Медный всадник

5 сентября 1775 года - расцвет правления Екатерины Великой, только что покончено с бунтовщиком Емелькой Пугачевым. Молодая столица, заложенная Петром, продолжает расти и укрепляться. 9 лет назад российский посланник в Париже князь Голицын заключил контракт с французским скульптором Фальконе на создание монументальной статуи первого русского императора. 6 лет назад создана первая гипсовая модель памятника, тогда же в окрестностях деревни Конная Лахта обнаружен "Гром-камень", которому суждено стать постаментом памятника.

И вот, ровно 245 лет назад - утром 5 сентября 1775 года - другой Емелька, по фамилии Хайлов, начинает отливку из бронзы "Медного всадника". Но до торжественного открытия монумента оставалось еще 7 долгих лет, таким образом, от задумки до её воплощения прошло целых 16 лет, невесты успели вырасти.

Я недаром помянул, что статуя на самом деле бронзовая, но стала медной с лёгкой руки Пушкина, который либо не знал наверняка из какого материала исполнен монумент, либо слово "медный" лучше подходит для размера поэмы, которая тоже, кстати, повесть. И именно под этим именем бронзовый Петр стал символом северной столицы и всей Российской империи.

Строки из поэмы-повести стали настолько крылатыми, что их можно цитировать и цитировать, и все они будут близкими и узнаваемыми, многие из них превратились в поговорки. Поэтому я удержусь от излишнего цитирования, а если где и припомню несколько строк, не судите меня строго.

То, что в повести Пушкин первым поднимает тему "маленького человека", которую потом подхватят и разовьют Гоголь и Достоевский, мы знаем еще со школьных уроков литературы. Правда, Пушкин, в отличие от позднейших авторов, представляет "маленького" Евгения в экстремальной ситуации - он и его возлюбленная становятся жертвами одного из самых страшных питерских наводнений 1824 года. Не в состоянии принять удар судьбы, Евгений сходит с ума, обвинив в своих бедах умершего 100 лет назад императора, чья вина состоит в том, что ради геополитических интересов он основал город не в самом удачном месте:

Отсель грозить мы будем шведу, Здесь будет город заложен На зло надменному соседу. Природой здесь нам суждено В Европу прорубить окно.

"Маленький человек" чувствует себя заложником государственной политики, ориентированной на имперские интересы, а не на нужды и чаяния простых людей. Увы, но с той поры для "маленького человека" ничего не изменилось, ни в нашей стране, ни за границей, его - маленького человека - интересы не являются для политиков первичными.

Медный всадник, простирающий вперед руку, существует в ином измерении, не в том, где ютятся лачуги Евгениев и Параш, - он символ власти, а власть безличностна, даже если её представляет сильная личность, вошедшая в историю. Власть руководствуется иными принципами, чем простые люди, она для них холодна и неприступна, от неё веет мертвенной медью. И при столкновению с властью глупо рассчитывать на проявление ею человеческих качеств, но она неумолимо потребует своё, и будет преследовать, пока не получит:

И во всю ночь безумец бедный, Куда стопы ни обращал, За ним повсюду Всадник Медный С тяжелым топотом скакал.

Проблему противостояния человека и власти Пушкин упрятал в мистическую обертку, создав, может быть, первое серьезное сюрреалистическое произведение русской литературы, получившее у литературоведов особую отметку "мистического петербургского текста".

В завершение, несколько интересных наблюдений. Имя главного героя - Евгений - Пушкин использует уже не в первый раз, сначала был Евгений Онегин. Любовь классика к этому имени можно объяснить его специфичностью, три слога с ударением на втором, в эту схему попадают еще Савелий, Арсений, Викентий, Лаврентий, но согласитесь, Евгений среди них самое мягкое.

У "Медного всадника" можно найти некоторую перекличку с другой поэмой автора "Домик в Коломне". Коломна - один из районов столицы, в котором живет и герой "Медного всадника", а кроме того, его возлюбленная носит то же имя, что и героиня "Домика" - Параша.

И, наконец, именно в "Медном всаднике" впервые прозвучало будущее имя российской столицы, которое она получит через 80 лет после написания повести - в 1914 году - Петроград.

Над омраченным Петроградом Дышал ноябрь осенним хладом.

Одно из самых романтических произведений Пушкина, которое, как это ни парадоксально, предрекает закат романтизма. Конечно, до окончательного заката направления еще далеко, идет только 1824 год, но приговор уже вынесен. И под луч пушкинского анализа попадает главный носитель романтического импульса - байронический герой.

Необычайно популярный в начале XIX века герой Байрона - Чайльд-Гарольд породил целую гирлянду подражательных образов. Вот, даже термин специальный в литературоведении имеется - байронический герой. Этот герой вместе с течением, которое он представляет, станет важнейшей вехой мировой и русской литературы. Как раз в русской именно от байронического типа произойдет классический русский тип позднего романтизма - "лишний человек" Пройдя через некоторые пертурбации, он проникнет и в реализм, колоритно засветившись в произведениях Достоевского и Чехова.

Но уже Пушкин в своей поэме выявил все те болевые точки байроновского героя, которые определяют его сущность. В образе Алеко он показывает поверхностность романтической составляющей его личности, и те качества, которые находятся в глубине, но кардинально влияющие на своего носителя.

Алеко, как классический представитель этого типа, необычайно высокомерен, в какой-то степени даже циничен. Во всех его словах присутствует ярко выраженное пренебрежение к людям и правилам общежития, потому он и бежит от своего социума, в поисках некой абстрактной свободы. Являясь идейным изгоем, добровольным скитальцем, он идеально вписывается в формулу Набокова: "не в ладах и с раем, и с адом, и с богами, и с людьми".

Он находит вожделенную свободу в цыганском таборе, она воспринимается еще острее потому, что сопровождается страстной влюбленностью в молодую своенравную цыганку Земфиру, которая тем привлекательнее для Алеко, чем меньше она похожа на оставленных в столичном свете барышень.

Но убегая от "неволи душных городов", он убегает только от внешнего, внутри него самого находится та самая неволя, от которой он бежит. Она сильнее своего носителя, потому что он не видит её и даже не догадывается о ней, а она корежит своего хозяина, превращая его из романтичного революционера в разочарованного мстителя. А мстит он не потому, что его свобода, которой он так жаждал, была ущемлена, нет, он мстит той, которая его "предала". Хорошо, в рамках того социума, от которого ты сбежал, такой подход был оправдан, но здесь же - абсолютная свобода, о которой ты мечтал. Всё так, но есть один подвох, Алеко мечтал о свободе для себя, а не о свободе для всех.

Он не готов к тому, что свобода может распространяться на того, кто ему принадлежит. Он считает, что раз Земфира его любит, значит, она должна быть ему верна, то есть, отказаться от своей свободы. Её выбор повергает его в приступ мстительного негодования, заканчивающегося трагически. Главный конфликт находится в самом байроническом герое, в Алеко, он как тот Ахиллес, который никогда не догонит черепаху, он стремится к свободе, и сам же её отвергает.

Всё вышесказанное не оправдывает Земфиру, но и не делает её виноватой. Просто она другая, она живет в ином измерении, где нет тех морально-правовых обязательств, которые гирями висят на "освобожденном" Алеко. И, если её оценивать по критериям того общества, из которого он сбежал, она выглядит много свободнее, но это мнимая и иллюзорная свобода, потому что цыганский социум просто имеет несколько иные параметры, и в нем полно свое специфической несвободы. Просто столкнулись два мира - две цивилизации, каждая из которых по своему решает вопросы чувственности и собственности. И байронический Алеко расписался своим кинжалом в неспособности принять иное измерение, обрести истинную волю, которая так и остается для него недостижимой вожделенной мечтой, преградой к которой является он сам.

Нельзя не сказать пару слов о Старике, отце Земфиры, который представляет собой высшую мудрость, олицетворяет способность принимать жизнь такой, какая она есть, а, значит, прощать. Но его философия, приобретающая патетическое звучание, выглядит несколько оторванной от жизни, так судить, как он, легко, когда страсти уже отцвели и отгудели. А мне вот вспоминается другое "цыганское" произведение - "Макар Чудра" Горького, в котором не кризис свободы, а её переизбыток приводит к тем же печальным результатам.

Одно из любимейших стихотворений у Пушкина, одно из тех, которое никогда не учил наизусть специально, и вдруг в какой-то момент обнаруживаешь, что знаешь без запинки все 56 бессмертных его строчек. А ведь 56 строчек - это очень даже немало, это целых 7 строф по 8 строчек. Помнится, когда в школьные годы задавали выучить наизусть такого объема стихотворение, оно воспринималось как очень большое.

А тут само выучилось! Правда, надо признать, что 4 строчки, вот эти:

Мчатся тучи, вьются тучи; Невидимкою луна Освещает снег летучий; Мутно небо, ночь мутна.

повторяются три раза, да и написано стихотворение четырехстопным хореем, это тот размер, который чаще всего используется при сочинении частушек, так что неудивительна такая лёгкость запоминания. Однако, простота размера не делает стихотворение простеньким, в нем есть и глубина, и смыслы. Вообще-то, "Бесы" - это баллада, классическая романтическая баллада - путник попадает в сложное положение и борется с природой и судьбой.

Под путником мы, конечно же, понимаем самого автора, и аллегорический смысл описанной метели с участием бесов только подчеркивается тем фактом, что стихотворение написано отнюдь не по горячим следам, то есть, не зимой. Следовательно, замысел долго зрел у автора и искал своего решения. Известно, что над балладой Пушкин начал работать почти сразу после помолвки с Наталией Гончаровой, значит, это май 1830 года, а закончена она была, известно даже точное число, - 7 сентября того же года (это уже "Болдинская осень").

Что отразилось в образе бесов, о которых Пушкин так красочно говорит:

Бесконечны, безобразны, В мутной месяца игре Закружились бесы разны, Будто листья в ноябре… Сколько их! куда их гонят? Что так жалобно поют? Домового ли хоронят, Ведьму ль замуж выдают?

здесь можно предположить всё, что угодно - творческие муки, страх перед окончанием холостяцкой жизни, общественные проблемы российского социума, даже та же чума в Москве, из-за которой поэт застрял в Болдино.

Про общественные проблемы - в советские времена было принято в качестве этих пушкинских бесов представлять царскую администрацию, жандармов, которые устроили реакцию после подавления движения декабристов. Но Пушкин, имевший личных друзей среди декабристов, сам не придерживался столь радикальных взглядов, но, можно предположить, что, повторюсь, если рассматривать образы бесов под углом проблем современного автору общества, бесами могли предстать носители опасных, смущающих умы учений. И то, что через 40 лет Достоевский возьмет заголовок пушкинского стихотворения названием своего романа о революционерах-народниках, говорит о том, что было и такое понимание пушкинских бесов.

Ну, и не могу не восхититься Пушкиным как потрясающим художником, чье искусство придавать словам зримость проявилось в этом стихотворении в самом высшем качестве. Вспомните те повторяющиеся 4 строчки, которые я уже цитировал, обратите внимание на чередование звуков "у" и "ю", которые передают прямо таки физическое ощущение завывающей вьюги, из которой мельком так и проглядывают ехидные мордочки бесов.

А в другом цитированном мною отрывке - 8 строчек - преобладают звуки "з" и "с", создающие эффект суматошного шума, гама, звона. А закольцованность стихотворения, лексические повторы - «мчатся тучи, вьются тучи», «мутно небо, ночь мутна» и другие - создают реальное ощущение метельного вихря, кружения- "в поле бес нас водит, видно" - по замкнутому кругу... может быть, кругу жизни...