Цитаты из книги I Can Jump Puddles

Слово "калека" в моем представлении можно было отнести к другим людям, но никак не ко мне. Однако мне все чаще приходилось слышать, как меня называют калекой, и я в конце концов вынужден был признать, что подхожу по это определение. Но при этом я твердо верил, что, хотя другим людям такое состояние причиняет неудобства и огорчения, мне оно нипочем.

Каждое свое падение я считал последним, но отец был другого мнения. - Все мы так говорим, сынок, после каждого падения, но, когда человек на самом деле падает в последний раз, он об этом уже не узнает.

Некоторые говорили со мной отрывисто и кратко, считая всех детей скучными и неспособными сказать что-либо интересное. При встречах с такими людьми я молчал, потому что в их обществе мне было не по себе.

– Кем ты хочешь быть? – спросил меня отец. – Я хочу писать книги. – Что ж, дело хорошее, – сказал он. – Ты можешь этим заниматься, но как ты думаешь зарабатывать себе на жизнь?

Если хочешь чего-нибудь стоить, надо научиться принимать удары.

Только те, кому грозит болезнь, содрагаются, видя ее у других.

Во дворе, где детвора весело играла, Девочка на костылях в стороне стояла. Как манил к себе бедняжку их веселый гам! - Уходи, - сказали дети, - ты мешаешь нам!

Тихой ночью ангел божий девочку унес, И на мертвых губках словно трепетал вопрос: - Мамочка в раю со мною будут ангелы играть? Иль за то, что я калека, захотят меня прогнать? Здесь мне дети говорили: "Уходи, не смей мешать..." Мамочка в раю со мною будут ангелы играть?

Мироощущение ребенка-калеки такое же, как у здорового ребенка.

Слово «калека» в моем представлении можно было отнести к другим людям, но никак не ко мне. Однако мне все чаще приходилось слышать, как меня называют калекой, и я в конце концов вынужден был признать, что подхожу под это определение. Но при этом я твердо верил, что, хотя другим людям такое состояние причиняет неудобства и огорчения, мне оно нипочем.

К одиннадцати часам у нас было восемь угрей, но Джо хотелось обязательно десять. - Если наловишь десять, это здорово! – рассуждал он. – Куда лучше сказать: «Мы вчера наловили десять», чем: «Мы вчера наловили восемь».

Гарцующая лошадь никогда не завоюет приза.

- Отец говорит, что любой может лечить травами по-китайски, - возразил я. - Он сказал, что для этого нужно только быть похожим на китайца.

- Ругани и водки там будет сколько хочешь, - согласился отец. Сомневаться в этом не приходится. Но это ему не повредит. Как раз тот паренек, который никогда не видел пьяных, сам начинает пить, когда вырастает. То же самое и с руганью: мальчик, не слышавший сквернословия, став взрослым, ругается как извозчик.

Зато у тебя есть хоть крыша над головой. - Он посмотрел на меня. - И над чертовски умной головой! Такие попадаются только у овец самой лучшей породы.

Она может отдать бродягам старую одежду или обувь, но ведь это все делают. Им больше всего нужна еда, особенно мясо. А когда даешь еду, это стоит денег. Большинство людей предпочитает подарить бродяге пару старых брюк, которые уже никто не носит. Когда ты вырастешь, давай им мясо!

Люди никогда не помнят, кто у них берет книги.

Они называли мое счастье «стойкостью».