Игрок. Повести. Рассказы

На темы вселенской любви, добродетельного смирения и искупительного прощения по поводу "Села Степанчиково и его обитателей" писать я не стану, потому что ничего этого в данном произведении не вижу. Здесь действительно есть нечто похожее с виду, что с успехом можно выдать за вышеозначенный набор, но, если копаться в этом, то придется нереально утомлять чужие глаза и мысли невоздержанными по объему текстами.

Потому, буду отталкиваться не от надуманных тем, а от истоков, от названия произведения, того, что изначально имел в виду Достоевский. Почему же в названии есть, собственно, само село Степанчиково и есть его обитатели? Вполне достаточно и этого вопроса. Наша ведомая паства, которая любит со знанием дела определенным образом развесить уши, доверчиво взирает на любого гладко говорящего брехуна - это и есть село Степанчиково. Это и есть наша Россия. Правда, сейчас она в основном все эти села побросала и сбежала в близлежащие райцентры.

Центральным персонажем произведения действительно кажется пустобрех и позер Фома Фомич Опискин, один из "обитателей" села, к самому селу отношения не имеющий. Мне же он видится фигурой второстепенной. Он мягко стелет со своей импровизированной трибуны, находясь в постоянном поиске аудитории, чтобы заряжаться энергией от нее самому и тренироваться на свободных ушах. Люди же... жалеют его.

Он это, конечно, понял, беззастенчиво пользуясь предоставленными возможностями, но народ этот явно не его, он здесь инородное тело. Ему бы какую-нибудь германскую аудиторию, там бы он пришелся очень ко двору, не сейчас, так чуть попозже, визгливо брюзжа слюной с броневика. Взгромоздившись на шею Егора Ильича Ростанева, барина села Степанчиково, он и здесь ищет путь к его душе и тоже его не находит.

Любит ли Ростанев Опискина? Мне видится, что нет. Его отношение базируется на стыдливой добропорядочности, том, что всегда есть в избытке у каждого центрального персонажа любого произведения Достоевского. Так зачем вообще понадобился Фома Опискин в "Селе Степанчиково"?

На мой взгляд, дело вовсе не в нем. Исключительно интуитивно Федор Михайлович в этом своем произведении обратился к человеку, который, если когда и проскальзывал в других его трудах (например, Ипполит в "Идиоте"), то никогда не занимал там сколь-нибудь важного места. По той простой причине, что Достоевский сам никогда не воспринимал его всерьез, не находил для него места в своем сердце, только пользовался создаваемыми подобными людьми ситуациями. Вернее, одной ситуацией, больше и не нужно.

Что делает автор дальше, - он берет двух абсолютно одинаковых героев, созданных по своему образу и подобию. Главного, от лица которого и идет повествование и Ростанева, который у нас постоянно перед глазами и проводит наичистейший опыт, в белых перчатках с абсолютно стерильными мышами. Легко жалеть того, кого любишь. Легко жалеть того, кого ненавидишь. А мы посмотрим - что ты будешь делать, если на человека тебе наплевать. Здесь и проявится твоя настоящая сущность.

Потому я и думаю, что "Село Степанчиково и его обитатели" - это возможность прежде всего для самого Достоевского проявить себя в открытом пространстве, в чистом поле, где ничто на тебя не влияет, ничто не угрожает, кроме самолично тобою же воздвигнутых противотанковых заграждений и церквей-однодневок. Более того, продублировав самого себя, заимев двух одинаковых героев, списанных с собственной личности, писатель получил возможность ясно и максимально беспристрастно посмотреть на себя со стороны.

Нигде, пожалуй, ни в одном произведении Федора Михайловича, мне не попадались настолько объективные и искренние описания, которые автор давал самому себе. Например, "это был один из тех благороднейших и целомудренных сердцем людей, которые даже стыдятся предположить в другом человеке дурное, торопливо наряжают своих ближних во все добродетели, радуются чужому успеху, живут, таким образом, постоянно в идеальном мире, а при неудачах прежде всех обвиняют самих себя". Вот еще, "Жертвовать собою интересам других – их призвание. Иной бы назвал его и малодушным, и бесхарактерным, и слабым. Конечно, он был слаб и даже уж слишком мягок характером, но не от недостатка твердости, а из боязни оскорбить, поступить жестоко, из излишнего уважения к другим и к человеку вообще."

Если бы писатель таким образом описывал сам себя, то выглядело бы это не очень скромно. Но в итоге в произведении действительно только один герой и зовут его Федор Михайлович Достоевский. С точки зрения самоидентификации, как мне видится, это, пожалуй, одно из самых грамотных произведений в мировой литературе. А Фома Фомич Опискин где-то там заливается соловьем, кричит петухом, завывая на все лады. Он как был обычным клоуном, так им и остался. Его всего лишь использовали. Это в общем-то правильно.

На меня произвело впечатление, как, впрочем, и всегда, способность Достоевского описать незнакомого человека, понять его сущность. Ладно бы, к Опискину были бы какие-то чувства, а здесь он по существу человек пришлый. Лично мне всегда Фома Фомич казался чем-то развлекательным, за стол я бы его не пустил, а беготню дядюшки за ним можно бы было принять за нечто совершенно нездоровое. Витиеватое манерничание героев у Достоевского постоянно, здесь его тоже много, все делается через одно место, в Казань едут через Сингапур, но по причине того, что не появилось еще той самой конкретной женщины, что в мгновение ока всех построит и наведет порядок. Впрочем, "Село Степанчиково" написано еще до появления великих творений Федора Михайловича.

Невероятная палитра разных персонажей вовсе чудна и переливчата. Здесь тот самый Видоплясов, что мечтает зарифмовать собственную фамилию (Кот Матроскин явно эту книгу читал). Меня всякий раз радует потешный образ Бахчеева, толстяка-ворчуна. Крестьяне учат французский, а за Татьяной Ивановной носится свора оголтелых женихов. В общем, прекрасный труд, читайте Достоевского, нет ничего лучше.

Ключевой фразой "села Степанчиково" можно считать высказывание Ростанева на тему, что "во всяком человеке больше добра, чем кажется снаружи". За несуществующую Варвару Степановну хочу ответить ему, что во всяком человеке также больше плодородного гумуса, чем кажется снаружи.

Всё-таки мне по-прежнему ещё достаточно тяжело читать русскую классику. То ли это школьная травма, то ли зарубежка мне интереснее. Впрочем, мне уже не хочется закрыть книгу на первой же главе, а это - успех!
В «Игроке» Достоевский рассказывает нам истории нескольких героев, которые в большей или меньшей степени крутятся вокруг игры в рулетку. Саму же игру он описывает так ярко, детально и увлекательно, что даже не зная из аннотации, что это частично автобиографичное произведение, читатель обязательно это заподозрит. В какой-то момент мне даже показалось, что все эти Алексеи Ивановичи, Полины, генералы и бабуленьки просто второстепенные персонажи, почти что декорации для главной героини - Игры. Вообще герои мне показались несколько схематичными, набросанными специально для конкретных ситуаций. Действия Полины на протяжении всего романа остались для меня за гранью понимания, пляски генерала вокруг мадемуазель Бланше, хоть и были, в общем-то, понятны, но ничего, кроме жалости не вызывали. А вот сама мадемуазель вызывала почти что восхищение - наравне с бабуленькой - эти персонажи, по крайней мере сами решали, что им делать, сами ошибались или получали желаемое, и признавали свои ошибки. А вот Алексей Иванович почти с самого начала добрых чувств не вызывал - весь его этот кураж, якобы любовь к Полине, любовь к рулетке и подведение смысла своей жизни к ней, ненависть к французам - весь этот коктейль только лишь раздражал.

Никто не знает "Село Степанчиково". Никто. Так же, как никто не знает село Екатеринославка, в котором я живу. Все знают только идиотов, братьев и бесов. И абсолютно зря. Потому что я получил огромное удовольствие в области головного мозга, читая эту повесть. Да, она, пожалуй, в большей степени игривая, чем знаменитые романы автора, и несёт в себе меньше потайных смыслов, но если оценивать книгу по эстетическому воздействию, то я бы поставил 6.0.

Речь о ГГ, о Фоме Фомиче Опискине. Сам автор не стесняется в выражениях, называя его "тварью", "идиотом" и т.д. Согласен, друзья. Низкая душа, как говорит сам рассказчик. Забегаю вперёд и скажу, что когда смотрел фильм, попытался взглянуть на эту фигуру иначе: злоба к нему поутихла, и я попытался по-настоящему понять его, проникнуться его судьбой, нащупать мотивацию его поступков. В целом, мне это удалось, и я взглянул на него другими глазами. "Дорвавшись", получив в свои руки власть управлять окружающими, он мог поступить иначе. В этом и проявилась его "низость" и малодушие - "как фурий", он принялся унижать и верховодить местными (пусть они и сами не подозревали об этом). Давайте же, после того, как отобразили пороки и недостатки героя, извлечём из нутра своего хоть немного благородства и пожалеем его. Вера в человеческое добро у человека, который при генерале слыл придворным шутом и любыми унижениями зарабатывал свой кусок хлеба, безвозвратно потеряна.

• Где, где она, моя невинность? - подхватил Фома, как будто был в жару и в бреду, - где золотые дни мои? где ты, мое золотое детство, когда я, невинный и прекрасный, бегал по полям за весенней бабочкой? где, где это время? Воротите мне мою невинность, воротите ее! [...] Где, где они, те дни, когда я еще веровал в любовь и любил человека? - кричал Фома, - когда я обнимался с человеком и плакал на груди его? а теперь...

  А теперь он не любит человека. И, на мой взгляд, имеет маленькое, прям таки щепоточку, но всё же - право поступать так, как однажды поступали с ним, и изгаляться над жителями Степанчикова. Мы ведь почему то не ругаем генерала, который держал у себя шута-Фому, не клянём Ежевичкина, который стал шутом уже у самого Фомы, а спускаем всех собак на Опискина, который этого, несомненно, достоин, но который заслуживает снисходительности ещё и в связи с преображением, происходящим с ним в конце. Напомню: он мог продолжать гнуть свою линию, а вместо этого благословил полковника и Настю. Разумеется, он сделал это с тонким расчётом - чтобы уж теперь вовеки воцариться в Степанчикове - не без этого. Детали же нам скажут, что Фома Фомич всё таки изменился: стал мягче, терпимее. Например, вопрос на засыпку: зачем в повести Коровкин? А затем, что в начале Фома, потирая руки, обещается "проэкзаменовать" Коровкина, когда тот приедет, и поставить, так сказать, того на место; в конце же Коровкин является вдрызг пьяным - какой! какой повод для Фомы (который запретил танец потому, что он якобы восхваляет пьянство) для криков и нравоучений! И - Фома лишь только весело смеётся! А знаете чем заканчивается фильм? Тем, что на дворе слышится музыка, Фома встаёт с кресла - и давай плясать комаринского!!! а за ним уж и все - в пляс!!!

  Потому и говорю только о Фоме, что это уникальный образ в русской литературе. Перекликается он с образом Иудушки Головлёва - своими недюжинными ораторскими способностями (что является одним из ответов на мой вопрос во время чтения: "Зачем они слушают этого дурака и не прогонят его?") и умением выдать чёрное за белое, и наоборот. А ещё я вспомнил Джеймса Броуди. Опискин и Броуди - это единственные 2 героя в литературе, кого мне хотелось, чудесным образом попав на страницы книги, задушить собственными руками! В этом смысле данная повесть - хорошая проверка на доброту и терпимость: если вы чувствуете, что надо перестать злиться и попытаться "понять и пррростить" героя, значит в вас ещё осталось что-то светлое.

  А вся повесть перекликается со стилем Гоголя, как в стилистическом, так и в языковом плане. Я всё талдычу о натуре ГГ, но ещё ни слова не сказал о том, что повесть оооооочень смешная (что тоже весьма гоголевская черта: симбиоз трагедии и юмора)! "Ваше превосходительство", белый бычок, французский язык, безумец, вопли Видоплясова... Да это в миллион алых роз смешнее всего того, что нам показывают по ящику!

  А по монитору ноутбука мне показали замечательную экранизацию этой повести 1989-го года со Львом Дуровым в роли Фомы. Очень естественно, живо, ярко, по тексту и с потрясающей игрой Дурова, которому отдаю дань огромного уважения, и которого мы будем помнить как чрезвычайно талантливого актёра и, судя по разным телепередачам, как прекрасного человека. Я и не подозревал такого совпадения, что начну читать повесть и при скором просмотре фильма вспомню о его недавней кончине. Вечная память!

  А закончить хотелось бы словами Перепелицыной, которые видятся отличным предисловием ко всему творчеству Достоевского:

• Господи! Какие страсти-с!

Рано или поздно слабость порабощает. А зависимость - уничтожает.

Происходит это только со слабыми и подверженными влиянию людьми? Пожалуй, нет. Это может произойти с каждым...

Это-то и показал в своей книге Достоевский, со всей ясностью и жестокостью. Это правило оказалось верным и для Генерала, и для графини, и для ГГ (Алексея Ивановича).

Скажу честно, все герои книги показались мне безумными. Но может так мы и выглядим со стороны, страстно захваченные чем-то: любовью, игрой, работой. Не хотелось бы увядеть себя в зеркале в такой момент.

Понравился язык, герои прям стоят перед глазами, что случается не часто.

И да, ничто описанное в книге, не потеряло своей актуальности. В том числе и взгляды на деньги:

С завидной регулярностью наталкиваюсь на такую точку зрения среди знакомых. Эх, время идет, а ничто не меняется.

Читать! Однозначно и с удовольствием

Начало романа меня совершенно не впечатлило. Генеральское семейство со слугами, прихлебателями и кредиторами живёт в отеле вымышленного германского города Рулетенбург. Разнообразие игроков от безделья или от нужды Ремарк описал ярче. У Достоевского же подробнее душевные метания отдельного среднестатистического игрока.
В начале романа читатель прямо-таки впархивает в жизнь генеральского семейства без особых предисловий и расшаркиваний. Сперва трудно разобраться, зачем все они застряли в игорном городе, да еще и с детьми. Особенно после предыдущей книги детей жаль больше всех. Во второй книге подряд они особо никому не нужны. Генеральские дети ещё маленькие и бесправные, автор им слова совсем не даёт. Хорошо бы, если бы они не понимали совершенно творящегося вокруг безобразия.
Сумерки разгоняет внезапно нагрянувшая из самой Москвы не умершая бабуленька, на что семейство очень уж надеялось. Только с появлением бабушки проснулся интерес и угас с её отбытием. Шовинизм рассказчика, учителя Алексея Ивановича, цветёт буйным цветом. В романе попадутся и наглые полячкИ, и щеголеватые пустые французишки, и угловатые англичане, и скупые немцы... Русским, само собой, достанется больше всех. И иностранцы, и русские герои освещают кучу недостатков нации.
В этом небольшом романе уже проклёвываются Настасья Филипповна и Рогожин из "Идиота". Оба странны и безумны в своих поступках. Неприятной Полине, предтече Настасьи Филипповны, скатиться не даст крепкая рука расчетливого англичанина Астлера, а Алексей Иванович из безумия безнадежной любви укатится в бессмысленность игры ради игры. Кроме детей и вовремя соскочившей бабушки, никто из остальных героев симпатичным не показался. Достоевский едко проходится по способам, которыми сколачивают свои капиталы основательные бюргеры, отцы немецких семейств и фамильных предприятий, и практичные французские мадемуазели. Злой роман получился, беспросветный, жалеть и любить там, кроме безмолвных детей, некого.
Начала слушать роман в исполнении Михаила Позднякова, но уши мои взбунтовали и потребовали смены чтеца. Юрий Васильев хорошо сделал свою аудиоверсию. Есть еще несколько радиоспектаклей. В одном из них, самом коротком, отражена лишь линия проигравшейся бабуленьки, самой яркой средней части романа.
Всё же самыми понятными и приемлемыми для меня у Достоевского остаются "Бесы" и монастырские главы "Братьев Карамазовых". Остальное перечитывать не тянет. Однако, знакомство с творчеством Ф.М. продолжается, прочитано ещё далеко не всё.

Ну, с Федором Михайловичем мы уже давно знакомы, много книг прочитано и я знаю, что он может писать юмористические произведения. Я уже как-то писала в рецензии, что уважаю таких авторов, которые могут писать в разных жанрах.
Рассказ "Чужая жена и муж под кроватью" изначально были в виде отдельных произведений. Чуть позже, перед публикацией Достоевский решил их объединить в один. Сюжет для меня, в целом, понятен, вот только оформлен он был запутанно и хаотично, особенно, когда автор не дает героям имен. Кому-то книга покажется смешной, но мне было грустно читать. Главный герой, его автор описывает как господина в енотовой шубе, съедаемый ревностью, подкарауливал свою жену везде где можно. Я его прекрасно понимаю, что такое ревность, это то чувство, когда тебя сомнения съедают изнутри и ты не можешь его унять пока не удостоверишься. У меня муж, когда я у него спрашивала, ревновал ли ты когда-нибудь, отвечал: "нет, потому что ревновать, значит себя не уважать". Помню, эта фраза меня удивила и я ее запомнила. Но вернемся к книге, в итоге этот господин бегал по всему городу в попытках подловить жену, что сам оказался в подобной ситуации.
Оценку я снизила, потому что было перенасыщение диалогов и отсутствие описания самих героев, мне было тяжеловато читать.

Ух, ДОстоевский жжёт. Каждого первого из героев хочется встряхнуть, а некоторым дать в лоб. Сперва слушала старый театральный аудиоспектакль и чуть ли не зубами скрежетала от визгливых женских голосов в компании Опискина. По-моему, актёры перестарались раздражить слушателя, чересчур гиперболизировали, текст и так выразительный.
Затем решила не рисковать с начиткой Ивана Литвинова, он прекрасный чтец, но тоже бы тиятр устроил. Александр Андриенко, конечно, присоединился к эмоциональному чтению, но всё же он больше в расставление язвительных акцентов и так его голос поспокойней.
Обитатели господского дома села Степанчиково - бедлам или сумасшедший дом, как выражается приехавший рассказчик, племянник Сергей. Все пляшут под дудку Фомы Фомича, а тот дудит три песни: "Обидели, унизили меня!", "Меня не уважают и не почитают должным образом" и самая долгоиграющая - "Уйду я от вас, и восплачете!". Цитаты не дословные, а итог его кривлячьих излияний. Честно говоря, к концу их хотелось проматывать.
Часто употребляемые в повести слова - идиот, эгоист - и прочие оскорбления обращены не только к дворне. Ото всех приживальщиков огребает хозяин дома, безвольный Егор Ильич. Заодно огребают дворецкий (или камердинер) старик Гаврила и простодушный дурачок шестнадцати лет Фалалей. Дурачок дурачком, а в финальной главе выяснилось, что без издёвок, господских ужимок и переодеваний Фалалей стал неплохим кучером, на это тоже мозги соображающие нужны и руки из правильного места. Степанчиково - это не Петербург с оживлённым движением, но почему тогда Достоевский наградил Фалалея кучерством, не ради же пустого слова?
Из странненьких обитателей дома ещё выделяются Видоплясов (вот в кого группа названа) и богачка Татьяна Ивановна. В финале у Фомы Фомича проявляются периоды ступора, но я не знаю, было ли целью ФМ описывать реально виденные психические отклонения.
Рассказчик самокритичен к себе. Кроме его едких самонаблюдений, охотно следила за Бахчеевым, но к концу автор сдул ворчливого помещика, что очень жаль. В повести много разговоров, насмешек над реальным учением и псевдоучёностью, суеты, воплей и взаимных унижений. Смеялась я только от замечаний Бахчеева, остальное же мне не смешно, как не смешны были рассказчику ссоры и падения на ровном месте.
Также в повести проглядывают замыслы будущих больших романов: раскидывание денег и отказ от них, принуждение к женитьбе ради сохранения чужой чести, многодетное бедное семейство с унижающимся отцом. Коробили постоянные целования рук, величания и падания на колени, дико так...
Нырком в провинциальную господскую жизнь середины 19 века отдохнула от действительности, за что спасибо Фёдору Михайловичу.

Я только недавно открыла для себя Достоевского совсем другого, не того, к которому привыкла в школе.
Комичная ситуация в рассказе- хочется и смеяться и плакать одновременно.
Такой ситуации конечно не мог придумать наверно никто другой, кроме Достоевского- надо же- двое прячутся под кроватью. И ведь не как в анекдоте, когда двух любовников убирают в шкаф- нет, во всем виновата ревность. Надо же до такой степени ревновать, что приставать к любому встречному, ошибаться этажом выслеживая жену и потом лежать под кроватью.
Бедный Амишка, вот он то не виноват был.
Диалоги просто прелесть. И если представить в лицах , да еще и разными головами- умора.
Жаль, что это рассказ. Я не любитель рассказов,да и большое произведение наверно только выиграло бы по сравнению с малым. Хотя и это неплохо.

Роман написан Ф.М. Достоевским в 1866 году, вскоре после отмены крепостного права и изображает русских за границей, охваченных манией рулеточной игры и прискорбно мало вспоминающих об окружающих реалиях, а тем более о своей родине и своих близких. Текст нервный, торопливый, автор как будто спешил избавиться от собственных лихорадочных наваждений.

Самый колоритный персонаж в романе, безусловно, бабуленька Антонида Васильевна, явившаяся как снег на голову в Рулетенбург и нелепо разметавшая всё своё состояние на зелёном сукне. Ведёт она себя как упрямый деспот, никого не слушая, ни с кем не считаясь, будто всюду она среди своих крепостных. Впрочем, старой барыне уже перевалило за 70, перестраивать её поздно и не удалось никому. Так ведь и никто другой из всей этой русской публики не проявляет ни здравомыслия, ни каких либо положительных устремлений, живут как в чаду, в праздности и пустоте. В первую очередь это относится к Алексею Ивановичу, он молод, умён, образован, с задатками характера, кому как не ему направить бы положительные качества к полезной деятельности, но нет, он позволяет увлечь себя мороку рулетки. Вот и получается во всём романе один только разумный и сдержанный человек, да и тот англичанин – мистер Астлей.

Читая про компанию русских за границей у Федора Михайловича, невольно вспоминается роман «Дым» другого нашего великого русского писателя Ивана Сергеевича Тургенева, который в своём творчестве и мировоззрении являл прямую противоположность Достоевскому. «Дым» написан Тургеневым примерно в то же время, что и «Игрок», через несколько лет после отмены крепостного права и тоже изображает русское общество за границей, и именно также в Германии.

И.С.Тургенев – западник, подолгу живущий за границей, любящий и ценящий европейский комфорт и порядок, в романе «Дым» нещадно ругает русских, их безалаберность, пустые разговоры и шатания по заграницам, неспособность к сосредоточенной и целенаправленной деятельности, сатирически изображает спесь военной и аристократической элиты, холодно рисует женщин из высшего общества как бездушных хищниц, критикует прочую праздношатающуюся и малокультурную публику. Много критики в адрес всего русского. Тем не менее, в финале главный герой произведения Григорий Литвинов, пусть с тяжёлыми усилиями, но сумел преодолеть морок больной любовной зависимости, развеять дым пагубной страсти, он возвращается на родину и находит в себе силы заняться практической деятельностью, понемногу начинает выстраивать себя и жизнь вокруг себя.

Забавно, что у западника Тургенева в посткрепостнический период показан хотя бы один достойный человек, который преодолевает себя, своё болезненное наваждение и понемногу возвращается в реальную русскую жизнь, чтобы преобразовывать её хотя бы в том малом, что у него под рукой. У славянофила Достоевского в тот же период в «Игроке» не нашлось ни одного персонажа, кто подал хотя бы малую надежду на возрождение здоровых сил в русской жизни.

Удивительно все-таки, как с возрастом меняются наши представления о знакомых с детства русских классиках. Какая ассоциация возникала у меня практически всегда при упоминании Федора нашего Михайловича? Конечно же, трагизм, заламывание рук, слезы, лихорадочные исповеди, глубокое погружение в метания души... А за сатиру в моем понимании отвечал в российской классике XIX века, прежде всего, Михаил Евграфович.
Словом, если следовать детским стереотипам, то про село Степанчиково должен был писать Салтыков-Щедрин, а никак не Достоевский...
Правда, после "Господ Головлевых" и "Пошехонской старины" я прекрасно понимаю, что трагичности Михаилу Евграфовичу не занимать, а читать его, пожалуй, даже более страшно, чем Достоевского, потому что за уменьшительно-ласкательными суффиксами и благостной обстановкой бесы скрываются едва ли не более жуткие чем те, которые у Федора Михайловича в романе прямо представлены.
Но вернемся в село Степанчиково. Вполне благополучно на первый взгляд завершившаяся женитьбой история Сережиного дяди при внимательном прочтении пугает немало. Просто потому, что и сам дядя, и его молодая жена остались в Степанчикове рядом с манипулятором Фомой Фомичем, и истеричной генеральшей, со всем этим сонмом многочисленных чад и домочадцев, каждый из которых способен любой день превратить в шум, скандал и "вопли видоплясова"...
Понятно, что сюжет этой истории был мне хорошо знаком. Не только по юношескому прочтению, не просто по пересказам и отсылкам, но и по достаточно буквально иллюстрирующему текст фильму с Александром Лазаревым и блистательным Львом Дуровым. Повесть, к сожалению, практически ничем уже создавшееся общее впечатление не дополнила, и не изменила. Разве что еще раз напомнила, как здорово удался Дурову этот манипулятор-правдолюбец Фома, на фоне которого остальные герои почти пропали. У Достоевского никто не пропадает, каждый чем-то запоминается, что еще раз напоминает существенную разницу между подлинным литературным текстом и любыми его интерпретациями.

Поскольку повесть я слушала, добавлю пару слов об озвучании. Книгу начитал любимый многими актер Иван Литвинов, продолжатель известной династии чтецов. Прочитал достойно. С точки зрения техники речи - никаких к нему претензий. В отличии от многих собратьев по цеху, все ударения на местах, никаких спотыкливых пауз. Но вот актерствование было чрезмерным. Все взахлеб, всё чересчур. Местами я ловила себя на том, что хотелось сделать потише, притормозить его. Потому что за подобной экспрессией отчасти теряется глубина. Потому что вместо повести Достоевского слышишь вопли Видоплясова. Начинаешь невольно за событиями следить, а не за внутренним миром персонажей. :( А в итоге - не страдающий Достоевский, и не трагичный Салтыков-Щедрин, а говорливый Вудхауз, только гораздо менее забавный. Так что любителям классической отстраненно-размеренной манеры чтения рекомендовать могу с большой осторожностью. Наверное, кто-то более спокойный справился бы с этой повестью не хуже, да и слушателя не так напрягал собственной интерпретацией событий.