Jézus ​Krisztus evangéliuma

Несмотря на условное соответствие основных глав этой истории традиционно библейскому сюжету, дух произведения стал совсем другим. Начало было в меру земным, в меру божественным. Вроде наличие чего-то сверхъестественного присутствует, но далеко не на первом плане.

Дальше - лучше. Наш герой, юный Иисус, все меньше становился похожим на себя каноничного, он становился все более и более самостоятельным, ищет себя и правды. Он почти перестал быть проводником бесстрастной божественной воли, он начал задавать вопросы, которые отличают независимую Личность от раба божьего. Ситуация стала особенно вдохновляющей, когда он отказался принести на Пасху в жертву ягненка, которого пас, будучи наемным пастухом и полюбил всей душой, он поставил свою любовь выше любви к своему богу (или суеверного страха перед ним же?). Когда же Бог его все-таки припугнул, спустя несколько лет, и жертва все же была принесена, очевидно было, что это сильнейший шаг назад в его духовном становлении и придется начинать все сначала.

Если бы такая линия была продолжена, линия противостояния Сына Отцу, противопоставления чистой любви к живому существу, человеку или животному, тому рабски покорному, обусловленному страхом перед неведомым и суровой догматической традицией, преклонению и бараньему смирению перед тем, что кто-то может забрать плоды трудов твоих и любви твоей, потому что ты сам ему из страха это принесешь, то при таланте Сарамаго это книга была бы самой светлой одой, самым лучшим гимном человеческому благородству, воле, которую не согнет никакой страх, любви, которая неподвластна никаким богам, и вере, которая умрет только c последним человеком, потому что это - вера в него.

Но облом. Ни-фи-га. Никакой тебе свободы воли, никакой победы человека разумного и любящего. Догматизм, в лице обыкновенного властного божества, которому просто хотелось распространения своего влияния над многими народами на грядущие века и который ради этого готов и на убийство своего сына, и на инквизицию, и на крестовые походы, и на прочее мракобесие, победил. Все попытки встать с колен у человечества в лице Иисуса потерпели крах. Человечество проиграло, Бог-Отец выиграл. Дьявол, кстати, тоже в проигрыше. Ему навсегда уготована роль плохого парня, чтобы оттенять хорошего и чтобы списывать на него все злодеяния. Ну, и...собственно, все. Печально.

По сути, эта книга книга не против какого-то конкретного божества или божества вообще, она скорее, о противостоянии гуманистических и авторитарных ценностей. Пока авторитарные победили. Увы.

Во-первых, это красиво.
Я долго опасалась браться за тексты Сарамаго, поскольку наслышана о его необычном стиле. Он пишет сплошным полотном, почти не деля текст на абзацы. Диалоги пишутся также в строчку, без ремарок, поэтому порой нужно поднапрячься, чтобы сообразить, кто какие слова кому адресовал. Что касается длины этих предложений, Толстой Лев Николаевич явно автору бы руку пожал. Хотя, учитывая тему романа – не факт. Хотя, учитывая своеобразную религиозность самого Толстого – да кто ж его знает, может быть.

Так вот, я думала, буду страдать и продираться ради интересной темы романа (у Сарамаго какую книжку ни возьми, аннотация так и завлекает). И кто бы подумал, что этот текст вообще не будет меня мучить, наоборот: расслабит, успокоит и утешит. Конечно, читала я ужасно долго, но это потому что опять дела окружили и сжали кольцо, и к тому же, книга слишком уж насыщена, чтобы быстренько прочитать и дальше поскакать.

Роман передает жизнеописание Иисуса из Назарета, более реалистичное, чем все привыкли. Насколько это возможно, конечно, если признать, что Иисус все-таки сын Божий, и Бог есть, и Дьявол тоже никуда не делся, и чудеса имели место. Вот только сам Иисус по Сарамаго был больше человеком, чем сыном Бога, и по своему выбору, и по сути. С человеческими слабостями, помыслами и желаниями. Но интереснее не это, а то, каким получится сам Бог, а также и Дьявол. В этом смысле роман что-то роднит с «Мастером и Маргаритой», хотя они абсолютно о разном.

Правда, вдаваться в конкретику вообще не хочется, и не только потому, что Бог появляется в романе далеко не сразу, а раскрывает карты под самый конец, то есть это типа будет спойлер (ну да, если расскажу, читать будет абсолютно не интересно, угу). Слишком уж тонкие материи и обидчивые ребята, в них завернутые, а я не настолько ловкая. Но подискутировать тут было бы о чем. И картина Крамского на обложке издания как нельзя к месту.

Пожалуй, не буду писать тут о невероятно плотном языке Сарамаго. О ни на что не похожем формате притчи, романа взросления и практически приключенческого романа. Все это написано до и лучше меня. Но что осталось в воспоминаниях две книги спустя после прочтения – это Марии. Знаете, как когда-то в школьных сочинениях: "Женские образы в творчестве...". Вот здесь для меня в конечном итоге на второй план отошли философские рассуждения Бога, Дьявола и Иисуса, интерпретация канонических сомнений Христа, да и вся подспудная критика Бога от Сарамаго. Остались женщины.

Сначала ужас – омерзительное чувство презрения "ко всему роду мужскому", которые устроили такую скотскую жизнь женщинам. Я понимаю, религиозные догматы, постановления старейшин. И вообще, в то время даже рабство было. Но когда вот так в открытую видишь, кем была и как жила "Богоматерь" – оторопь берет. Молчаливая покорность, постоянное чувство вины ни за что, бесправность даже ниже, чем у того самого ослика, которого стараются не напрягать, не переутруждать. А женщина что? С ней вообще можно не считаться. И поймите, ужас не в том, что так было. Ужас в том, что все это написано в книге, которая для многих по сей день является Непререкаемой Истиной без всякой иносказательности. Вот мы читаем "Возлюби ближнего своего", а несколько сотен страниц назад – и там всё "прекрасное": про побивание камнями, про грех Евы, про молчание и смирение.

Сарамаго первым (для меня) дал голос женщинам из истории Иисуса. Для меня впервые условно обрела плоть мать, обрела голос Марфа. А Магдалина вообще превратилась практически в 13 апостола, заняв логичное место любящей женщины – надежного тыла героического мужчины. И Иисус – как первый феминист. Общающийся с матерью хоть и обидняками (проблему отцов и детей никто не отменял), но как с равной. С ним ей дано право голоса. Он же впервые видит в женщине человека, а не инструмент для удовлетворения мужских желаний или продолжения рода.

Мы практически не видим общения Иисуса с мужчинами. Он им "проповедует". Общение с Пастырем не в счет по понятным причинам. Вся его человечность раскрывается именно в общении с женщинами. И от этого он, конечно, теряет свою нечеловеческую святость, но обретает то, что для меня гораздо важнее – он становится реальным, понятным и от того достойным внимания.

Я ловила себя на мысли о том, что в итоге так, как он хотел, мир не изменился. Чем больше я пропускаю через себя его историю, тем больше понимаю – современное христианство ни в одном из его проявлений не отражает идей самого Христа. Это какая-то мешанина из его идей, ветхозаветных догматов и элементов эпохи. В каждую из которых светские и церковные власти собирают новый коктейль предписаний и ограничений, обосновывая их непререкаемой Библией. Знаете, пожил бы он подольше, может, все сложилось бы не просто по-другому, но в разы лучше. Адептов его учения становилось бы все больше. И он удержал бы его от вмешательства и подстройки под себя иерархами церкви. Вот тогда-то мы бы узнали, что он на самом деле проповедовал, и каким на самом деле хотел видеть мир.

C.R.
Очень мне нравится эта серия. Точнее, даже можно назвать эти книги собранием сочинений. Надеюсь, соберу всё.
Мне нравится родная португальская обложка, хоть и не совсем мне понятно, что она означает. Испанская тоже хороша. Американская слишком банальна, на мой взгляд.

Ни на минуту не забывая, что собираюсь читать fiction, я приступила к 'Евангелию от Иисуса'. Приступила с интересом  - любопытно было узнать, как Сарамаго станет пересказывать евангельскую притчу об Иисусе и главное, зачем?  На первых же страницах романа автор сообщает читателю, что канонические тексты  ему не указ, потому что они основаны на  "других, отличных от наших источниках, быть может более освященных традицией, но оттого не более достоверных."  Чтобы рассказать свою историю, он призвает на помощь самую близкую нам ипостась Христа, а именно -  человеческую. Призывает в свидетели  Иисуса-Назаретянина, человека, рожденного людьми, жившего среди людей, и умершего, как человек. 
По стилистическому решению этот роман - БЕСЕДА.  Рассказчик ведет диалог с воображаемым собеседником. Весьма возможно, что собеседник этот - Alter Ego самого писателя, а диалог  -  его попытка  разобраться в самом себе. Сарамаго рассказывает историю взаимоотношений человека с богом, историю, в которой человек - существо заведомо подчиненное - начинает задавать вопросы, идущие вразрез с религиозными догмами и, таким образом, проявляет свою высшую, человеческую сущность. И вот парадокс - это удается юноше Иисусу именно потому, что он глубоко верующий человек.  После мученической смерти на кресте своего земного отца, Иосифа, отцовский сон, как страшный бич, начинает преследовать и его, Иисуса. Духовные поиски заставляют его уйти из дома, приводят в Иерусалимский храм, а потом в Вифлеем. Иисус чувствует ответственность за грех Иосифа, мучается от сознания того, что за его жизнь пришлось заплатить жизнью невинных вифлеемских младенцев. Иисус ищет ответ, потому что "волк вины не насытится никогда и вечно будет грызть, пожирать и изблевывать."
Вот здесь он первый раз поступает вопреки религиозной догме, поставив закон нравственный выше религиозного. "Не поведу на смерть того, кого растил",  говорит Иисус. Но вопрос остается.
Годы работы пастухом и духовный опыт, который Иисус приобретает, общаясь с Пастырем, тоже не дают ответа. Тогда же случается первая встреча Иисуса с богом. Захваченный врасплох, Иисус не проходит испытание, авторитет догмата перевешивает человечность. "Ты ничего не понял, уходи" - Иисус должен сам искать свою дорогу.
И он ее находит - с помощью Марии Магдалины он познаёт любовь, а значит, ответственность за другого человека, и таким образом возвращается к человечности. Проповедуя Любовь и Терпимость между людьми , Иисус обретает верных сторонников и последователей. теперь он - проводник Слова Божия.
Но не так-то прост Сарамаго.  Его не устраивает каноническое толкование дальнейшей жизни Христа. Он уже давно расставил фигуры на шахматной доске, и жертвуя малым, лавируя, готовит центральной фигуре короля смертельную ловушку. 
Сарамаго вынимает из рукава Ферзя - устраивает вторую встречу Иисуса с богом и дьяволом, дает Иисусу возможность узнать будущее. И дает свободу сделать выбор. Иисус его делает - он отрекается от славы Сына Божия, с тем чтобы, заявив себя Царем Израилевым, стать вне римского закона. Он хочет умереть не как мученик веры (римлян не интересовала какая-то там иудейская вера), а как опасный мятежник, посягнувший на власть Рима. Таким способом Иисус надеется избавиться от оков проводника божьего промысла, надеется предотвратить череду будущих священных войн, крестовых походов, всех зверств, творившихся людьми с именем бога.
Но "человек — это всего лишь игрушка в руках Бога, до скончания века обреченный делать лишь то, что угодно Богу, причем и когда думает, что всецело повинуется ему, и когда уверен, что противоречит."  Теперь Иисус нужен тому богу (и дьяволу заодно), который дергает марионеток за нитки. Тому, кто, используя его веру и талант проповедника, преследует свои далеко идущие имперские цели - поработить мир, расширить границы влияния. У этого бога "спасенный спасен не навсегда, а обреченный — обречен окончательно".
Для чего Сарамаго затеял этот разговор, верит ли он в возможность победы добра над злом?  Роман не дает однозначного ответа, но предоставляет богатую пищу для размышлений. Читать всем, кому интересно иногда задуматься о вечном.

Вы меня, конечно, простите...Я очень люблю библейскую тему и с интересом рассматриваю разные версии бытия Христа. Вот и эту книжку я с трепетом читала до...так называемого "разговора с Богом", который меня просто убил. Как-то было жутко и неприятно. Бог предстал в образе какого-то наглого (о, Боже, что я несу), сварливого старика (какая дикость...)...Идея расширения своей власти на планете и вытеснения других религий не показалась занятной нисколько. Речь сразу пошла о католиках, что вызвало мое недоумение. А выражение Бога "у женщин свои заморочки" меня попросту добило...Может быть перевод хромал. Ну в общем последние страницы, на которых было запланировано попускать сопли и полить слезы, были дочитаны через не хочу. Казандзакис, с его менее оригинальной версией, читался куда более интереснее и живее.

Книги Сарамаго - это всегда что-то очень оригинальное и трудно читабельное, хотя бы из-за его стиля. Массивы текста, не разделенного диалогами или абзацами, именно в этой книге играют с читателем двойную игру. Они как бы испытывают на прочность и добавляют напряженности атмосфере.

Стоит признать, что у Сарамаго получилось довольно оригинально трактовать столько раз измусоленную, всю покрытую тяжелыми трудовыми мозолями тему. Внося небольшие изменения, расставляя акценты на некоторых событиях и давая свободу творческому вдохновению, Сарамаго заслужил себе Нобелевскую премию в 1998 году. И интересно разобраться за что. Нобелевский комитет отметил удивительную иллюзорную реальность, которую ткет Сарамаго своим пером. Нанизывая бусинки слов, где-то скривясь в усмешке, а где-то сдвинув нахмуренно брови, Сарамаго строит здание нового знакового произведения.

"Евангелие от Иисуса" можно разделить на три очень разные части. Первая - это детальное описание зачатия, рождения и первых месяцев жизни Иисуса с известным эпизодом избиения младенцев, который здесь автор ставит чуть ли не во главу угла. Это часть очень красочна, богата описаниями бытовыми и историческими и художественно прекрасна. Потом она плавно перетекает во вторую, где Иисус взрослеет и открывает для себя свою отличную от других сущность. Здесь длительный период времени подается более сжато, нет уже времени объяснять, но все еще есть время красиво писать. Уже открыв в себе божественное происхождение, Иисус остается человеком с мятущейся душой и слабостями. С беседы в лодке начинается последний акт, когда внезапно набирают обороты драматические нотки, а символы и идеи вытесняют художественность. Тут происходят всем известные события, только трактуются они немного по другому.

Иисус заявлен главной фигурой. Еще с названия те, кто боятся спойлеров, должны в гневе потрясать кулаками. Рассказывать нам будут все с позиции третьего лица, но как бы без измысливаний учеников, все почти напрямую от Иисуса. Он ходит, бродит туда-сюда, ищет и не понимает своего предназначения, а все потому, что Бог здесь - какой-то шизофреник. Если бы я была вольна распоряжаться премиями, то у Сарамаго больше бы выделила очень хорошо получившееся описание Иудеи с народом и верой, с обрядами и упованиями, с традициями и суевериями. Момент, от которого цивилизации будут позже вести отсчет, описан прекрасно, как замечательно обрисована и та почва, из которой потом тонкими ручейками разбегутся идеи, вырастут здания новых культур. Мне кажется, уделяя такое пристальное внимание мочеиспусканию Иосифа и подробным описание бытовых подробностей жизни пары, Сарамаго как бы говорит: "Смотрите, вот откуда все пошло". Для меня это выглядит дико, но создается ощущение времени даже при том, что автор вводит в текст очень много современных словечек. Автор в тексте хочет показаться мелкой сошкой, исполняющей чей-то великий замысел, записывая все это, но оказывается сильнее Бога, в его уста вкладывая свои слова. И вводит он Бога, как действующего персонажа, очень важного для развития сюжета. Только какой-то он.. стремный.

Бог иудеев показан злым и мелочным, жаждущим крови и противоречащим самому себе. Он мог сделать все, что пожелает, предвидеть все, ведь он создал этот мир, внушить любые мысли любому человеку, но при это ему нужна какая-то игрушка для битья, которая отдала бы свою жизнь, чтобы потом на протяжении тысяч лет все воевали в его честь против других богов. При этом он един, то есть этих богов как бы не существует, но для чего-то ему нужно, чтобы за него боролись. То ли это бог скуки, то ли тут какая-то бессмысленная каша. Конечно, есть третий вариант (и в случае с Сарамаго он более вероятен) - я не проникла в глубину идей, слизав все пенки с поверхности.

Все как-то более-менее становится на свои места, если воспринимать "Евангелие от Иисуса" как произведение абсурдистское, но прячущееся за маской исторического реализма с легким душком явлений в пустыне и общения с невидимым другим людям друзьями. И тогда все выходит ладно, что Бог - какой-то дурачок непостоянный и глупый, и Иисус превращается больше в Швейка. Может быть, серьезность подачи затмевает основополагающую иронию.

Все же мне книга не очень понравилась, хотя бы из-за неочевидности того, что Сарамаго пытался ею показать. И, будучи человеком не религиозным, я как-то не смогла понять, а в чем проблема с вопросом христианский это роман или антихристианский. Все же Сарамаго пишет о боге иудаизма, а христианством тут пока только запахло, весь бред еще впереди.

Еще на меня сильный отпечаток накладывают впечатления от прочитанной совсем недавно книги другого писателя на тему жизни Иисуса. Там везде любовь, прекрасный исторический фон (когда Сарамаго выдохся на середине) и здоровая доля реализма без всякого гласа с верху и без явлений Бога на корму лодки. Ту книгу я люблю, а эту как-то не очень.

Что мы знаем об отношении человека к религии? Оно разное. Кто-то к ней равнодушен, кто-то нашел в религии спасение или смысл. На кого-то она действует разрушительно. Сам я когда-то прочитал Библию и Коран, чтобы сформировать собственное мнение. С тех пор мало углубляюсь в эту тему. Впрочем, иногда читаю что-нибудь около религиозное, скандальное.

«Евангелие от Иисуса» – альтернативная версия Нового завета от автора, который имел коммунистические взгляды. Если это держать в уме, то многое становится ясно. Например, почему Иисус у Сарамаго – высокомерный и злопамятный, последователи его – безликие и безвольные, а Бог – жестокий, эгоистичный. Бог, для которого история с Иисусом – всего лишь афера, придуманная им для привлечения верующих. Он наперёд знает, что случится с его сыном и к чему это всё приведёт.

К сюжету у меня нет претензий. Я люблю читать о том, что на грани или переходит эту грань. Модерн, постмодерн. Всё это замечательно. Но подача и форма, в которую автор завернул свое Евангелие, мне не понравились. Это строение текста, где абзацы занимают несколько страниц подряд. Это диалоги, которые никак не разделены, а идут сплошным потоком. Это современные термины (договор недействителен, корпоративная этика) в диалогах людей, которые жили две тысячи лет назад.

Считается, что Нобелевскую премию Сарамаго получил именно за этот роман. Для меня это спорный выбор. О событиях Нового завета когда-то уже писали Михаил Булгаков, Леонид Андреев и прочие. Делали они это талантливее, интереснее, тоньше. У Сарамаго же всё очевидно, ведь слишком заметна его нелюбовь к христианству. Автор произвел скандал, заработал премию, но забыл, что в первую очередь книги пишутся для читателя. Мне было скучно и сложно продираться сквозь его текст. Евангелие – первое прочитанное произведение у Сарамаго. И теперь не знаю, стоит ли читать ещё этого автора или нет.

На мой взгляд, вся соль, суть, смысл романа (назовите как угодно) заключены в одном эпизоде, он почти не запоминается, потому что слишком много информации обрушивается на голову читателя, и это сбивает с толку. И все же, когда Иисус, Бог и Дьявол беседуют в лодке, дрейфуя по морю в непроглядном тумане, происходит следующее:

…из тумана донесся голос: Быть может, этот Бог и тот, кто станет его соперником, - не более чем гетеронимы. Чьи? – с любопытством осведомляется другой голос. Пессоа, вымолвил первый голос, и слово, искаженное туманом, прозвучало как Персона. Иисус, Бог и Дьявол сначала притворились, будто ничего не слышали, но тотчас испуганно переглянулись, ибо есть у страха такое свойство – сближать и объединять.

Не Бог творит человека по образу и подобию своему, а человек создает Бога, пропуская через призму своего существа, через свои двойственности, неоднозначности, противоположности и противоречия, через свою жизнь и смерть, через самого себя и вот уже Человек, Бог и Дьявол сближаются, объединяются, и предстают во всей своей пугающей красе бездна небес и высь бездны.

Этот эпизод в романе стал для меня недостающим элементом пазла и картинка сложилась

Я не могу это читать... Я совсем не могу такое читать. Возможно я все слишком серьезно воспринимаю, но я приняла эту книгу как личное оскорбление от автора. Уж, простите, вера занимает огромное место, если не в моей жизни, то в моем сердце точно. А читать то, как автор насмехается и издевается над моей верой я не в силах. Я прочитала 25% книги, и читала в постоянном нервном напряжении, готовая выкинуть эту книгу куда подальше. Она стала для меня похожа на звук трущихся друг о друга пенопластов. Или других таких же неприятных звуков, которые просто съедают нервы. Я понимаю, что все написано в довольно таки легкой ироничной форме. Что автор может и не хотел никого обидеть. Но этот явный стеб, который так и прет из каждой строчки - я от него задыхаюсь. Я не могу и не хочу читать эту книгу. Я не хочу, чтобы при мысли об Иисусе, Марие и Иосифе у меня возникали неприятные ощущения. И не хочу знать, что он там придумает себе дальше. Мне очень жаль, что я вообще начала ее читать. Теперь ни чем не смыть из памяти его унизительные строчки. Не могу поверить, что это лауреат Нобелевской премии в каком-то там году. Мне противно.

Я не являюсь ярой христианкой, которая воспринимает все на веру, что сказано о таком сложном явлении как Бог. И, когда я брала эту книгу, я думала, что это действительно будет какой-то простой пересказ Библии для тех, кто не может ее осилить. Я ее, к слову, не читала. Но эта книга даже близко не стоит с тем, что, на мой взгляд, должно содержаться в Библии. Особенно в последних страницах очень остро чувствовалось то, что именно автор говорит слова, которые произносит его герой. Потому что даже для меня, кто просто вырос с уважением к Господу, это все слушать или читать неприятно, и я сочувствую тем, кто взял эту книгу с истинной верой в сердце.

С самого начала эта история рассказывалась неплохо. У меня были некоторые вопросы к датам, но я гуглила и оказалось, что автор прав - Иисус родился не в январе. Но процесс зарождения его в животе Марии уже заставил меня задуматься, насколько же автор хотел его очеловечить. Но в тот момент и на том уровне я готова была принять то, каким образом автор решил рассказать нам эту историю. Некоторые вопросы, возникающие в процессе чтения, которые мне приходилось гуглить, все больше подвергали критике мое мнение о книге, но они не были настолько ужасны, так как я понимала, что читаю художественное произведение. Например, это касается смерти Иосифа или встрече Иисуса с Марией Магдаленой.

Самое ужасное в этой книге не то, как автор извратил события, которые нельзя никак проверить. Ужасное то, как он вложил в уста своего героя-Бога слова, которые не могут никак соответствовать вере.

Я читаю много книг, так или иначе затрагивающих предмет религии, и я не во всем согласна с тем, что несет в себе религия. Но такого богохульства даже я не могу принять. Человек не должен вкладывать свои слова и убеждения в уста пусть даже художественного персонажа, ведь за каждым художественным персонажем стоит читатель, который может воспринимать такие слова на веру, особенно если он не имеет представления о том, что и как было на самом деле, пусть даже это "было" рассказано и пересказано неизвестными людьми много лет назад.