Цитаты из книги Москва: место встречи

С течением лет вдруг переменяются цвета разных времён: то, что казалось чёрным, видится светлым, и наоборот.

Москва от себя не отпускает.

"Дело не в водоворотах, А опять во мне одной. Дело в Сретенских воротах, Что захлопнулись за мной."

Если рядом стояли ворчливые пенсионеры или просто люди и видели, что мальчишка отрывает билет бесплатно, они обычно поднимали вой, стыдили, заставляли платить, чуть не линчевали, звали водителя.

Машинист ведь гений, в обязанности которого входит поддерживать вечный огонь в гигантской печке.

Потому Толкиена и не издавали, чтоб население не увлеклось хоббитами и эльфами, готовыми противостоять гоблинам и оркам

Вороны были настолько большими и умными, что дети, завидя их, переходили на шепот.

Люблю сморщенные в свою особенную гримасу стены, прошитые тут и там проводами, изрешеченные сетью трещин, оспинами, родинками и бородавками.

Если честно говорить, было страшно, но когда ты играешь роль, то страшно – не страшно, ты идешь, и ничего нельзя сделать, это наше ролевое участие в жизни.

Краеведы говорят, что на нынешнем Хамовническом жили хамы, то есть золотых дел мастера, по другой версии, хамы – это ткачи, а Хамовники выросли на месте Хамовной (ткаческой) слободы, но в советские времена тут не было ни тех, ни других, а была именно что мерзость запустения.

Почему у одних были мамы и папы, а у других нет – никто не хотел объяснить.

Сейчас происходят необратимые изменения в нашем окружении, наверное, необходимые. Это очень болезненно, как уход из жизни любимых, родных людей.

Он [город Москва] утратил свой разляпистый, хаотический и мягкий облик, обаяние, складывающееся из соединения слобод, бывших деревень и усадеб, утратил свою кривоколенность и приватность, а до столичного города не дотянул по отсутствию городской культуры.

... есть времена года, которые идут городу, а Москве идёт осень, зима и весна.

Нам же постоянно говорили, что ветеранов надо уважать и чтить. А тут выясняется, что это правило распространяется не на всех…

- [ ] Нынешняя Москва – тощный город. Но есть в ней несколько странных мест, которым ничего не сделается. Есть среди них точки абсолютного зла, вроде Кремля, а есть пространства чистейшей поэзии, где напрямую ощущается присутствие иррационального и таинственного

Москва – не столица, а обжорный ряд, заповедник для элиты, помесь банка и бутика.

Москва резко вошла в мое сердце самого детства. Она была и остаётся моим вечным праздником. День мой начинался с крика - я визжал от радости, что живу. Вставал я очень рано и убегал в Москву! Падал в неё с утра и приходил только ночью. В семье меня звали квартирантом. Моей квартирой был весь этот город - моя дорогая Зацепа, Павелецкий вокзал, Щипок, Балачуг, Воробьёвы Горы, парк культуры, Сокольники, Нескучный сад. Все это было пространством моего детства с самого раннего возраста - лет с пяти.

Ничего не осталось, и все меньше на земле людей, которым можно сказать: «А помиришь?..»