Обещание

Если очень сильно любишь человека, никогда не взвалишь ему на плечи груз, который придется нести до конца жизни.

Я вижу себя сейчас, - говорила она. - Вижу, кем хочу стать через десять лет. Но я не знаю, как добраться из пункта А в пункт Б.

- Именно это я и называю любовью - когда оглядываешься назад и ничего не хочешь менять.

... отношения между психиатром и пациентом в корне отличаются от отношений между адвокатом и подзащитным. Адвокат оперирует только фактами. Психиатр обязан извлекать на свет чувства.

Матери обладают уникальным видением. Мать все воспринимает сквозь призму, в которой видит свое дитя в различных ипостасях одновременно. Именно поэтому мать видит, что ее ребенок разбил вдребезги керамическую лампу, но продолжает считать его настоящим ангелом. Или мать станет успокаивать ребенка, если он плачет, и представлять себе его улыбку. Или, видя перед собой уже взрослого мужчину, замечать прыщавое лицо подростка.

Во время предъявления обвинения адвокат должен сохранять хладнокровие, как кошка, готовая приземлиться на все четыре лапы независимо от того, как ее швырнули.

Говорить о потере - что может быть абсурднее? Потерять можно туфлю или связку ключей. Тебе не пришлось хоронить собственного ребёнка, и ты говоришь о потере. Это трагедия. Опустошенность. Ад.

Когда любишь человека, ставишь его интересы выше собственных. И неважно, насколько непостижимы эти интересы; неважно, насколько сумасбродны; неважно, что ты чувствуешь, будто сам себя режешь на кусочки...

Мозг - удивительная вещь. Если раны не видно, это не значит, что она не болит. Рана навсегда оставит рубцы, но ее можно излечить.

Правды не существует. Есть случившийся факт и то, как ты этот факт воспринимаешь.

Пожалуй, она была даже лучше, чем я себе представлял. Именно это я и называю любовью, — тихо признался он, — когда оглядываешься назад и ничего не хочешь менять.

— Потеряв голову, по волосам не плачут.

... и болело не горло, и температура не поднялась, но когда разбито сердце - боль почти физическая.

... глубже всего ранит равнодушие.

Быть матерью — значит иметь особый взгляд на своего ребенка, смотреть через призму, показывающую его одновременно в разных обличьях.

Взрослые, находясь в миллионе световых лет от тебя, закатывают глаза, усмехаются и говорят: «Все пройдет». Как будто юность — это болезнь вроде ветрянки, чего-то такого, о чем вспоминают как о мелкой неприятности, совершенно забывая, как мучились в свое время.

Что сказать людям, подарившим тебе жизнь, когда ты по собственной воле собираешься от этого подарка отказаться? Вздохнув, Эмили отбросила карандаш. Ничего. Нечего сказать, потому что они станут читать между строк, искать причину твоего ухода и винить во всем только себя.