Цитаты из книги Дракула. Франкенштейн

Быть может, именно то, чего мы желаем, будет причиною нашей гибели.

Я не думаю, что что-нибудь может причинить мне большие страдания, чем те, которые я уже испытала и которые я испытываю сейчас.

Я пишу эти строки, потому что должен что-нибудь делать, иначе сойду с ума.

Я не должен обманывать самого себя; это был не сон, а жестокая действительность.

Меня это как-то сильно тронуло; я плачу, когда вспоминаю о нем.

Удивительно, какие шутки играют над нами сны и как мы можем фантазировать в соответствии с ними.

Каждый из нас поступает так, как ему кажется лучше.

В жизни всегда есть тайны.

Действительно нет ничего труднее конца.

Вы понятия не имеете, что значит сомневаться во всем, даже в самом себе.

Ну почему девушка не может выйти замуж сразу за троих мужчин или за всех, что хотят на ней жениться, тогда не будет всех этих мучений!

Преступник может быть и хитрым и находчиым, но его ум во многом неразвитый, детский... (Именно ребёнок поступил бы так, как поступает он.) Детеныш птиц и зверей не изучает теории, а постигает мир практически, на своём опыте, опираясь на опыт вчерашний. "Дайте мне точку опоры, - говорил Архимед,- и я переверну мир!" Сделав что-то однажды, детеныш обретает точку опоры, и постепенно его детское сознание возрослеет; пока у него сохраняется цель, он будет вновь и вновь повторять уже содеянное!

Кто мог интересоваться судьбой убийцы, кроме палача, ждущего платы за свое дело?

Так одинокий пешеход, Чье сердце страх гнетет, Назад не смотрит и спешит, И смотрит лишь вперед, И знает, знает, что за ним Ужасный враг идет.

Я слушал эти речи и терзался. Ведь истинным убийцей - если не прямо, то косвенно - был я.

Эту встречу я отложил еще на несколько месяцев; значение, которое я придавал ей, заставляло меня страшиться неудачи.

– Я счастлив, – сказал господин Вальдман, – что приобрел ученика, и если ваше прилежание равно вашим способностям, то я не сомневаюсь в успехе.

Победа доброго начала сказалась в необыкновенном спокойствии и умиротворении, которые я обрел, отказавшись от прежних занятий, в последнее время ставших для меня наукой. Мне следовало бы тогда же почувствовать, что эти занятия для меня гибельны и что мое спасение – в отказе от них.

Как странно, подумал я, — одна и та же вещь может и ласково согревать, и причинять невыносимую боль!