Плюс на минус

Час пишем. Два. На третий пошло. Я понимаю, что соавтор там совсем никакой и, кажется, вообще уже не соображает, в Риге он или в Минске и как его зовут. При этом перенести окончание книги на вечер отказывается наотрез (хоть я из фальшивого гуманизма и предлагала – будучи уверена, что он откажется). Ну казалось бы, чего проще – если ты такая умная, возьми да и напиши как надо! Ага, сейчас… Критиковать все умеют, но, если режиссёр на съёмочной площадке сам полезет в кадр вместо главгероя, один смех выйдет!
И тут наконец – не знаю уж, какое там дыхание у Андрея открылось, издыхание, скорее всего, предсмертный всплеск, – но он выдаёт мне эту чёртову фразу, аккурат как надо.
– Ладно, – пишу, – принято!
Сильно подозреваю, что по ту сторону MRA соавтор без чувств сполз под стол. А потом высунул из-под него кулак и последним судорожным усилием показал монитору средний палец.

"Послесловие"

Работали мы с безумной самоотдачей, чуть ли не круглосуточно, и моему организму это в конце концов надоело.
…Звоню утром подруге-врачу.
– Всё, – говорю, – смерть моя пришла! Вчера вечером битый час не могла заснуть из-за сердцебиения, словно перед госэкзаменом!
Подруга смеётся (она в курсе, как мы работаем).
– Да, плохи твои дела! Будешь заканчивать свою книгу в дурдоме, общаясь с соавтором по зубной щётке. Какая сенсация будет – Громыко творит в палате с мягкими стенами! А учитывая то, что я уже прочитала, все будут уверены, что ты писала эту книгу там от и до!
– Тебе смешно, – говорю, – а я умираю! Чего делать-то?
– А ничего. Оль, у тебя классический случай переутомления. Отложи работу на недельку, попей валерьянки…
– Какая валерьянка, мне ночью вертолёт угонять надо!
– Знаешь, – подленько хихикая, говорит подруга, – когда я училась в мединституте, нас водили в Новинки на практику. Показали там одного программиста – уже вроде бы исцелившегося. Парень был отъявленным трудоголиком, и вот однажды сидит он ночью на работе и слышит в голове чёткий-чёткий голос: «РАБОТАЙ!!! РАБОТАЙ, ВСЁ, ЧТО НАРАБОТАЕШЬ, ТВОЁ БУДЕТ!!!» Он и послушался… Так его утром коллеги и нашли – за компьютером – и сразу санитаров вызвали. Так что скоро и у тебя в голове раздастся голос: «АВТОР! ПИШИ ЕЩЁ!»
…Валерьянку я так и не пила, но, кажется, книгу мы закончили ОЧЕНЬ вовремя…

"Послесловие"

Третий заход оказался самым жутким – вертолёт замотало, словно подхваченный игривым осенним ветерком лист, перед кабиной мелькали то земля, то звёзды.
– Са-а-аня-а-а…
– Класс, а?! – с безумным восторгом заорал напарник. – Смотри, Ленка, запоминай: это называется посадка с ходу с доворотом по курсу!
Надо же – а выглядит как обыкновенная катастрофа! Но тут обе турбины, обиженно взвыв напоследок, смолкли. Остался только свист рассекаемого лопастями воздуха.
– Ну вот, – бодро, как ни в чём не бывало объявил Саня. – Я же говорил: сядем!
Мне захотелось его удавить, но после пережитого не было сил даже поднять руки.

– Чем это от тебя несёт? – удивлённо спросил он.
– Чарующим ароматом, пронимающим до самого сердца, – мрачно буркнула я.
– На «черёмуху» похоже.
– Разве? – удивилась я, крутя головой в попытке учуять исходящий от волос запах. Тщетно: за время презентации обоняние мне отбило напрочь, – Вроде ж было «нежное сочетание гиацинта и нарцисса с легким шлейфом сирени».
– Может, и «сирень», один фиг, – согласился напарник. – Они оба слезу на раз вышибают. Помню, как-то брызнули мне в рожу из такого баллончика…