Цитаты из книги Про письменство

Ведь вы скорее всего знаете, о чем ведете речь, и можете нормально двигать прозу активными глаголами. И наверное, вы достаточно хорошо уже рассказывали свою историю, чтобы верить: когда вы скажете "он сказал", читатель поймет, как он это сказал - быстро или медленно, весело или грустно.

Глаголы бывают двух типов: активные и пассивные. Глаголы первого типа - это когда подлежащее предложения что-то делает. Пассивный глагол - это когда с ним что-то делают, а подлежащее просто допускает, чтобы это произошло. Пассивного залога надо избегать. Это не только я говорю; то же самое вы найдете в "Элементах стиля".

И я не переставал писать. Многое получалось слабо и плоско, но все же я писал. Эти несчастные страницы я совал в нижний ящик стола и начинал что-нибудь новое. Мало-помалу я снова поймал ритм, а потом вернулась и радость работы.

"И, обольщенный словами славы, Летящий к морю замедлился ветер, - К морю, где рыбы, попавшие в сети, Слышат колючую, стылую, звездную, Пряно-морозную Песнь медведя..."

"Слишком это казалось хорошо, чтобы быть взаправду".

Закончив «Психо», Хичкок показал его нескольким друзьям. Они захвалили его до небес, предсказывая, что это будет шедевр саспенса. Альма выждала, пока они иссякнут, а потом сказала: «В таком виде его выпускать нельзя». Воцарилось гробовое молчание, только сам Хичкок спросил у нее почему. , — А потому, — ответила жена, — что Дженет Лей глотает, когда она по фильму уже мертвая.

Он пошел к психологу и сказал, что жена волнуется, потому что он слишком много пьет.

• А вы сколько пьете? - спросил психолог.

• Сколько есть, столько и пью, - ответил он, поскольку это было очевидно.

Нельзя приступать к чистой странице равнодушно.

...there was that voice in the back of my mind, both patient and implacable, telling me that, in the words of the Chambers Brothers, Time Has Come Today. It’s possible for me to disobey that voice, but very difficult to disbelieve it.

(on creative writing workshops)

It seems to occur to few of the attendees that if you have a feeling you just can’t describe, you might just be, I don’t know, kind of like, my sense of it is, maybe in the wrong fucking class.

If you intend to write as truthfully as you can, your days as a member of polite society are numbered, anyway.

Я – не здесь, я в другом месте, в подвале, где много света и ясных образов. Это место я строил для себя много лет. Отсюда видно далеко. Я знаю, это странно и несколько противоречиво – как это так: подвал – и видно далеко, но у меня вот так.

Может, я предубежден, но даже если так, ограничимся все равно писательством, поскольку о нем собирались думать и говорить.

Все заверения, что наркотики и алкоголь необходимы для притупления болезненной чувствительности, – чушь и самообман.

"Тело было перенесено из кухни и положено на диван в гостиной". Почему вообще тело должно быть подлежащим? Оно же, черт его дери, мертвое!

– Напиши свое, Стиви. Этот "Кейси" просто ерунда – он только и делает, что выбивает кому-нибудь зубы. Я знаю, что ты можешь написать лучше. Напиши свое.

С этих повторных проколов барабанной перепонки, с моих шести лет, одним из самых незыблемых моих принципов стало вот что: надул меня раз - пусть тебе будет стыдно. Надул меня второй раз - пусть стыдно будет мне. Надул меня третий раз - стыдно нам обоим.

Отточенный фрагмент – этим можно и злоупотреблять (как иногда Келлерман и делает), но эти фрагменты могут пригодиться для сглаживания повествования, создания четких образов и напряжения, а также для оживления прозаической строки. От идущих подряд грамматически безупречных предложений строка костенеет, теряет гибкость.