Автохтоны

В цветочных магазинах всегда чуточку пахнет тлением. Может, потому, что цветы сейчас скорее ассоциируются с похоронами, чем с праздниками?

Роскошная премьера, шпалеры увьем живыми розами. И духи, Sa Majeste la Rose, побрызгать в партере, на премьере хотя бы… Чтобы такой райский, райский запах. В самый патетический момент сверху из люка на зрителей – розовые лепестки. Это будет что-то с чем-то. Стилизация, сецессия, art nouveau, все такое растительное. И черные радикальные фигуры в масках. Как бы если квадрат Малевича напал на девушек Мухи.

– А как вы догадались, что я приезжий?
– Каждое утро, – сказал старик, – буквально каждое утро тут садятся одни и те же люди. Я их знаю. А вас – нет. К тому же у вас нет зонтика. У меня тоже нет, но мне можно.

Собравшиеся придвинулись. Становилось интересно. Когда скандал, всегда интересно.

Почему мы вообще склонны принимать обычное дружелюбие за далеко идущие планы?

Человек никогда не получает то, что ему нужно. И постоянно – то, что не нужно.

У одиноких мужчин на кухне либо очень чисто, либо очень грязно – в любом случае посторонних не жалуют.

Мы, понимаете, маленький город. Мы любим свое прошлое. Гордимся им. Прошлое, оно, знаете ли, легко делается настоящим. Из него можно сделать даже будущее.

Город – живое дышащее существо, ворочающееся в
своем полуразумном сне, он сам творит свои легенды, он вызывает из
мрака тени и управляет ими. Он мечет лучи света, как рыба икру

Вам же самому хотелось, чтобы было что-нибудь этакое. Всем хочется. Такова
человеческая природа. Отыскать среди крови и грязи, среди безнадежности
потаенную дверь и ускользнуть через нее и там, за дверью, увидеть свет, и буколический пейзаж с горами и морем, и ангела с оливковой ветвью. И,
там за этой дверью, никто не умирает, и не расстается, и чудо щекочет тебя
нежным перышком.

Заляпанная грязью маршрутка
выталкивала усталых темных пассажиров в таком количестве, словно она
была волшебным шкафом фокусника.

Все адепты новой жизни
как правило бездарны, иначе зачем им желать этой новой жизни?

Со слежавшихся плотных небес опять сыпался снег, тихий и
умиротворяющий, предутренний город был как умолкшая музыкальная шкатулка.

Привычка аккуратно расставлять знаки препинания остается с человеком, когда его покидает все остальное.

Умеренность хороша в привычках, но
вредит искусству.

Не знаю, что вы имеете в виду. Экстаз и чистый телесный восторг,
это когда громят винные склады. Или когда достойные горожане при одном
только слухе, что немцы в городе, на рассвете толпой приходят в еврейский
квартал и начинают вытаскивать из домов сонных женщин и детей. Экстаз
– это когда все вместе кого-то бьют.

Чужая жизнь задела
его своим краем, и он невольно поежился.

В полнолуние – оборотни, в новолуние – вампиры, должен ведь быть какой-то порядок, согласитесь!