Бездна

Короткий драматический рассказ, написанный в виде листов-записей от лица доктора Керженцева, который размышляет как и зачем он убил своего друга писателя Алексея Савелова, находясь в тюремной психиатрической лечебнице, ожидая дня суда. Мысль доктора, казалось бы, сначала вполне логичная и трезвая, со временем преображается, и ни сам доктор, ни комиссия, ни читатель не поймут - играет ли психически здоровый человек свою роль (ведь он своего рода режиссировал смерть друга), или же сумасшедший человек принимает все за чистую монету. И чем больше Керженцев размышляет, тем менее осмысленным он становится.

P.S. В рассказе чувствуется ненависть автора к женщинам во всех смыслах этого слова, они и стары в 25, они тупы как дети, они не рассудительны, они отвергают и смеются. Автор определенно перенес переживая своей жизни в этот рассказ.

И вновь Андреев пытается поразить читателей, показать дебри человеческой души, тонкую грань между безумием и нормальностью. И если вначале читать произведение было занятно, то ближе к середине стало слишком очевидно к чему ведет автор, конец же я добивала с ощущением скуки, уж слишком все предсказуемо. На мой взгляд, писатель вновь переборщил с эпатажем, желанием вовлечь читателя в сумасшествие, его персонаж переигрывает – по крайней мере, мне не интересно было погружаться в столь больной разум и было все равно: изначально ли он был сумасшедшим или сам себя довел до безумия своим поступком.

Вообще, этот рассказ для меня вышел уж слишком вторичным – недавно был прочитан Леонид Андреев - Красный смех , так что мне уже знаком стиль писателя и подобное описание безумия не удивляет, повествование от лица убийцы тоже не ново в литературе, история того, как герой постепенно теряет разум, на мой взгляд, более удачно показана в Шарлотта Перкинс Гилман - Желтые обои ,да и вопрос, насколько же безумен весь мир что, возможно, главный персонаж как раз и есть единственный нормальный - ярче и глубже рассмотрен в Джозеф Хеллер - Уловка-22

Интересно было бы узнать мнение профессиональных психиатров об этом рассказе, так как у меня нет доверия к автору в правдоподобности описания расстройства психики его героя.

В общем, начали за здравие, а кончили абсурдом.

Так что, подводя итог, могу отметить, что главный недостаток этого рассказа, на мой взгляд, в том, что в нем нет интересной проблематики, а наблюдение за придуманным сумасшедшим и его историей, рассказанной непрофессиональным психиатром, сводит на нет пользу от такого чтения.

По сюжету доктор Керженцев пишет дневники в камере перед вынесением приговора. Ему предстоит пройти оценку экспертов был ли он болен или здоров, когда совершил убийство. В этой исповеди он рассказывает о том, как убил своего приятеля.

Притчей о том что же появилось раньше яйцо или курица уже никого не удивить. Но вот что же было раньше мысль или действие? И от чего случился нервный срыв. Ох уж этот гротеск, свойственный Леониду Андрееву. Надрывная его манера может сделать нормального человека сомневающимся в собственном психическом здоровье. Повесть Андреева мне напоминает «Преступление и наказание». Доктор Креженцев и сам вспоминает мечущегося Раскольникова.

Убийство – это строго караемое преступление, но главный герой, доктор Керженцев, не останавливается. Мало того, он утверждает, что любит свою жизнь и не хочет ее погубить ни на каторге, ни в психушке. И все вроде идет хорошо. Даже читатель не сможет уловить тот момент, когда записи доктора Керженцева превращаются в записки сумасшедшего.

Сама мысль «а не сумасшедший ли я?» может привести к неожиданным вещам. Герой рассказа пытается нас всех предупредить, как не свалиться в бездну. Может оно так и есть. Сначала ты думаешь, что нормальный, потом притворяешься ненормальным, а в итоге невозможно избавиться от роли. Очень правдоподобно описаны мысли, как герой хотел ползать и выть. Автор вел меня на веревочке за собой и его мысль тоже попала в мою голову. Был момент, когда заключенный спрашивал «не хотите ли проползти на четвереньках?». И действительно мне показалось, что у меня есть такое желание. Такие мысли вызывают тревогу.

Рассказ не понравился. В своё время его жёстко критиковали, в том числе Лев Толстой и его жена Софья, однако и поклонников у рассказа было немало.  Что же, в таланте писателю не откажешь, язык на уровне русских классиков и, в тоже время,  мне он настолько не зашел, что я даже жалею о прочтении. Остался неприятный осадок прикосновения к чему-то гадкому, а сюжет таков, что его трудно забыть. Автор использует контраст между полном лирики началом рассказа и его безобразным финалом,  контраст между определенностью и прозрачностью внутреннего мира героев и неопределенным концом, побуждающим  строить предположения о дальнейшем развитии событий. Этот прием создаёт своеобразный водоворот,  увлекающий в воспоминания о рассказе  даже спустя несколько дней после прочтения. А думать, собственно, не о чём. Описанный мерзкий случай не типичен, это мгновенное  умопомрачение, которое бывает редко, но о котором сам автор, не отличающийся психическим здоровьем, знает не понаслышке.  
   Вобщем  с Леонидом Андреевым продолжать знакомство не буду. Говорят клин клином вышибают Пойду-ка я  Чехова почитаю,  тоже депрессивный писатель, но хотя бы не безумный.

Меня всегда удивляла (в хорошем смысле) некоторая парадоксальность и нередко абсурдность рассказов Леонида Андреева. Но в этом произведении он превзошел сам себя.
Жил да был простой доктор Антон Игнатьевич Керженцев, каких много по всей стране. Но он совершил убийство. Не из ревности, не из самозащиты, не из нужны. Нет, это всё не про нашего героя. У Керженцева была мысль, он её думал, и реализовал. Рассказ представляет собой 8 листиков записей, которые сделал сам герой, находясь на испытании в Елисаветинской психиатрической больнице. Если в начале он вызывает хоть какое-то минимальное сочувствие (ещё бы, быть отвергнутым женщиной, которую искренно любил). Но чем дальше в лес, тем большее неприятие и даже омерзение вызывает Керженцев. Он сравнивает себя с Раскольниковым. Но у того была четкая идеология и моральные принципы, но у нашего героя только мысль - я лучше, чем он (Алексей Константинович Савелов - товарищ по университету и муж той женщины, что отвергла Антона). Она посмеялась надо мной - и теперь пусть мучается.
Но для меня было интересно проследить то, как герой пытается выгородить себя, доказать, что он всё сделал правильно. Как шаг за шагом в попытке стать нормальным человеком, он всё больше погружается в пучину безумия.
Рассказ красивый, но страшный. Вдруг какой Керженцев рядом ходит...

Повесть началась сразу же с очень УБИЙСТВЕННОГО коктейля, состоявшего из мести и зависти. Мести любимой девушке, которую он не в силах был добиться и влюбить в себя. Которая мало того отвергла, так ещё и посмела насмехаться над ним, небось рассказав ещё и всем своим знакомым об этом. Зависть к другу, который в его глазах был ничтожным, но всеми горячо любимым. А Танечка, та Танечка, которую он любил посмела ещё и выйти за Алексея замуж. Полюбить его всем сердцем, холить и лелеять. Конечно же Антон Керженцев не мог такого выдержать и случилось то, что случилось. А ирония в том, что если бы не его участие и намерение отравить им жизнь, то возможно они бы даже и не поженились. Всё-таки Антон был болен безумием, зря он пытался симулировать, он же был изначально болен, раз так долго вынашивал идею убийства, ещё целый год читал заметки по теме психических заболеваний, тщательно готовясь избежать наказание. Даже если бы у него получилось, то вечное пребывание среди психических больных людей стоило того? Убить из-за обиды, насмешки, а потом всю жизнь нести это бремя, отбывая наказание не в самых лучших местах. А ведь он до самого конца верил, что его сумасшествие - всего лишь актёрская игра. Не сводите себя с ума, уважаемые читатели.

Первый напрашивающийся сам собой вопрос: является ли доктор Керженцев душевнобольным? По моему мнению, только безумный человек не испытывает сомнений и угрызений совести. Он на это просто не способен. Керженцев решил примерить на себя привилегии Высшего Разума и Абсолюта. Это явный признак отсутствия психического здоровья. Извините, но если каждый начнёт убивать людей только за то, что жертва раздражает или выигрывает в соперническом поединке, то Земля превратится в безлюдную пустыню.
Главы рассказа представляют собой так называемые «листы», из которых мы узнаём мотивы преступления, его описание и мысли убийцы, у которого нет чувства вины за содеянное. Доктор Керженцев пишет их из психиатрической больницы и отправляет судьям.
Психика человека — очень хрупкая вещь, грань между нормой и безумием порой расплывчата… Любителям психологических рассуждений и интеллектуальной прозы должно понравиться.

В книге, в центре миросуществования и причин принятия решений главного героя произведения, доктора Керженцева, его собственная личность. Вернее часть этой личности, урезанная до интеллекта, с игнорированием духовной составляющей. У этой личности проскальзывает идея ницшианской «воли к власти» и вывернутая наизнанку дилемма «тварь я дражайшая или право имею». Право он решил, что безусловно имеет. А вот с Властью у него проблема, он в плену у собственного мышления, которое обосновывает одну мысль, желание убить конкретного человека, своего близкого товарища. Все его мировоззрение основано на эгоизме и мыслительном процессе, как вершине человеческого существования («мыслью значит существую», Декарт). Для полноценного существования недостаточно только мыслить. В рассуждениях Керженцева полностью отсутствует духовная составляющая нашей жизни и идея единства человечества (раз уж поднятые проблемы пересекаются с творчеством Достоевского). А отсюда и все ловушки его мышления. Мышление должно стать инструментом в руках духовной личности.

Достижением было бы преодолеть мышление, выйти за его пределы, а иначе мы скатываемся к бессовщине, что и продемонстрировал Керженцев. Он, взявшись решать жизненную задачу, выкинул из этой задачи основные условия (чувства, мораль), при этом, один из инструментов решения (мозг), он принял за основу. Но эта основа оказалась предательски неустойчивой, она поддавалась малейшему сомнению и была угодлива в предоставлении любого решения.

Автор показал ошибку многих интеллектуалов, которые игнорируют духовную составляющую нашей жизни, а соответственно неверно расставляют приоритеты, выстраивая иерархию ценностей, на основе которых принимаются решения. Они с равной убедительностью могут доказывать противоположные точки зрения. И при особом усердии, стараясь быть честным с самим собой, приходят к проблеме собственной умственной адекватности. Чаще всего до этого не доходит, так как интеллектуальное мировоззрение имеет самозащиту, вырабатывает привычку игнорировать часть жизненных очевидностей. Выстраивая, до поры до времени, стройные теории без ущерба для психики.

Андреев не пощадил своего героя, доведя его до психиатрии, с невозможностью логически доказать самому себе, здоров он умственно или нет. В этом, с одной стороны был закономерный итог, но с другой, была размыта основная мысль произведения, с двинут акцент на проблемы мышления умалишенных, хотя все это касается обычных людей.
Мысль это не основание на которое стоит опираться и не ориентир, чтобы следовать за ней.

Я прочитала "Мысль" сразу после "Красного смеха". И, возможно, именно поэтому она показалась мне почти безжизненной. Не потому, что в ней нет ужаса — он есть. Но он стерилен, как хирургический инструмент, как камера для опытов над человеческой душой.

Доктор Керженцев совершает убийство ради идеи. Он не страдает, он не мучается — он рассуждает. Его безумие — не крик, а логическая конструкция, выстроенная с пугающей аккуратностью. И я, читая, чувствовала не тревогу, не боль, а отстранённость. Как будто смотрю на муляж страдания, на театральную декорацию, где всё слишком правильно, слишком выверено.

Андреев, конечно, мастер. Он умеет показать, как мысль может стать ловушкой, как разум — не спасение, а путь к разрушению. Но в этой повести он говорит через стекло, не касаясь кожи. После «Красного смеха», где каждая фраза — как ожог, "Мысль" кажется холодной ванной, в которой не хочется задерживаться.

Может быть, я просто не в том состоянии, чтобы воспринимать философию как утешение. Может быть, я ищу в литературе эмоциональную правду, а не интеллектуальную игру.
А может быть, "Мысль" — это просто эксперимент, удачный, но не живой?