Классика русского рассказа № 16

Когда осознаешь, что читаешь не просто выдуманную историю, а воспоминания автора о детстве, поневоле хватаешься за сердце, ибо биться оно начинает как-то странно.
Очень впечатлительно.
Эта книга о том, как во время сталинских репрессий голодали люди.
И о десятилетнем мальчике, который решает подкармливать тощих куркулей.
Веселое время для кровожадных вождей.

Женщина в опрятном и поношенном пальто с бархатным воротничком и столь же поношенным лицом на моих глазах поскользнулась и разбила стеклянную банку с молоком, которое купила у перрона на станции. Молоко вылилось в обледеневший нечистый след лошадиного копыта. Женщина опустилась перед ним, как перед могилой дочери, придушенно всхлипнула и вдруг вынула из кармана простую обгрызенную деревянную ложку. Она плакала и черпала ложкой молоко их копытной ямки на дороге, плакала и ела, плакала и ела, аккуратно, без жадности, воспитанно.

Мне плакать хотелось.

P.S.: Благодарю за внимание, сэр!

М. Булгаков "Красная корона".
Писатели как локаторы. Они чувствуют эпоху, события, вещи. Они чувствуют человека лучше, чем мы. Сами могут этого не понимать. Булгаков к тому же врач по профессии. Он заточен на то, чтобы оценить поступки другого, исходя из его "истории болезни".
Шизофрения героя-от череды событий его жизни. Смерти в боях, уютная обстановка дома, любовь матери, любовь к брату, собственный опыт- всё смешалось в хаосе военных лет.
Герой не может забыть произошедшее, оно вошло в него, переросло в болезнь. Не может простить себе, что не спас брата. Не настоял на том, чтобы брат ушёл с ним. Слова матери, её жесты, "вклинились" в его сознание: "Тогда она вложила в свои слова всю жажду и всю её боль: — Найди его! Ты притворяешься, что так нужно. Но я знаю тебя. Ты умный и давно уже понимаешь, что всё это — безумие. Приведи его ко мне на день. Один. Я опять отпущу его. Она лгала. Разве она отпустила бы его опять? Я молчал".
Слово герой дал матери, но её наказ не выполнил. Иглой бьёт эта мысль, не утихает:"Я был спокоен и твёрд. Всё — безумие. Мать была совершенно права. И я шептал ему: — Лишь только из деревни вернётесь, едешь со мной в город. И немедленно отсюда и навсегда",-герой брату". Брат отказался уйти, бросить отряд. Сделать свой выбор в сторону бегства, предательства не мог: "Приходит в гимнастёрке с ремнями через плечо, с кривой шашкой и беззвучными шпорами и говорит одно и то же. Честь. Затем: — Брат, я не могу оставить эскадрон".
Теперь герой видит Колю в короне, красной светящейся, страшной: "Всадник — брат мой, в красной лохматой короне, сидел неподвижно на взмыленной лошади, и если б не поддерживал его бережно правый, можно было бы подумать: он едет на парад. Всадник был горд в седле, но он был слеп и нем. Два красных пятна с потеками были там, где час назад светились ясные глаза…".
Сколько вопросов, сколько неясного томится и бьётся, как в клетке, в герое. Он не может понять, почему же так произошло? Почему простые люди стали жертвами? Они безвинны. Почему погибли и погибают? Кто и зачем так решили? Как принять эти события? В его воспоминаниях брат нежен, кроток. Это не тот, кто готовил себя к службе в армии: "Он никогда не уезжал, и всадником он не был. Он играл на пианино, звучали белые костяшки, все брызгал золотой сноп, и голос был жив и смеялся".
Ожидание конца, смерти, принятие её-жуткая, нагнетающая атмосфера рассказа. Наверное, сам ожидая новостей о потерянном младшем брате, Булгаков смог передать этот ужас. "Я сам застрелюсь, и это будет скоро, потому что Коля доведёт меня до отчаяния. Но я застрелюсь сам, чтобы не видеть и не слышать Колю",- герой не простит себе трагедии. Сейчас он осознаёт, что надо было действовать решительно, спасая брата, бороться за жизни, но время не вернёшь.
Трагедия семейная и увиденное повешение рабочего, безжалостное, всё "клубком копошится" в перевёрнутом мире героя: "...теперь я смело бы сказал: — Господин генерал, вы — зверь! Не смейте вешать людей!"- увиденное на войне калечит каждого. Кто-то продолжает бороться в мирное время с гнётом, кто-то заболевает, обвиняя себя в произошедшем, бессилии.
"...света не позволяю зажигать, потому что если вспыхнет лампа, я целый вечер буду рыдать, заламывая руки. Лучше покорно ждать той минуты, когда в струистой тьме загорится самая важная, последняя картина". Выхода нет. Не всё можно преодолеть. А кто-то и не хочет...
Экранизация рассказа-фильм "История болезни"- потрясает. Не думала, что на экране можно так глубоко тишиной и спокойствием передать напряжение души героя. Его смятение внутри. Александр Галибин "прожил" с героем страшный путь. Это была его тропинка к исполнению роли Мастера у Булгакова.
Вспоминаю рассказ А.П.Чехова "Случай из практики". Врач едет к девушке, проживающей во внешне хорошей обстановке: мать-владелица имения, рядом завод, в доме достаток. Молодая же девушка постоянно больна. Её лечат от сердечных заболеваний. Глядя вокруг, доктор понимает, что девушка должна уехать из этого места: вечный гудок с завода, затхлые старинные портреты, мебель в доме. Нет ничего, что могло бы привнести счастье в жизнь героини. Здесь не лекарства надо пить, а быть там, где гнетущего окружения этого нет. Герой Булгакова был участником в череде страшных событий. Смог бы он "искоренить" их из своего сознания,-нет. Здесь нужна поддержка и сила воли. Смогла бы я в этом случае хотеть жить?.. Вряд ли.
Спасибо, что читаете.
#мысли #пишу #мюсли #литература #слово

Так и о долгожданной счастливой встрече, которая состоялась слишком поздно...

Моложавый, но уже немолодой генерал в эмиграции с разбитым сердцем. Пытался лечиться полным одиночеством, живя трудом рук своих. Но безуспешно.

Она - русская красавица, работающая официанткой в русском кафе после сокращения.

Встреча двух одиночеств на чужбине, потеряв Родину и много личного... И как всегда, счастье не бывает вечным... И не дающий покоя мне, как читателю, возникший вопрос...

Грустная история... по-бунински грустная...

Рассказ Ивана Бунина «В Париже» об одиночестве, в котором оказались русские эмигранты, после великого исхода, вызванного революцией 1917 года и Гражданской войной в России.
Главный герой бывший военный за 50+, встречает такую же одинокую русскую эмигрантку, работающую в кафе официанткой. Не удивительно, как два одиноких сердца быстро находят общий язык и образуют пару. Вряд ли это была любовь, скорее всего им было уютно и хорошо вдвоем.
Рассказ грустный, но жизненный, заставляющий сопереживать главным героям, оказавшимся никому не нужными в чужой стране.

Автобиографичный (?) рассказ Тендрякова "Хлеб для собаки" мне в первую очередь запомнился описанием почти фантасмагорической картины обитания (если его можно так назвать) колонии ссыльных у привокзальной площади села, в котором проживал наш юный главный герой. Умирающие от голода "куркули", страдающие водянкой и тоже вечно голодные "слоны", доходяги... Жутко. Потом тела тех, кто из них тут же скончался, везут на телеге хоронить.

Произведение затрагивает сразу несколько тем.

Во-первых, это голод 1930-ых годов в СССР. В конце в документальном приложении к рассказу писатель приводит данные по объёму экспорта советского зерна в западные страны. Даже в самый голодный 1933-ий эта цифра была колоссальной. Свои голодают, а зерно сбывается за деньги в капиталистические государства. Всё бы ничего, но как при этом называть режим социалистическим или коммунистическим?

Во-вторых, это опять вопрос репрессий, который, по-моему, в нашей литературе просто неисчерпаем. Сюжет так или иначе крутится вокруг ссылки раскулаченных, не побоюсь этого слова, граждан Советского Союза. Здесь они практически предстают живыми мертвецами. Формально они ещё живы, но для государства и для других "нормальных" людей их уже нет.

Ну и в-третьих, это тема совести, сострадания, жалости к репрессированным. Если сначала Володя раздираем противоречиями (как же так, ведь они ВРАГИ народа, а с врагами надо быть беспощадным), то по мере развития произведения он уже полностью поддаётся этому чувству сострадания, подкармливая то одного, то другого. В конце концов, он находит самое бедное и самое нуждающееся существо - это голодная собака. Ведь человека, как ни крути, кто-нибудь да как-нибудь ещё подкормит (если успеет, пока тот не помрёт). А вот ничейная собака никому не нужна. Но на самом деле эти вычеркнутые из жизни люди недалеко ушли от этой собаки. Поэтому рассказ так и называется.

Скорее всего он не оставит никого равнодушным, этот рассказ. Кому-то он покажется страшным. Но... как бы то ни было, это вполне жизнеспособная история. По крайней мере те темы, которые он поднимает, очень актуальны по отношению к тому времени.

[Аудиокнигу прослушал в исполнении Вениамина Смехова. Ну я думаю он в представлении не нуждается]

Как же мне понравилась эта книга! Согласна с каждым словом, с каждой мыслью!
Много написано об ужасах войны, много сказано в защиту мира. Страдания людей, голод , смерти, грохот бомб, гул боевых самолётов...
Но не встречала я произведения, где было бы что-то сказано в защиту животных, да, говорили о собаках, которые помогали на фронте, о тех, кто таскал хозяевам еду, о тех, утро стал сам едой для хозяев.
Но чтобы уделялось внимание страданиям животных, ведь, коль люди голодают, стало быть животные и подавно, где для них сыщешь пищи? А они светят тусклым взглядом внимательных глаз, они звереют, они сами становятся добычей людей. И из преданного домашнего животного превращаются в загнанную тварь, которая боится близко поступить к человеку.
Люди от голода сходят с ума, люди едят людей, люди становятся попрошайками. Далеко не все выглядят в своём горе лицеприятно.
Животные же безвинны, потому их жаль чуть ли не больше. И о них вспоминают в последнюю очередь.
Маленький мальчик из зажиточной семьи считает своим долгом помочь безправным тем, о ком забыли решительно все.
В нем просыпается Человек! Среди войны этот Поступок бесценен, он распускается цветком добродетели и становится просветом жизни среди будничного ужаса бытия.

Рассказ довольно странный.
В нем поднята интересная сложная тема - о том как сложно жалеть и благодетельствовать. Это отдельное умение. Особенно, когда ресурс ограничен. Вот не зря есть фонды - так действовать гораздо легче.
Поднята эта тема только на очень страшном фоне. На страшном материале описано все.
Но, ИМХО, из-за этого все смешалось и ощущение, что фон выписан как-то нарочито. Беда умирающих от голода, осужденных и выброшенных обществом людей как-то стушевалась после описаний страданий мальчика всего лишь на тему кого бы ему облагодетельствовать, чтоб успокоить совесть.

Испокон веку проблема совести волновала русских классиков, побуждая их, рискуя собой, писать «неудобную» правду, о которой обычно «скромно» умалчивает официальная печать. Но, видимо, «молоточек совести», неподкупной и беспощадной, все возвращает и возвращает к тому моменту, который не дает спокойно спать и безмятежно радоваться жизни. Таким моментом для Владимира Тендрякова стали детские воспоминания об одном из самых страшных периодов в истории России — голоде 1933 года. Исходя из того, что рассказ был напечатан в конце XX века, всю свою жизнь писатель пытался осознать степень своей вины и ответственности за происходившее в небольшом провинциальном поселке, где советский школьник Володя Тенков испытал острое чувство жалости к «врагам», которых бросали умирать в привокзальном скверике прямо на глазах местного населения. Каждый день по пути в школу и обратно мальчик видел, как «прямо на утоптанных дорожках, на корнях, на уцелевшей пыльной травке валялись те, кого уже не считали людьми». И детский пытливый ум пытался решить первую непростую задачу, предложенную временем: почему в самом справедливом государстве «никого не заботило, что … лишенец, адмовысланный, не доехал до места, никого не интересовало, что он… нигде не живет, не работает, ничего не ест… выпал из числа людей».

А еще каждое утро Володя просыпался от громыхания расхлябанной телеги: комхозовский конюх Абрам ехал «собирать падалицу» в привокзальный березняк, начинает шевелить лежащих «куркулей»— живы или нет? Живых не трогает, мертвых складывает в телегу, как дровяные чурки».
В текст рассказа — рефреном через все его содержание — автор включает, прямо противопоставляя их друг другу, слова из «Песни о встречном» и звук гремящей телеги, на которую конюх Абрам укладывает по утрам тела умерших «куркулей» Официальная идеология, рупором которой была, в частности, музыка, старалась внедрить в сознание народа оптимистическое начало, уверенность в том, что страна идет в строительство новой жизни верным путем.
А правда состояла в том, что в 1933-м, сытно жили только семьи «ответственных работников». Так, в семье Володи Тенкова, отец которого был «ответственным служащим, получал ответственный паек... мать даже пекла пироги с капустой и рубленым яйцом!». Но душевного спокойствия эта сытая жизнь мальчику не приносила, его совесть не позволяла ему не замечать, что даже в их небольшом северном поселке, помимо сосланных сюда «куркулей», голодают почти все, у кого в семье нет опоры в лице «ответственного служащего»: это и одноклассники Володи, и учительница, едва сумевшая заставить себя отвести взгляд от растоптанного, валяющегося на классном полу куска хлеба с повидлом, и женщина, ложкой аккуратно выбирающая из следа лошадиного копыта пролитое молоко, и женщина, названная за непонятную болезнь Отрыжкой. Наверное, автор мог бы продолжить «список» голодающих, но его внимание оказывается сосредоточенным на «куркулях» . Сколько раз Володя ругал себя: « Я дурной, неисправимый мальчишка, ничего не могу с собой поделать — жалею своих врагов!» Но совесть тут же задает вопрос: «А кто враг?.. Враг ли тот, кто грызет кору?» Эти сомнения были для мальчика, вынужденного ежедневно идти мимо сквера, где прямо под открытым небом сидели и лежали умирающие от голода сосланные, мучением. Жизнь ставила ребенка перед выбором: как жить в стране, где звучит прекрасная, жизнеутверждающая песня и в то же время кто-то умирает от голода? Неудивительно, что садясь за стол, мальчик давился пищей, не мог спокойно спать, пока не попытался помочь умирающим от голода. Душевный порыв закончился провалом, ведь, как справедливо сказал мальчику отец, «чайной ложкой море не вычерпаешь». Тогда Володя начал тайно прикармливать собаку, понимая, что это «своего рода плата» , Но тогда ему вполне было достаточно того, что он кого-то кормит, а значит, и сам имеет право есть и жить. С высоты прожитых лет писатель делает вывод: «Не облезшего от голода пса кормил я кусками хлеба, а свою совесть». Найдя своего рода компромисс с совестью, мальчик выжил, а вот начальник вокзала, который каждый день видел и чувствовал то же, что и десятилетний Володя Тенков, застрелился…