Грозовой перевал / Wuthering Heights

Позвольте мне надеяться, что душевный склад мой неповторим. Моя добрая матушка, бывало, говорила, что у меня никогда не будет семейного уюта.

Вы знаете сами, что вы поступаете дурно, иначе вы не стали бы говорить мне неправду.

Она не взвизгнула, нет, она не стала бы визжать, даже если бы её подняла на рога бешеная корова. Но я завопил. Я провозгласил столько проклятий, что ими можно бы уничтожить любого чёрта в христианском мире.

Моя душа в своем блаженстве убивает тело, но не находит удовлетворения для себя самой.

Он привязан слишком крепкими узами, каких не разорвут никакие доводы рассудка, - цепями, выкованными привычкой, и жестко было бы пытаться их разбить

Я сказала ему, что его рай - это что-то полуживое; а он сказал, что мой - это что-то пьяное. Я сказала, что я в его раю заснула бы, а он сказал, что в моем он не мог бы дышать...

...предательство и насилие-это копья, заостренные с обеих сторон: того, кто пускает их в дело, они ранят больней, чем его противника.

Он был — верно, и остался — самым нудным, самодовольным фарисеем, какой когда-либо рылся в Библии, чтоб выуживать из нее благие пророчества для себя и проклятия, которые можно обрушить на ближних.

Он [мистер Эрншо] ревниво следил, чтоб никто не сказал мальчишке худого слова; ему как будто запало в душу, что вот из-за того, что сам он любит Хитклифа, все ненавидят приемыша и норовят обидеть его. Хитклифу это принесло немалый вред, потому что те из нас, кто был подобрее, не хотели раздражать хозяина, и мы потакали его пристрастию; а такое потворство было той пищей, которая вскормила гордость ребенка и его злонравие.

Чужой всегда чужой, беден он или богат, и меня не устраивает, чтобы кто-то тут рыскал, когда я не могу оставаться за сторожа!

© Локвуд и Кэтрин Линтон

Превосходный человек! Он и не представляет себе, какую теплоту я почувствовал в сердце, увидав, что его черные глаза так недоверчиво ушли в брови, когда я подъехал на коне, и что он с настороженной решимостью еще глубже засунул пальцы за жилет, когда я назвал свое имя.

Он берег память о жене с пламенной, нежной любовью и живой надеждой на встречу в лучшем мире, ибо он не сомневался, что она ушла туда.

Если она холодна, я стану думать, что это холодно мне, что меня пронизывает северный ветер, и если она неподвижна, скажу, что это сон...

Злоба полуцивилизованного дикаря еще таилась в насупленных бровях и в глазах,полных черного огня,но она была обуздана.В его манерах чувствовалось даже достоинство: слишком строгие - изящными не назовешь,но и грубого в них ничего не осталось.

Разъясни ей,что такое Хитклиф: грубое создание,лишенное утонченности и культуры;пустошь,поросшая чертополохом и репейником.Я скорее выпущу эту канарейку в парк среди зимы,чем посоветую тебе отдать ему свое сердце.

Мало нам горестей,так не хватало еще вызывать духов и смущать себя видениями.

-Здесь оно и есть! - ответила Кэтрин,ударив себя одной рукой по лбу,другою в грудь. - Или где она еще живет,душа...Душой и сердцем я чувствую,что не права!

..он усвоил походку вразвалку,неблагородный исподлобья взгляд;его прирожденная замкнутость перешла в чрезмерную,почти маниакальную нелюдимость;и ему,как видно,доставляло мрачное удовольствие внушать немногим своим знакомым неприязнь - уважения он не искал.

-Ох,да какой же ты чумазый,сердитый,- восклицала она, - и какой...какой ты смешной и угрюмый!