Классика русского рассказа № 16

Впервые я не хочу писать об эмоциях. Наверное, я просто не могу подобрать слова. Нет в моем словарном запасе такого слова, чтобы емко вместило огромную гамму эмоций от прочтения этого короткого рассказа. И больно, и страшно, и удручающе... Все не то. Не то.

Хотя нет, я могу точно определить, что во время чтения я не раз поддалась малодушному чувству радости, что моя дочь живет в другое время, что я сама не вижу тех картин, что так явственно рисует рассказ "Хлеб для собаки". Как можно без внутреннего содрогания читать такие строки?

И ведь люди видели это, видели это и выстояли. Остались людьми. Дети смогли пережить такое. Даже несмотря на то, что взрослые, окружавшие их, не верили в силу их характера.

Читать такие книги необходимо. Чтобы вспомнить и не забывать, но и не только... Чтобы понять, что мы, живущие ныне, - потомки того народа, который с "красноречиво воровским, виноватым выражением лица" подкармливал куркулей тем немногим, что имел сам.

И знаете, я задумалась, а чем мы подкармливаем свою?

Очень изящный рассказ. Хороша линия расследования, когда обязательной максимой "ищи, кому выгодно" (cui prodest) руководствуется как уголовная полиция в лице Зосима Прокофьевича Ванюхина, ведущая официальное расследование, так и Эраст Петрович, занимающийся делом независимо, по приказу князя. Но при этом у каждой стороны... совершенно разные версии. И это не всё. Рассматривая личностные портреты пятерых подозреваемых, Фандорину почему-то хочется сказать: "Не может быть!". Не может быть, чтобы кто-то из них отравил барона Леонарда фон Мака. Или составленная чиновником особых поручений психологическая характеристика оказалась ошибочной? И это ещё не всё. Доведя рассказ практически до завершения, читателям бросают совершенно иную максиму. Если первым самым распространенным мотивом преступления считается cui prodest, то вторым – cherchez la femme. И вся история переворачивается с ног на голову...
Искусно закрученный сюжет – важная составляющая любого детектива, но высоко оценивать книги Бориса Акунина хочется за особый авторский стиль, в котором органично сплетаются исторические картинки с тонким юмором, словно писатель хитро так посмеивается в усы, потешаясь и над героями, и над читателями.
А как хорош у автора каламбур!
Если своего героя Ванюхина автор заставляет каламбурить не очень тонко, повторяя надоевшую всем фразу "Засим продолжим, сказал Зосим", то сам Акунин делает это куда изящнее, обыгрывая название рассказа. Почему щепки? Когда зашла речь об актерской игре подозреваемых и был упомянут Щепкин, я почувствовала улыбку автора: кто купится на фамилию известного артиста? Позже будут и другие щепки, которые всегда летят при рубке леса...
Не могу не упомянуть о главном герое. Когда прочитано достаточно много произведений цикла, то кажется, что знаешь Эраста Петровича как старого доброго знакомого. Чтобы так не казалось, Акунин регулярно вписывает очередную черточку в общую характеристику героя.

В этот раз японская мудрость демонстрирует нам технику метания Фандорина, которой он удивительно хорошо владеет. Правда, вместо камня под руку подворачивается чернильница...
Рассказ слушала в замечательном исполнении Александра Клюквина.

Хочется взять этот рассказ и встряхнуть: Татьяна Устинова здесь решила быть "социальным пророком", но получилось что-то вроде доклада на педсовете, который ты едва осилил.))
Придуманный Нобелевский лауреат )) - ну, хорошо, фантазия, пусть будет. Вопрос только зачем, если все номинанты на Нобелевскую премию каждый год известны в мире и победители тоже. Никто в рассказе не ищет географию премий, все ищут эмоции, напряжение, хоть тень настоящей драмы. А вместо этого получаем хирурга-героя, который спасает невозможное, и весь остальной мир смотрит сквозь пальцы - и будто бы автор говорит: "Вот вам реализм!" Реализм? Скорее фарс с медицинским цинизмом.
Да, сцена с "примерно умершим пациентом" -страшная, тут автор ловко показывает равнодушие и бюрократическую бездушность. Но вся эта "социальная нагрузка" накрывает сюжет как мокрая тряпка: герои не живут, диалоги текут, как вода из крана, и никакой психологической глубины нет. Хочешь сопереживать? Не выйдет. Это не рассказ - это заметка с трагическим оттенком.(
В общем, "Ангел пролетел" пытается быть острым социальным высказыванием, а превращается в аккуратную, но пустую инсценировку. И да, хотелось бы спорить о Нобелевских лауреатах реальных, а не думать, зачем в рассказе придуманный претендент на эту премию. ))
Всем спасибо!))

Да, этот рассказ о голоде в СССР 30-ых годов прошлого столетия.
Да, этот рассказ о совести.

Подаёте ли Вы милостыню? Подкармливаете ли животных на улице? Какое место занимает добро в Вашей жизни?
Говорят, что все мы делаем добрые дела для того, чтобы усмирить свою совесть. Это обозначает, что я не прошёл мимо и не закрыл глаза на трагедию другого. Или же делаем добрые дела, чтобы это добро потом вернулось нам. И это правда. Но ведь только в доброте и проявляется человеческое начало, в этом можно обнаружить Человека, а не существо. В сущности, не так важно описание этих мотивов, как важно то, чтоб человек оставался человеком. Цинизм, прагматизм, реализм - это хорошо, но важно не растерять свои добрые качества.
Три обстоятельства определили страшные размеры катастрофы 1932-1933 годов и тяжелейшие условия существования сельского населения в последующие годы: падение производства, рост заготовок, репрессии против крестьянства. Русский народ голодал и голодает не по собственной воле, а по вынужденным обстоятельствам и т.н. "закаливание характера" - это лишь следствие. А в ту секунду обычный мальчик из обеспеченной семьи считает и верит, что его кусок хлеба может спасти хоть одну жизнь на земле. Из таких мальчиков вырастают настоящие мужчины. Он понимал, что накормить всех людей он не сможет, а душа требовала благих дел, чтобы среди голода, сырости и трупов не сойти с ума. Этот маленький мальчик очень точно прочувствовал, как мне кажется, что это не его заслуга того, что он из достаточно обеспеченной семьи, и на фоне людских страданий этот факт не давал ему покоя, ведь он страдал меньше других! Разве эти мысли и переживания десятилетнего, вчерашнего сорванца не могут не трогать за живое? Страшно так становится - почему одним всё, другим ничего? Приходит бессмысленное осознание - мир не исправишь.

Володя мог отдать лишь хлеб, не деньги, а лишь кусок еды, той, которую сейчас никто из нас и не ценит. Но он знал, что отдав одному, другой человек останется голодный. И тогда он сделал ещё один поступок, достойный человека. Он отдал этот хлеб собаке. Тут, конечно, может появиться много вопросов, но я считаю, что этот поступок действительно достойный. Ему хотелось помогать, чтобы не опуститься до уровня зажиточных куркулей. Всем известно, что добро к нам возвращается. И этот маленький ребёнок оказался бОльшим Человеком, чем некоторые пожившие на свете. Ребёнку все интересно, и он смотрит на мир широко открытыми глазами и с улыбкой. Он всегда всем рад помочь. Но проходит некоторое время, и большинство таких добрых, хороших детей, вырастая, становятся продуктами своего времени.Чтобы чего-то добиться в жизни, нужно быть жестким, бескомпромиссным, идти напролом, - вот современные идеалы. Не так ли? Как от всего этого устаешь. Хочется видеть рядом просто людей, а не бесчувственных машин. И хочется верить, что такие дети (а позже уже и взрослые) как Володя существуют на земле. Ненавидеть проще простого, а любить дано не каждому. А любовь к людям начинается с любви к животным.
Володя - герой, не иначе. Человек, относящийся к тем людям, благодаря которым ещё существует человечество.

На мой взгляд рассказ Татьяны Устиновой "Ангел пролетел" продолжает тему, начатую автором в своей повести "Там, где нас нет". В этом рассказе также присутствуют и детективный сюжет, и поднимаются весьма важные и злободневные социальные темы. И здесь, как и в повести "Там, где нас нет" частное расследование ведут люди весьма далёкие от юриспруденции. В данном рассказе главное действующее лицо - это главврач коммерческой клиники Дмитрий Шумаков. И ко всему прочему отличный хирург. И вот этот отличный хирург делает фантастическую по сложности операцию, спасая тем самым жизнь другого человека, нобелевского лауреата, между прочим. А вот это уже, у дорогой Татьяны Витальевны фантастический вымысел, потому как за все годы существования Нобелевской премии (по литературе) было отмечено только пять наших соотечественников. Последним из которых значится Иосиф Бродский. И, никакого Петра Елизаровича, "писателя, хоть и не самого модного, но получившего однажды Нобелевскую премию по литературе" и в помине нет... Подобный вымысел несколько меня ошарашил. Ну, с какой стати нужно было в свой рассказ именно Нобелевку всобачить? Да ещё по литературе. Нонсенс, да и только. Так что впечатление от рассказа "Ангел пролетел" от этого нисколько не улучшилось. На мой взгляд, несмотря на введение в текст повествования "ангельских сил" данный рассказ нельзя причислить к наиболее удачным произведениям Устиновой. Причём нельзя сказать, что это совершенно нечитабельный рассказ. Но, на мой взгляд ему не хватает психологической глубины. Возможно для Устиновой детективный сюжет служит только вспомогательным средством, чтобы иллюстрировать социальные проблемы современного общества. И это её видение. Её способ подискутировать со своими читателями на заданную тему. Но, как верно отметил главный герой рассказа Дмитрий Шумаков: "Что-то не так. Что-то явно не так"... Если только не признать, что весь этот рассказ задуман автором ради того, чтобы донести до читателя вот это:

"А примерно в два часа дня в палате интенсивной терапии умер пациент. «Примерно» потому, что, когда дежурный врач заглянул в палату, медсестры на месте не было и больной уже не дышал какое-то время...
Глеб, Нонна Васильевна, которая ушла сегодня с поста, оставив больного помирать в одиночестве, и Маша, Мария Петровна. Кажется, она сегодня дежурит. Или Витька дежурит, Виктор Васильевич?..
Потирая ладонью щеку, он думал...
— Да не виноват никто, — издали начал Глеб, подходя. — И ты не виноват, ты же операцию сделал, как бог в Одессе!
Иногда он выражался странно.
— Нонны почему в оперблоке не было?
— У нее спроси, — сказал Глеб, подойдя. — Мало ли куда отлучилась! Она же к стулу не привязана!
— Она медицинская сестра.
— А я клятву Гиппократа давал, — сообщил Глеб. — И ты давал. И что из этого?..."

Вроде как ничего не значащий диалог, обронённые вскользь страшные фразы... и, безразличие, полная индифферентность к окружающим, и нескрываемый цинизм. Цинизм, от которого по спине бегут мурашки. Ведь судя по реакции медицинских работников на происходящее - для них это обыденность. Вы только вдумайтесь в эти слова, говорит нам автор: "Нонна Васильевна, которая ушла сегодня с поста, оставив больного помирать в одиночестве... Мало ли куда отлучилась! Она же к стулу не привязана!". И никого не волнует, что "примерно в два часа дня в палате интенсивной терапии умер пациент. «Примерно» потому, что, когда дежурный врач заглянул в палату, медсестры на месте не было..." Судя по всему, случай, описанный Устиновой в рассказе "Ангел пролетел" далеко не единичный. Во всяком случае для медперсонала этой коммерческой клиники он объективная реальность. И в рассказе Татьяны Витальевны ужасает именно это, а не история гибели "Нобелевского лауреата"...

Этот рассказ напомнил мне "Красный цветок" Всеволода Гаршина, в котором речь также идёт о душевнобольных. Герой "Красной короны" пережил за свою жизнь множество потрясений — Гражданскую войну, смерть брата, даже был свидетелем жестокой казни, а потом лишился и матери. Неудивительно, что всё это сказалось на его психическом здоровье.

Повествование ведётся от лица главного героя. Он уже пациент психиатрической больницы, но лечение ему не помогает. Почти каждую ночь он видит погибшего в бою младшего брата, повторяющего одну единственную фразу. Врачи шепчутся о том, что пациент безнадёжен, а он и сам это понимает, нет для него выхода, навечно он заточен в самой страшной темнице — в собственных мыслях.

Пронзительный рассказ, показывающий ужасы войны. И снова Булгаков открылся для меня с новой стороны. Он даже становится таким автором, произведения которого я, возможно, буду перечитывать.

Однажды в Париже в русском кафе встречаются мужчина и женщина. Он бывший военный, она официантка, и оба эмигранты из России. И на следующий день, и через день приходит мужчина в это кафе. И обоим уже ясно, что в этом чужом городе, чужой стране, они нашли того с кем им приятно и поговорить, и помолчать. Оба они уже не молоды и одиноки, его бросила жена, она тоже осталась без мужа. И не удивительно, как быстро они сошлись и стали жить как пара.

Я не могу сказать любили ли они друг друга. Наверное по большей части они слишком устали быть постоянно одни, а вместе им было комфортно. У них были общие воспоминания о родине, о войне, и это в какой-то степени сблизило их.
Для меня рассказ не стал откровением, но и отрицательных эмоций я к нему точно не испытываю.

Оценка 8 из 10

1883 год. Российская империя совершает технологический рывок. Разветвлённая система железнодорожных сообщений нужна государству как кровеносная - организму. В Москве отравлен железнодорожный магнат Леонард фон Мак. Для расследования его убийства из Петербурга прислан лучший следователь, но московский генерал-губернатор, как всегда, просит подключится и Фандорина.

Петербургский следователь сразу берёт на вооружение принцип «Кому выгодно», и обозначает двух подозреваемых: наследник и основной конкурент. Фандорин ещё добавляет "маленьких людей", служащих железнодорожной конторы. Вот как их описывает Маса. )

• Все красноволосые на одно лицо, трудно запомнить. Но я постарался. - И стал разгибать пальцы. - Старик, похожий на маринованную сливу. Юноша с улыбкой кицунэ. Худой человек с кривым ртом. Хитрый мужчина с длинными седыми усами. Красивая женщина с толстыми щеками.

  Круг подозреваемых ограничен, прямых улик против преступника не имеется, Фандорин разыгрывает с ним партию в психологические шахматы, заодно обойдя столичную знаменитость. Читается с интересом, детективная интрига нетривиальна, хотя и слегка притянута за уши.

  
  

Все время, пока слушала эту обаятельную миниатюру, рассказ казался знакомым. Словно когда-то давно уже читала его в составе  более крупного произведения, казалось только , что это было вставной новеллой какого-то из романов об Эрасте Петровиче. Раздражало, что вспомнить не могла, в каком. И только теперь, когда собралась писать отзыв, поняла - один из рассказов "Нефритовых четок".

"Из жизни щепок" не был любимым рассказом  в этом сборнике, самый захватывающий и жуткий там "Перед концом света", еще люблю "Table Talk 1882 года", очарование фандоринских недолгих влюбленностей в некрасивых, но умных и независимых англичанок со времен "Левиафана" не оставляет меня равнодушной. Наверно, как всякая женщина, не блещущая красотой, но в наличии у себя интеллекта не сомневающаяся, подсознательно прилагаю ситуацию к себе.

Но это была аудиокнига, которую Литрес в пероксизме неслыханной щедрости дал мне безвозмездно, то есть даром. И главное - в исполнении божественного Александра Клюквина. Сама-то я фанат Князева, но Клюквин - это легенда и соприкоснуться ненадолго с его творчеством счастье для всякого ценителя аудиокниг.

История незамысловата: убит глава крупной железнодорожной компании, отравлен мышьяком, подсыпанным в вечерний чай. Вместе с ним из того же чайника пил секретарь, который тоже умер. А чуть позже та же участь постигла ночного уборщика, который угостился барским чаем.

Для разбирательства приглашен знаменитый столичный сыщик Засим Прокофьевич Ванюхин. Одновременно с ним, и, как бы поделикатнее - инкогнито, родственники покойного приглашают чиновника по особым поручениям при московском генерал-губернаторе, которому предстоит разобраться в подлинных причинах злодеяния.

Результат окажется ошеломляющим, но для того, чтобы узнать подоплеку, придется послушать. Или прочесть. Лучше слушать.

Ранний Пелевин, нежный такой -- автор еще не матерится. Раскрывать интригу нельзя, потому что тогда читать рассказ будет незачем, поэтому скажу не о сюжете, а об атмосфере и стиле. В этом коротком произведении автор компактно упаковывает целые культурные вселенные, причем разного качественного уровня: Бунин, Набоков, Блок, палеолитические венеры и пожар 1737 года, и молодой Чернышевский сюда зашел, «Depeche Mode», «Pink Floyd», Гребенщиков, билет в «Иллюзион», и даже погода не просто осенняя и промозглая, а ленинская – аллюзия на революционный октябрь, и мерседес с номером то ли «ХАМ», то ли «ХРЯ» – тоже своего рода культурный код того времени (90-е), его владелец, похожий на Сталина, кличка собаки «Патриот» – ни одного случайного слова, все эти детали создают многоплановость и порождают множество ассоциаций.

И потом конец, вызывающий гомерический хохот. А ведь казалось -- почти "Лолита". Рекомендую любителям интеллектуальных миниатюр -- времени, чтобы прочитать потребуется не много, а удовольствие получить можно.