой — для него часть России, живая и от неё неотделимая.Лев Николаевич по мнению Бунина не просто восхищается миром — он хочет его улучшить, чтобы оставить тем, кто будет жить после нас.Бунин — художник, преображающий жизнь в слове и завороженно следящий за неизбежным, роковым ходом времени; Толстой же ещё и великий подвижник и проповедник переустройства жизни. На протяжении всей своей жизни Бунин безоговорочно поддержевал здоровое, реалистическое искусство и сопостовлял свои ценности в соответствии с великаном русской литературы Львом Толстым; в непрекращающейся борьбе с декадансом и модернизмом и то действительно новое, что Бунин, с его цельностью мышления, не мог принять (творчество Александра Блока или Владимира Маяковского и многих других).В литературной жизни имя Льва Николаевича оставалось для Бунина прежде — всего той высшей ценностью, которая позволяет безошибочно определить, как согласуется с заветами Толстого "новое искусство", а следовательно, чего оно стоит. По воспоминаниям современников, единственным человеком, перед которым он благоговел, был Лев Толстой; даже любимый им Чехов вызывал иные чувства,— нежность и соперничества в хорошем смысле этого слова. В своей книге Бунин приводит много цитат из произведений и дневников Льва Толстого, и из воспоминаний супруги и близких. Также стоит отметить, в своём труде о великому писателе, Бунин прославляя уход, "освобождение Толстого", стремившегося встать надо всем, что связывало его с мирской суетой жизни, в том числе и с собственной семьей, с "земными" привязанностями, щедро цитируя толстовские слова о смерти — разрешительнице всех противоречий. Сам Бунин внутренне всё-таки не приемлет этого исхода. Вся природа и естество его восстает против физического конца.
Иван Алексеевич всей своей книгой стремится доказать, что философские и религиозные искания Толстого, подчинившие себе всю жизнь, превратили её в подвиг, одновременно придав особую ценность и смысл творчеству, обогатив и напитав его духовностью и придав ему особую нравственную остроту.Осознавая жизнь Толстого как великий подвиг, где главным было развитие личности, отказ от эгоистического существования для себя, всё усиливающаяся отзывчивость и способность сопереживать на людские несчастья, социальные и вечные, Бунин и создает свою книгу "Освобождение Толстого". В его восприятии фигура Толстого столь громадна, что сопоставима лишь с мифическими создателями религий, подчинивших себе миллионные массы — с Буддой и Христом.

В книге Токутоми Рока "Куросиво" от издательства "Гиперион" упомянута укороченная версия данного рассказа о визите автора в Ясную Поляну и вступительная статья о жизни и влиянии Льва Николаевича. Нашёл полную версию. Ранее читал, а точнее слушал об общении с Львом Николаевича от Анны Григорьевны Достоевской (урождённой Сниткиной), которая познакомилась с ЛН уже после смерти мужа, а Толстой даже ни разу не общался в живую с ФМ, хотя как-то они находились в одном зале. Как для Анны Григорьевны, так и для Токутоми Рока эта встреча имела особое значение. Анна Григорьевна общалась после этого только с женой Толстого: не хотела разрушать образ. Токутоми Рока (или Токутоми Кэндзиро) тоже остался под впечатлением, что сам стал немного Толстым: купил участок земли и старался жить лишь с неё.

Общались они на английском. Японский классик называл русского классика Учителем. Учитель предложил пожить за счёт земли трудом, и Ученик попробовал. Неплохие описания природы и жизни Льва Николаевича. Японское медленное созерцание семьи Толстого, попытками сказать пару слов по-русски, пожимание рук детям Толстого, вникание в жизнь тех, кого встретил Толстой. Чего стоит "женщина ,везущая Россию и Японию в одной упряжке" — шутка Толстого про свою дочь, которая везла двух классиков вместе.

Понравилось описание кабинета Льва Николаевича:

Были разборы и писателей. Толстой явно чтил Достоевского, хотя было бы интересно, если бы ФМ прожил подольше, и случился бы баттл между ними? Возможно был бы похлеще ссоры Тургенева и Толстого, впрочем это уже совсем другая история. Тургенева ЛН назвал поверхностным. В любом случае Толстой выступал за выражение новых взглядов в литературном творчестве: плохо их не иметь. Явно веет Некрасовым с "Поэтом и гражданином"

Интересная выжимка из жизни Толстого глазами японца после окончания Русско-Японской войны, которая может рассказать интересное об обоих классиках.

Не могу оценить как-то этот очерк Максима Горького о Льве Николаевиче Толстом.
Горький пишет о том, что он благоговеет перед Толстым, превозносит его, ставит на пьедестал. Но как не ставить, если и другие современники тоже ставили Толстого как великого даже не столько писателя, а его фигуру и гений.

Но в тоже время Горький признается, что и не любит Льва Николаевича, и даже порой ненавидит его: "Во Льве Николаевиче есть много такого, что порою вызывало у меня чувство, близкое ненависти к нему, и опрокидывалось на душу угнетающей тяжестью. Его непомерно разросшаяся личность — явление чудовищное, почти уродливое, есть в нем что-то от Святогора-богатыря, которого земля не держит".

Да, дружить с таким человеком, как Лев Николаевич Толстой, было очень сложно, даже быть его приятелем, общаться на равных. Лев Николаевич был скверный по характеру человек, вот сколько читаю о нем, столько и убеждаюсь, что он был человек эмоциональный, человек настроения. Другим писателям можно было с ним посоветоваться, прислушаться к мнению Толстого, дать ему что-то почитать, чтобы он посодействовал или дал рекомендацию, высказал свое мнение. Но не более того. Максим Горький пытается все же увидеть и показать, рассказать здесь о Льве Николаевиче непредвзято, как о личности, даже как о своем друге.

Было интересно читать о той среде, в которой жили два великих писателя, с кем они общались и как, у кого бывали в гостях, а кто бывал у них.

Очень любопытный и интересный исторический документ, описывающий встречу двух известных, каждого в своей области, людей - психиатра Ч. Ломброзо и писателя Л. Н. Толстого.
"Полиция в российском государстве могущественнее самого царя" - пишет в этой заметке Ломброзо.
И стоит отдать должное его находчивости и чувству юмора, которые при тотальном контроле полиции, помогли ему не только встретиться с Толстым, но и элегантно отчитаться о своем визите.

Встречаясь с Толстым, Ломброзо имел и чисто медицинский интерес, посмотреть воочию на "патологические основы гения". Посмотрел, поговорил и... не нашел ничего ненормального ни в образе жизни, ни во внешности русского писателя)

Жизнь в Ясной Поляне была устроена так, чтобы Льву Николаевичу было удобно работать (обязательно в тишине), домочадцы помогали переписывать заметки, разбросанные писателем, здоровая еда и физические нагрузки. Мне показалось, что Ломброзо завидует таким идеальным условиям, окружавшим Толстого.

И Ломброзо, и Толстой объектом своего изучения имеют человека. Ломброзо изучает разум, а Толстой описывает душу. И вот здесь два великих человека не смогли прийти к согласию в вопросе наказания преступников - необходимо это или преступно. Позже, прочитав "Воскресение", Ломброзо понял, что так не убедил своего оппонента.

Читать было очень интересно: про впечатления иностранца о России, про подробности жизни Л. Н. Толстого. Написано с большим уважением к стране и таланту великого русского писателя.

Знаете, есть одна странная вещь. Лев Толстой - один из величайших писателей в истории человечества, и это в приличном обществе не может никем быть оспорено. Наверное, рядом можно поставить 3-4 фамилии, по-хорошему, не более. Даже в опросах западных современных писателей Толстой обставляет того же Шекспира, а ведь последний им гораздо ближе культурно; они вырастают на школьных, студенческих постановках произведений Шекспира, а величайшим всё равно зачастую называют непонятного русского, который в последние 30 лет жизни говорил и писал какие-то утопические вещи. Странно же то, что Толстой в наше время является чуть ли не забытым писателем. Нет, назови фамилию - и любой необразованный школьник скажет, кто это такой, - проблема не здесь. Толстой просто считается автором несовременным, неактуальным. Любой уважающий себя «галочный» интеллектуал считает долгом прочитать "Войну и мир" и "Анну Каренину"; "галочный" - потому что такой человек по обыкновению ставит себе целью пройтись по определённому списку произведений, и не особенно важно, хочется ему это читать или нет, интересуют ли его эпоха или автор как личность или же это безразлично; важна лишь галочка, факт выполнения. Далее чаще всего он отмечает задание как выполненное и забывает об авторе. Куда более популярным и актуальным автором считается тот же Достоевский. Фёдора Михайловича и я люблю, не в том суть.

С ним меня, в общем, свёл случай. Года два назад наткнулся на толстовский двенадцатитомник, пылящийся в кладовке, который в Перестройку покупали еще мои родители. В детстве я читать любил, и данные зелёные томики были моими постоянными спутниками, как и пушкинские, лермонтовские, некрасовские стихи. Отрочество и юность (не путать с "Отрочество" и "Юность") вкупе со школьным преподаванием литературы убили во мне всяческую любовь к литературе. И вот спустя десятилетие, открыв от нечего делать первый попавшийся том собрания, я попал на «Казаков». Ненавижу следующий оборот, но на самом деле – очнуться удалось под утро, когда повесть была окончена. И понеслось…

В следующие два года мне предстояло прочитать Севастопольские рассказы, "Войну и мир", "Анну Каренину", "Смерть Ивана Ильича", "Дьявола", "Воскресение", "Исповедь" и десятки других более-менее крупных произведений. В совокупности я прочитал порядка десяти томов – но уже другого, 90-томного собрания сочинений. Самым же главным образом Лев Николаевич открылся мне через дневники – поразительно откровенные, глубокие, наполненные мучительным самоедством, бесконечными поисками, необыкновенным самоуничижительством. О том самом Толстом, который писал о себе: «Я почти невежда, то, что я знаю, тому я выучился кое-как, сам, урывками, без связи, без толку и то так мало», - говорил Марк Алданов:

Иван Алексеевич Бунин открывает нам именно эту сторону Толстого. Толстого со всеми его противоречиями, внутренней борьбой, невозможностью принять до конца что-то одно, вечным стремлением не останавливаться на какой-то мысли, идее как на чём-то окончательно истинном, не поддаваться соблазну считать эти мысли фундаментальными и не подлежащими дальнейшей атаке разума, - и копать, копать... Ведь это же и есть самое трудное - ежедневно вести подрывную работу против уклада собственной жизни, против выстраданных убеждений, подвергать всё, всё сомнению, - и как бы просто было взять за принцип, за образец жизнь окружающего общества, людей его круга, не иметь никаких угрызений ни по поводу "пира во время чумы", ни по поводу покупок имений и земли для семейства по дешёвке. Он так не мог.

Александра Львовна, дочь Льва Николаевича, вспоминала последние дни его жизни, когда он, 82-летний, уже периодами находился в бреду и не вставал с постели в Астапово:

Он мог быть и чрезвычайно серьёзным, и беспечно весёлым. Он был и примерным семьянином, но он же и лишил значительной части наследства своих детей. У него было 13 детей в браке, последний из которых родился, когда Льву Николаевичу было 59 лет, и он же проповедовал безбрачие. Он был счастлив в браке, в котором прожил 48 лет, в первые годы, и он же потом замечал:

Бунин, в то время уже Нобелевский лауреат, проделал поразительно глубокую работу по осмыслению феномена Толстого. Использованы и воспоминания детей Льва Николаевича, и его дневники, и письма, и воспоминания людей его круга, анализ произведений, личные впечатления от встреч с ним Бунина. Если тогда Иван Алексеевич, спустя четверть века с момента смерти Толстого, боролся с различными мистификациями, порожденными как раз необычайной противоречивостью личности Льва Николаевича, бывшего всё начало XX-го века главной фигурой России (а то и всего мира), вследствие чего был бесконечно обсуждаем и анализируем с разных сторон и различной степенью удачности, - то в наше время ни о каких таких противоречиях говорить не приходится: большинство слабо и поверхностно представляют себе этого человека. И Иван Бунин проделал ради искоренения этого потрясающую работу.

Известно, что Толстой для Бунина был совершенно особенной персоной. Бунин уважал и ценил его безмерно, по многу раз перечитывал его произведения и дневники, прочитывал все мало-мальски стоящие работы, посвящённые творчеству Толстого и, в конце концов, написал свою (благо разбирался в том, о чём пишет, как никто другой). Произведение вышло необычным и сложным (самое сложное из всего, что я читала у Бунина), сочетающим в себе элементы биографического исследования, художественного повествования и философского эссе. Изложено всё это довольно непоследовательно и хаотично, на мой взгляд, поэтому пришлось устроить маленький мозговой штурм, чтобы выделить основные моменты.

Другие и Толстой. О Толстом писали много но, по мнению Бунина, понимали его часто неверно. Не особенно лестной оценки удостоил Бунин работы Амфитеатрова, Чинелли (последнему особенно досталось), немного больше удовлетворила его речь господина Маклакова и «Загадка Толстого» Алданова, в них он нашёл много верных мыслей, но кое с чем и поспорил в свойственной ему категоричной манере. Кроме того, в книге приведены выдержки из воспоминаний современников о Толстом, отрывки из дневников его родных и друзей. По мнению Бунина, многие люди имеют в корне неверное представление о Толстом, составленное, как ни странно, и по его собственным (Толстого, то есть) дневникам, и хорошо бы это представление несколько изменить.

Биография Толстого. Дана кратко. В основном, по записям самого Толстого, который делил свою жизнь то на семилетия, то на «фазисы», то на периоды. Основные события их вкратце пересказаны, некоторые из них Бунин в дальнейшем, перепрыгнув через несколько глав, излагает подробно.

Обстоятельства смерти Толстого. Им посвящено несколько главок, порядка пятнадцати страниц. Здесь и о желании Толстого «уйти от мирской жизни», которое он долго вынашивал, и об обстоятельствах его семейной жизни в последние годы (которые во многом способствовали его уходу), и о бегстве из Ясной Поляны в ночь на 28 октября 1910 года, о нескольких тяжёлых днях болезни и о смерти на захолустной железнодорожной станции Астапово.

Личность Толстого. Писатели – сложный и противоречивый народ. Судя по тем фактам и свидетельствам современников, которые Бунин приводит в своей книге, Толстой не был исключением. В нём, можно сказать, сосуществовали два начала, одно из которых было «подчинено» земной жизни и всем её радостям, а другое звало к «освобождению» от них, к преодолению времени, пространства, вещества, к «разоблачению духа от материального одеяния». Одно звало его к обычным делам человеческим, к хозяйствованию, к устройству имения, к женитьбе и воспитанию детей, другое вело к выводам о бессмысленности всего существующего, о том, что «сущность жизни – вне форм пространства, времени, причин», и человеку надлежит стремиться к освобождению от этих форм. Неоднократно Бунин уподобляет Толстого великим «учителям веры» Будде и Христу.

Философия Толстого. Бунин выбрал самое интересное, то, что вписывалось в «прочтение Толстого под знаком конца» - высказывания о сущности жизни, которая «вне форм времени и пространства», о Боге, который есть бесконечное, неограниченное и о человеке, который есть «проявление его в веществе, времени и пространстве» и т.д.

«Чувство смерти» Толстого. Вот что интересует Бунина больше всего! Сам он имел «обострённое чувство смерти в силу столь же обострённого чувства жизни». Особым «чувствованием смерти, всего её телесного и духовного процесса» обладал и Толстой. Тема смерти занимает в его творчестве значительное место, Бунин даже прослеживает её эволюцию – от «Детства», где преобладает ужас, но есть уже и задатки тех чувств, которые впоследствии будут преображать толстовское восприятие смерти, до «Войны и мира» и «освобождения» князя Андрея.

P.S. Хотела рецензию написать, а получился краткий пересказ))

Я восхищена этой книгой!
Люблю творчество Льва Николаевича Толстого. В его книгах жизнь такая, какая она есть на самом деле. Во всем ее цвете и времени. Жизнь сложная, полная впечатлений и ощущение смерти каждую секунду, в каждой минуте замирания дыхания, а потом облегчения, нет, я всё-таки живу, и всё сложится хорошо, так называемый оптимизм.

В книгах Толстого много жизненности, много красок и в то же время много трагедии. «Война и мир», «Смерть Ивана Ильича», «Анна Каренина» и ещё одна, к сожалению не дочитанная мною книга «Воскресение». Что может сказать о себе он сам, он, безусловно, талантлив в каждом произведении, в каждом слове его истина, и в каждой истине правда житейская.

Я много узнала из этой книги. Я не знала ничего про семью Толстого, про его жизнь. Книга Бунина, очень интересная, она дает понятие о том, каким был Толстой. Какой он был человек. И человек он был хороший, и талантливый, и хороший муж, и заботливый отец. Но я бы не сказала, что это книга биография писателя. Нет, потому что, там много цитат из дневников и книг Толстого, и мало дат его жизни, каких либо точный сведений.

Что касается Бунина, я не знала, что они были знакомы с Толстым. Это поистине удивительно, как узка жизненная линия. Как близки дороги наши. Бунин как я поняла, из его книги, любил творчество Толстого. Люблю его творчество и я, и надеюсь, что когда-нибудь я дочитаю его книгу «Воскресение».