Цитаты из книги A Conjuring of Light

“Anoshe was a word for strangers in the street, and lovers between meetings, for parents and children, friends and family. It softened the blow of leaving. Eased the strain of parting. A careful nod to the certainty of today, the mystery of tomorrow. When a friend left, with little chance of seeing home, they said anoshe. When a loved one was dying, they said anoshe. When corpses were burned, bodies given back to the earth and souls to the stream, those left grieving said anoshe. Anoshe brought solace. And hope. And the strength to let go.”

– Но я не обязана тебя убивать, – сообщила Джаста, корабль которой кишел убийцами. – Ты воровка, а я пират, но мы с тобой одной крови. Мы – стальные ножи. Я вижу это в тебе. Ты не из этих. Сама знаешь, что ты не одна из них. Тебе с ними не по пути.
– Ты ошибаешься.
– Можешь притворяться сколько хочешь, – оскалилась Джаста. – Смени одежду, выучи другой язык, измени лицо. Но ты всегда останешься ножом, а ножи годятся только для одного. Чтобы резать.
Лайла позволила рукам бессильно упасть вдоль тела, как будто слова предательницы заворожили ее. С пальцев капала кровь, а губы почти беззвучно шептали слог за слогом – Ас атера. В лязге оружия со всех сторон заклинание было совершенно не слышно.
– Может, ты и права, – произнесла Лайла вслух, и улыбка Джасты стала шире.
– Я знаю, как отличить нож в толпе, всегда это знала. Я могу научить тебя…
Лайла сжала кулак, призывая дерево, и ящики за спиной капитанши накренились и рухнули на нее. Она резко обернулась, попыталась увернуться, но заклинание, беззвучно сказанное Лайлой, уже сработало – Ас атера, «расти» – доски палубы крепко обхватили ноги Джасты до лодыжек и зажали в тисках. Ящики придавили капитаншу сверху, и она упала под их тяжестью.
Джаста придушенно ругалась на языке, которого Лайла не знала; ее нога, придавленная к полу, с хрустом сломалась.
Лайла присела рядом на корточки.
– Может, ты и права, – повторила она, поднося кинжал к горлу капитанши. – А может, и нет. Мы не выбираем, кем нам быть, но выбираем, что нам делать.

– Старуха снова взяла со стола часы, словно взвешивая их в ладони. – Знаешь, я редко принимаю в дар вещи без магической силы, но мало кто осознает, что человеческая память налагает на предметы собственные заклятия. Она оставляет на вещах письмена не хуже магических, и эти письмена могут ожить, если знать, как их оживить. Другой город. Другой дом. Другая жизнь. И все это таится в простейшем предмете, в какой-нибудь чашке, плаще, в серебряных часах. Прошлое обладает огромной силой, ты согласна?
– Прошлое проходит.
Маризо бросила на нее блеклый взгляд.
– Я умею отличать правду от лжи, мисс Бард.
– Я не лгу, – отозвалась Лайла. – Прошлое проходит. Оно не остается жить в какой-нибудь вещи. И уж точно не живет в предмете, который можно отдать. Если бы это было так, я бы сейчас отдала вам всё, чем я была, всё, что я есть. Но вы не можете этого у меня забрать, даже в качестве платы за вход на ваш рынок. – Лайла постаралась успокоить колотящееся сердце. – Всё, что вы можете забрать – это серебряные часы.