Цитаты из книги I Can Jump Puddles

Лошадь как человек: от нее больше всего проку, если с ней обращаться справедливо

Я молился о том, чтобы поправиться, и неизменно добавлял, что если бог не возражает, то я хотел бы выздороветь не позже рождества, до которого оставалось два месяца.

Лошадь как человек: от неё больше всего толку, если с ней обращаться справедливо

Я был убежден, что каждое падение будет для меня последним, но отец был другого мнения:

• Все мы говорим так ,сынок, после каждого падения, но когда на самом деле падают в последний раз, этого уже не чувствуют.

Лучше огорчиться от правды, чем развеселиться от лжи.

Когда об одном и том же рассказываешь много раз подряд, то стараешься, чтобы получилось занятней и смешнее. Нет, я не лгал. Я просто рассказал смешную историю. Ведь хорошо, когда удается рассмешить людей. На свете и так слишком много всякой всячины, наводящей тоску.

Я не говорю, что это плохо, но есть уйма вещей, которые нельзя сказать чтобы были плохими, по и хорошими их тоже не назовешь.

"Ребенок не страдает от того, что он калека, - страдания выпадают на долю тех взрослых, которые смотрят на него."

- Спина создана для ноши, - с набожным видом пробормотал булочник. Он был членом церковного совета и в каждой беде видел руну божью. С другой стороны, по его мнению, за всем, что приносило людям радость, скрывался дьявол.

Я был счастлив. Я не чувствовал боли и мог ходить. Но взрослые, навещавшие нас после моего возвращения, вовсе не склонны были считать меня счастливым. Они называли это ощущение счастья мужеством.

— Говорят, что если человек утопился, значит, у него в голове какой-то винтик сломался. Может, и так… Не знаю… Только старик Джексон был не такой. Он был хороший человек. Ему и нужно-то было всего, чтобы приятель сказал: «Не падай духом», — и он выправился бы. Беда в том, что в тот день я как раз уехал подковывать лошадей.

В этот период приспособления оба мира, в которых я жил, были мне в равной мере приятны. Каждый из них по-своему побуждал меня стремиться в другой. Мир действительности ковал меня; в мире мечтаний я сам был кузнецом.

Однажды отец, сняв новые сапоги, которые он разнашивал, переобулся в эластичные сапоги фирмы «Джилспайс»; при этом он с чувством воскликнул:

• Вот эти сапоги изготовлены на небе!

- Если он побьет тебя, я побью его сестру. Едва ли можно было красноречивей выразить свою приверженность.

- Люблю книги, которые говорят правду; по мне, лучше огорчиться от правды, чем развеселиться от лжи; пропади я пропадом, если это не так.

Трава была такая, что стоять на ней босыми ногами было просто невозможно: так и подмывало скакать и прыгать.

Если хочешь чего-нибудь стоить, надо научиться принимать удары.

Люди никогда не помнят, кто у них берет книги.