Классика русского рассказа № 16

Любовь в зрелые годы всегда не похожа на чувство в юности. Тут тебе и понимание жизни, угадывание мыслей другого человека, также как и его мотиваций. Нетерпение перехода от слов к делу, дабы быстрее утолить своё дикое одиночество. Поэтому может и не романтично, но правдиво и жизненно. Но...

Ради всего святого, не надо превращать первое свидание в дежурный супружеский секс, когда женщина говорит - Так, я в ванную, а потом в спальню! И по-хозяйски снимает с себя одежду, не стесняясь мужчину, с которым она познакомилась неделю назад и держала его за ручку, пока они ехали в такси. На меня от этого нападает дикая тоска... Но, впрочем, каждому своё...

И Бунин тут совершенно ни при чём. Он описывает жизнь, как она есть, и я знаю, что в ней часто всё так и есть. Поэтому, не хочу пускаться в умиления по поводу соединения двух одиноких сердец, изголодавшихся по любви на чужбине. А просто хочу поделиться гениальными цитатами в этом маленьком рассказе из сборника "Тёмные аллеи". Они словно осадок на дне бокала. А если есть осадок, значит вино было не очень...

И ещё одна цитата является заголовком моей рецензии, как и сути данного рассказа.

Мандельштам

Ну вот как Платонову удалось вместить в такой маленький рассказ столько одиночеств? Мир разложен на какую-то тёмную радугу одиночеств, начиная с мальчика и случайной "прохожей", чьё лицо мелькнёт живым и тёплым бликом на тёмном и прозрачном окне ночи, словно на окне проходящего поезда, и заканчивая стариком и звёздами, мерцающими в ритме грустной песни кузнечиков.
Он уехал на поезде в вечер природы, и его жена осталась одна на темно и грустно смолкшем вокзале.
Он скоро уснёт, перестанет думать о ней, и она словно бы останется одна на всём белом свете.
Дома её ждёт её вдовый отец, работавший на поездах, но по старости, его отправили на пенсию, и теперь он ходит каждый день на пригорок возле железнодорожных путей, и с тоскою смотрит на одинокие поезда, проходящие мимоо друг друга.
Старик смотрит на свою жизнь, на любовь всей своей жизни, словно дух, на оставленное им одинокое тело. И каждый раз он приходит уставшим домой, делая вид, что устал на работе.
Ложится спать одетым... а вдруг, кто-то поднимется по лестнице с работы, и скажет, что он срочно понадобился? Не пропустить бы!
Что-то в душе кроткой девушки Фро, как и многих из нас, так же выходит в мир, садится на каком-нибудь высоком пригорке биения сердца, и грустно смотрит на проносящиеся в прекрасном и яростном мире, мгновения счастья, с которым нас разлучили при рождении, и мы как-то выпали из общего течения красоты в природе, и тоже симулируем усталость от мнимой любви и работы души, и тоже, так часто, наша душа ложится спать словно бы одетой, готовой к тому, что за ней вот-вот придут... Не пропустить бы!

Муж Фро мечтает осчастливить целый мир, обнять всё человечество, как нежное тело любимой. Как можно быть вполне счастливым, если человечество несчастно? В самом счастии есть нечто, что стыдится себя, своего обнажения пред миром и человеком, может, потому оно так мимолётно, стыдливо...
А чего хочет женщина? Душа? Да просто-напросто обнять всё человечество, весь мир, в теле и душе любимого!
На одинокой, широкой постели, Фро смотрит в белую ночь потолка, и грустно думает о том, что она просто женщина, и потому не может быть всем тем, чем можно было бы обнять любимого : дивными открытиями природы, красотой искусства, просторами природы, вон той сорвавшейся звездой... или это светлячок залетел в комнату?
Печальные строчки срываются шёпотом с губ

Лежишь, смотришь в ночь. Ночь смотрит в тебя. Закроешь глаза, и словно ближе к любимому, сгорают, тают пространства... он снова здесь : подушка пахнет его тёплым запахом каких-то лесных и нежных трав. Коснуться бы его запаха, впустить его в себя, чтобы он обнял тебя изнутри!
Фро переворачивается, окунается в прохладную рябь простыни, лицом в подушку мужа. Вздрагивают бледные плечи в ночи.
Уйти в ночь, утомить работой и делом себя, чтобы утомилось и сердце, чтобы оно жило и думало о нём чуть тише...
Почему от него нет писем? А вдруг письма теряют? Устроиться на почту работать, стать ближе к нему, к весточке от его души, хотя бы на час.
Вы когда-нибудь теряли, забывали себя в одиночестве и горе, как забывают себя в счастии и любви? Вот идёшь по оживлённой улице, а в душе, всё криком кричит, и кажется, что сейчас заплачет, закричит твоё тело, целиком закричит и заплачет : как и чем тогда заставить его замолчать? А люди обернутся, странно улыбнутся на тебя...
Вот так закричала и Фро среди людей и природы, рассыпав письма на дороге...
Фро лежит среди тёмного утра мира, а на верхнем этаже, одинокий мальчик играет что-то грустное на гармонии : гармония плывёт над миром...
Послать мужу телеграмму, от имени старого отца, что Фро заболела, умирает, чтобы он приехал скорей?
Боже! Да знаете ли вы, что душу, словно ребёнка, можно заспать в одиночестве отчаянья и разлуки с тем, кто весь мир для тебя?
В ночи любви и разлук, порой восходят таинственные луны, отражающие тихий свет того, кого мы любим. Это как коснуться в темноте голоса любимого человека.
Любить до конца, любить любовь, мир, любимого человека и то, что он любит. чем он любит... и тогда любовь двоих, как бы далека от них она не была, станет с ними одним целым, и двое будут едина плоть, а мир - их душой.

Эдвард Хоппер - вечерний ветер

Тревожная, холодная и страшная история.
Сначала мне попалась она, а через месяц я отправился на практику в больницу, как раз в самые тоскливые и мокрые дни.
В эти моменты мне не могли не вспомниться размышления героя, его такое же выглядывание в окно, тревога, вздрагивание и вскрикивание от противного стука, давно привычная вывеска Зуботехнической лаборатории... И то, к чему никогда не получится привыкнуть, что никогда не отпустит и будет преследовать до скончания дней — красная корона. Как проклятье, от которого не спасает сон, как болезнь, от которой не поможет лекарство.

Страх. Панический ужас — способно ли это когда-нибудь закончиться?

Не вернуть, нет, никогда больше не вернуть.

Когда внешнего холода будет мало и захочется промёрзнуть ещё и изнутри, дабы затоптать последние остатки тепла и спокойствия — читайте, а лучше прослушивайте аудиокнигу.

Небольшой и грустный рассказ о девушке Фросе, у которой муж отправился в командировку на Дальний Восток. А она грустит и скучает. Вся её жизнь зациклена на нём. Ей нравится всё то, что и ему. Для неё важно всё, что важно для него. Она привыкла его любить и хотела взаимности. А без него плохо. Фро не знает чем себя занять. Как он уехал, всё стало ей не в радость. Она даже пошла на хитрость, чтобы вернуть благоверного.

У её супруга свои интересы. У него есть образование, работа, электрические приборы, механизмы и планы поехать в Китай. Только вот в его мечтах жене отведено не самое главное место.

Ещё один герой – отец Фроси, машинист поезда, который выйдя на пенсию продолжает работать. Он помешан на своей службе, постоянно ждет вызова, надеется, что будет кому-нибудь нужен.

Вот такая вот трагичная история о семье, которую и семьёй назвать сложно, потому что каждый сам по себе.

У меня нет слов. Что бы я ни старалась написать, слов все равно не хватит. Слез тоже нет, зато внутри такое ощущение, будто все сжалось и завязалось узлом.

Малюсенькая повесть о голоде в СССР 30-х годов, каждое слово которой режет больнее ножа.

Я не буду врать, что у меня получилось все это представить. Я совершенно ничего не могу представить. У меня просто не укладывается в голове, как можно, будучи 10-ти летним мальчиком, ежедневно видеть такие сцены, просто выходя из дома. И как ужасно начать предпринимать какие-то попытки для исправления ситуации, а через какое-то время осознать, что все тщетно, ничего не поможет.

Я живу в тепличных условиях. Я не знаю, что такое голод, я ни разу не видела умирающего от голода человека. Совершенно то же самое я могу сказать и о всех своих знакомых. Для нас те события - пара параграфов в исторических книгах, что-то очень далекое и невообразимое. Мы смотрим на эти холодные, ужасающе большие цифры, отображающие количество погибших, и думаем: "Да, это страшно. Да, это ужасно. Но это было давным-давно и никогда не повторится".
Увы и ах, человечеству свойственно наступать на одни и те же грабли по несколько раз. И чтобы снова не наступить на эти, необходимо читать такие произведения. Необходимо время от времени вспоминать, что происходило раньше на нашей земле, с нашими предками, и наконец по достоинству оценить ежедневный теплый обед и уютный дом.

Дальше...

В пыльной Москве старый дом в два витражных окошка
Он был построен в какой-то там –надцатый век.
Рядом жила ослепительно-черная Кошка
Кошка, которую очень любил Человек.

Нет, не друзья. Кошка просто его замечала –.
Чуточку щурилась, будто смотрела на свет
Сердце стучало… Ах, как ее сердце мурчало!
Если, при встрече, он тихо шептал ей: «Привет»

Нет, не друзья. Кошка просто ему позволяла
Гладить себя. На колени садилась сама.
В парке однажды она с Человеком гуляла
Он вдруг упал. Ну а Кошка сошла вдруг с ума.

Выла соседка, сирена… Неслась неотложка.
Что же такое творилось у всех в голове?
Кошка молчала. Она не была его кошкой.
Просто так вышло, что… то был ее Человек.

Кошка ждала. Не спала, не пила и не ела.
Кротко ждала, когда в окнах появится свет.
Просто сидела. И даже слегка поседела.
Он ведь вернется, и тихо шепнет ей: «Привет»

В пыльной Москве старый дом в два витражных окошка
Минус семь жизней. И минус еще один век.
Он улыбнулся: «Ты правда ждала меня, Кошка?»
«Кошки не ждут…Глупый, глупый ты мой Человек»

Страшно, ужасно, параноидально. А какими еще могут быть откровения психически больного человека? 

Я паниковала вместе с ним, боялась и ждала, чтобы его видения не повторились. Но Красная корона появляется вновь и вновь. Красная, как кровь, как клубок тех ужасов, что он пережил во время гражданской войны. Корона, как та, что полетела с головы царя; как погребальный венец. Именно это я вижу, находясь в здравом уме, а что тогда видится в Красной короне ему, обреченному на вечные мучения и вечный страх? Несдержанное обещание, старуха-мать, невинные жертвы, да мало ли что еще...

Недавно я начала в переписке длинный спор со своей бывшей няней, основанный на моем утверждении, что я ненавижу всех революционеров, но тех, кто строил Советский Союз, - я ненавижу и презираю особенно. Она доказывала мне, как плохо было при царизме и как хорошо при СССР, и что люди герои, если они сражались за свободу.

Я скину ей ссылку на этот короткий рассказ. Рассказ о том, как хорошо было при СССР, и о том, за какую свободу когда-то сражались эти герои.

Это страшная и пронизывающая книга. Об ужасе, о несправедливости, о строе. О времени, когда разлагались умы. И когда ничего уже нельзя было спасти, потому что уже поздно. Нельзя накормить всех голодных. Только свою совесть, заткнуть ей рот коркой хлеба, скормленной облезлой дворняжке.

Сильное и очень символичное произведение.

Прочитано в рамках ТТТ (июнь-август 2013): 2/9.