Застигнутые революцией. Живые голоса очевидцев

Арно Дош-Флеро был свидетелем настоящей «бури красноречия», когда «десятки тысяч людей собрались, чтобы поддержать требование мира - без аннексий и контрибуций». К сожалению, некоторые ораторы считали, что эти слова являлись названиями городов, и призывали своих слушателей «не дать России захватить Константинополь, Аннексию и Контрибуцию». Элла Вудхаус вспоминала, как её горничная с жаром провозглашала: «Мы хотим мира. Нам не нужны какие-то два румынских города, Аннексия и Контрибуция. Мы устали от войны».

Чопорный сэр Джордж Бьюкенен был напуган тем неуважением, которое теперь проявляли рядовые солдаты в поездах. Он видел, как они «набивались толпой в вагоны первого класса и ели в вагонах-ресторанах, в то время как офицеры были вынуждены ждать». Офицеров унижали при каждом удобном случае. «Я видел, - вспоминал Исаак Маркоссон, - как уважаемые генералы, с нашивками на рукавах за ранения на двух войнах, держались в трамваях за ременные петли, в то время как все места были заняты ухмылявшимися, а иногда и откровенно глумившимися солдатами».

Американский военный летчик Берт Холл тоже был уязвлен подобной утратой уважения. 3 марта он видел на ж/д станции, как один престарелый генерал хотел перекусить. Солдаты начали делать в его адрес оскорбительные замечания, а когда генерал обратился к вооруженной охране, та схватила самого генерала, вывела на улицу и повесила. Берт Холл знал этого генерала: «Он был хорошим стариком, один из немногих специалистов в области артиллерии во всей России».

Николая неоднократно предупреждали о росте угрозы для престола; его дядя, великий князь Николай Николаевич, просил его повлиять на жену, чтобы та прекратила наносить ущерб репутации монархии, вмешиваясь в дела правления. «Вы стоите на пороге новых неприятностей»,-предостерегал он. Сэр Джордж Бьюкенен был того же мнения: «Если император продолжит защищать своих нынешних реакционных советников, боюсь, революция будет неизбежна».

Убийство Распутина казалось единственным решением всех проблем, той панацеей, которая позволила бы предотвратить кризис и спасти монархию от катастрофы.

В ночь с 16 на 17 декабря 1916 г Распутин исчез. Посол Морис Палеолог вспоминал, что «прыжки, пируэты и «арабески» Смирновой, не смогли превзойти по своей фантастичности те истории, что передавались из уст в уста» о заговорах с целью отстранения императрицы и её «друга» от власти. «Посол, мы вернулись во времена Борджиа»,-сообщил ему итальянский дипломат.