Обещание

Дуло чуть скользнуло по виску Эмили, и он вдруг осознал, что если она убьёт себя, то он умрет. Может быть, не сразу, может, не такой ослепляющей болью, но это произойдёт. Нельзя жить долго без сердца.

Знаешь, каково это- отдавать всего себя человеку и своё сердце в придачу, пока ничего уже не останется,- а этот человек осознаёт вдруг, что ему это не нужно?

-Если бы я мог отвести эту боль от тебя, то так бы и сделал. Хорошо бы эта боль досталась мне.

Эмили прикоснулась к его лбу:

-Это так мило.

-Это не мило,- возразил Крис,- а эгоистично. Я знаю, что смогу стерпеть несильную боль. Но боюсь, не смогу смотреть на твои мучения.

• Он хороший психиатр?- настаивала она.Крис смотрел в окно.- По сравнению с кем?- спросил он.-Ну… ты лучше себя чувствуешь?Медленно повернувшись, он пристально взглянул на неё.- По сравнению с чем?- повторил он.

- Крис рассказал вам то, что большинство присяжных никогда не слышат, - правду. Теперь докажите ему, что вы слушали.

Эмили на боится умирать. Она боится не умереть.

- Я слишком большая трусиха, чтобы убить себя. И слишком большая трусиха, чтобы жить. Что мне делать дальше?

И он осознал, какой стала Эмили: она кажется довольной только в те минуты, когда говорит о том, как умрёт.

На этом последнем полотне фон был красно-чёрным. И на этом фоне парил ухмыляющийся череп с белыми блестящими костями, сквозь пустые глазницы просвечивало ярко-голубое небо с редкими облаками. Из-за желтоватых зубов высовывался красный язык, совсем как взаправдашний.
Внизу Эмили написала своё имя. И озаглавила картину: "Автопортрет".

Тот факт, что американские войска не участвовали в войне, не означал, что Крис не сражался.

Нелепо говорить о потере. Человек может потерять туфлю или связку ключей. Смерть ребёнка - это не потеря. Это катастрофа. Опустошенность. Ад.