Journal, 1942-1944

«J'ai porté la tête haute, et j'ai si bien regardé les gens en face qu'ils détournaient les yeux. Mais c'est dur. D'ailleurs, la majorité des gens ne regardent pas. Deux gosses dans la rue nous ont montrées du doigt en disant : «Hein ? T'as vu ? Juif.» Mais le reste s'est passé normalement. Je suis repartie pour la Sorbonne ; dans le métro, encore une femme du peuple m'a souri. Cela a fait jaillir les larmes à mes yeux, je ne sais pourquoi.»«Pourquoi suis-je si inquiète ? Objectivement, il y a d...

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,4

84 оценки

5
56%
4
36%
3
8%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 103Хотят прочитать 379

Рецензии

Champiritas
22 февраля 2024
Когда никто ничего не знает о чужих страданиях
Ne pas savoir, ne pas comprendre, même lorsqu'on sait, parce qu'une porte reste fermée en vous, la porte qui, en s'ouvrant, laisse enfin réaliser la partie de ce qu'on savait simplement. C'est l'immense drame de cette époque. Personne ne sait rien des gens qui souffrent.
Периодически читаю воспоминания и дневники жертв холокоста. Иногда в них находишь то, что не хватает тебе в данный момент – философию, размышления о жизни и судьбе, рассуждения о силе духа, возможность посредством чтения чужих дневниковых записей залезть в душу к самому себе. Дневник Элен - очень хороший пример такого чтения.
Признаюсь, поначалу записи показались мне несколько скучными. Даже прочитав вступительные строки от Патрика Модиано, я не совсем понимала, о чём и о ком речь. Повествование Элен вначале полно каких-то лиц, бытовых событий, записей о разговорах, прогулках, повседневных радостях, которые скрашивают ей гнетущую реальность. Тут складывается впечатление (да скорее всего, так оно и есть), что дневник этот не был предназначен для публикации, это всего лишь средство излить душу, о чём Элен неоднократно повторяет. Я бы ещё добавила, что если читающий эту рецензию знаком с французским языком, да не откажет он себе в удовольствии читать оригинал! Так более ярко прочувствуется грустная красота Парижа, того самого, который для Элен удивительным образом сочетал мрачное небо и романтику своих старых узких улочек, разделяя с ней её грусть и мысли о несправедливости жизни. Город здесь будто ещё одно действующее лицо, которое присутствует, но всё время молчит.
Где-то при чтении с половину дневника вообще создаётся впечатление, что речь не о холокосте и не о нацистах. До тех пор, пока не появляется пресловутая жёлтая звезда…. Это далеко не первое свидетельство жертвы холокоста, с которым я знакомлюсь, и надо сказать, что всё, что я читала до этого, полно жутких подробностей. Элен же не рвёт себе душу повторением всего того ужаса, что ей приходилось пережить, а на какое-то время она вообще бросает своего безмолвного собеседника и не изливает на бумагу свою боль. Где-то вообще лаконично запечатлена всего одна запись в два слова. Однако здесь есть несколько эпизодов, раздирающих в клочья душу. Один из таких - о плачущей арабской девчушке, которая инстинктивно звала маму, её, двухлетнюю забрали у родителей, а потом и у опекунши и отправили в лагерь. Сцен с детьми тут несколько. И, право, читая такое, хочется согласиться с теми суждениями о варварстве немцев, которыми делится Элен на страницах своей рукописи.
Есть здесь и о религии, Христе. Я хоть далека от всего этого, но мне это не помешало понять автора. Но цитат я выделила для себя хоть и не так много, но зато они точно попали мне в самое сердце.
Послесловие не рекомендую пропускать, так как там вы узнаете о судьбе её родственников и возлюбленного – Жана, того самого, что отправлял ей открытки и лавандовое мыло. Там и о самой Элен и её судьбе. То, на что она надеялась, было близко! Если бы тот «невероятный запас прочности», о котором она писала, не иссяк и продлился бы чуть дольше!
Мой совет – читайте, не пожалеете.

La résistance humaine a des ressources incroyables. Jamais on n’aurait pu croire que nous supporterions ce que nous supportons.
Человек наделен невероятным запасом прочности. Кто бы мог подумать, что мы способны выдержать то, что выдерживаем сейчас?

Читать далее
81 понравилось
671
valeriya_veidt
9 августа 2017
И всё равно я верю в победу добра над злом. Пусть сегодня всё опровергает эту веру. Всё стремится внушить мне, что настоящую, ощутимую, реальную победу одерживает сила. Но душа моя отметает очевидность. Откуда такая неискоренимая вера?
Потребовалось целых 64 года, прежде чем мир узнал, кто такая Элен Берр. Мне кажется, моё восприятие ужасов нацистского режима не было бы настолько полным и глубоким, если бы однажды Мариэтта Жоб не разыскала подлинник дневниковых записей своей родной тёти и не решилась пройти долгий путь к их изданию. И я в который раз мысленно благодарю неравнодушных людей за то, что они делают.
В самом начале моего отзыва на книгу стоит отметить, что Элен Берр целенаправленно вела записи, чтобы по окончанию войны остались задокументированные свидетельства фашисткой оккупации Франции.

Итак, я должна писать, чтобы потом, позднее люди увидели, что это было за время.
Элен начинает вести дневник в возрасте 21 года. Первая запись датирована 07 апреля 1942 г. Пока ещё молодая девушка не осознаёт грозящей опасности для себя и своих близких. Элен влюблена в парня по имени Жан Моравецкий, её переполняют силы, она весела, легка на подъём. Элен изучает русскую и английскую литературу в Сорбонне, пишет диплом, работает в библиотеке, музицирует. Она мечтает, как и другие парижанки, о светлом будущем.

Вскоре Элен прерывает свои записи на 10 месяцев – до 1943 года. Вторая часть дневника кардинально отличается от первой: нет былой лёгкости, романтичности, непринуждённости. Да, девушка по-прежнему полна надежд, но теперь её записи – страшные свидетельства времени.

И сегодня я надену жёлтую звезду. Две стороны нынешней жизни: светлое утро – воплощение свежести, молодости, красоты и желтая звезда – порождение варварства и зла.
Удивительно, но меня не покидает ощущение, как будто я лично знакома с Элен Берр. В том, что она была искренней, – сомневаться не приходится. В том, что доброй, – доказывает её подпольная деятельность по благоустройству детей-сирот, чьи родители однажды были депортированы фашистами. Элен всё также неугомонна. Она пытается вести «нормальный» образ жизни, на этот раз всем сердцем ощущая ужасы происходящего.

Теперь депортируют целыми семьями – с какой целью? Создать в Польше государство евреев-рабов? И они думают, что эти несчастные люди, чьи предки укоренились здесь, некоторые – пять веков тому назад, не будут всеми силами стремиться назад?
Большое сердце Элен греет меня – человека, читающего её записи, – через время и страны, сквозь разность языков и культур. И хотя я знала, что молодая девушка прекратила вести дневник в 1944 году (последняя запись датирована 15 февраля), я всё же не могла отогнать от себя надежду на то, что она спасётся…

Я боюсь за других, за всех, кого арестовывают каждый день, и за тех, кто это уже прошёл. Я болею чужой болью. Если бы это касалось только меня, было бы легко. Я никогда не думала о себе, а сейчас и подавно не собираюсь. Мне причиняет боль всё вместе, вся эта чудовищная фабрика жестокости, сама депортация.
Элен была арестована вместе с родителями утром 08 марта 1944 года, а 27 числа депортирована в Берген-Бельзен, где погибла... За пять дней до освобождения концлагеря англичанами.
За. Пять. Дней.
Знаете, как? Элен болела тифом и в одно утро не смогла встать на работу. За это её до смерти избила женщина-надзирательница. Лучше бы я этого никогда не узнала. Потому что данный факт заставляет поверить в несправедливость и жестокость этого мира.

Дойду ли я до конца? Этот вопрос звучит всё страшнее. Дойдем ли мы до конца?
В конце книги приводятся письма Элен Берр своей сестре; записки, переданные близким уже в депортации. А ещё дневниковые записи девушки завершают воспоминания её жениха Жана Моравецкого, которые так тронули моё сердце, что мне захотелось стать достойной книги, которую, к счастью, всё-таки сумела опубликовать племянница Элен.

Для меня Элен была символом силы – той светлой силы, которая и есть сама красота, гармония; притягательность, верность, надежда и честность. Всё это погибло. Смерть отняла не только женщину, которую я любил, но нечто большее: душу, столь близкую моей...

Читать далее
32 понравилось
715
NeoSonus
24 февраля 2021
"Душа как раскаленный уголь"
«Человек наделен невероятным запасом прочности. Кто бы мог подумать, что мы способны выдержать то, что выдерживаем сейчас?»
Моя эмпатия имеет предел. Я не представляю каково это – жить в постоянном страхе и неизвестности перед будущим.
Каково это – носить желтую звезду и чувствовать обжигающие взгляды окружающих.
Каково это – знать, что твои лучшие друзья попали в облаву, что твоих соседей депортировали, что твоя коллега уже в польском лагере. Знать, что лично ты избежала этого по чистой случайности.
Каково это – думать, что война закончится вот-вот. Может быть, через полгода. А оглядываясь назад, понимать, что думала так же и год назад.
Каково знать, что ты скоро умрешь. И речь не о философии и смерти как таковой. Речь о восприятии без иллюзий собственного будущего в оккупированной стране.
Каково слышать новости о депортированных, совершенно безумные слухи о том, что людей убивают целыми составами, отравляют газом, отправляют проверять мины своими телами, истязают…
«И подумать только, что каждый, кого арестовали сегодня, вчера, даже прямо сейчас, обречен на эту страшную участь. Что это еще не закончилось, а продолжается и продолжается с какой-то сатанинской регулярностью».
Понимание, что Элен Берр живет в самом эпицентре событий, в который раз заставляло вчитываться в ее дневник внимательней. Помнить, что стоит за историями о друзьях и музыке, читать между строк о книгах и университете, о родителях и сердечных метаниях. Это мог бы быть обычный дневник восторженной юной девушки, которая ищет себя, пытается разобраться в собственных чувствах, если бы не одно Но. Кем и когда написаны эти строки. И я так благодарна за вступление к дневнику! Патрик Модиано настраивает восприятие читателя на нужную волну, он позволил мне быть внутренне готовой ко всему и лучше понимать саму Элен.
Утилитарной пользы, значимости, которая появляется, когда дневники пишут люди осведомленные, в силу служебного положения знающие о событиях не понаслышке, здесь нет. Ценность этих записей как раз в том, что это взгляд изнутри. И конечно, это очень важно. Сама Элен не устает поражаться, что окружающие не понимают, не знают, не видят, что творится рядом с ними. И на полном серьезе рассуждают о том, что евреев и правда, слишком много, и ведь не всех депортируют, а только тех, которые сами виноваты. «За дело». А истерзанная Элен задается вопросом – за какое такое дело фашисты забрали в лагерь двухлетнего ребенка? Или глубоко беременную женщину? Или полупарализованного пожилого мужчину? Элен Берр пишет свой дневник не только для себя, она пишет его для таких вот людей, которые не знают и не понимают.
«Это было два года назад. Дурно становится, как подумаю, что прошло уже два года, а этот кошмар все длится. Складываю месяцы в годы, они превращаются в прошлое, и мне кажется, плечи мои вот-вот сломаются»
15 февраля 1944 года Элен Берр сделала последнюю запись.
Читать далее
23 понравилось
379