Насколько я был очарован первым томом Истории частной жизни , настолько же разочарован вторым . Я прочитал первые сто пятьдесят страниц этого внушительного труда, остальное - внимательно пролистал. Напрягся я уже на Введении, которое представляет собой внушительный текст по философии права.
Это кажется странным для исторической работы, но Жорж Дюби почти убедил меня в том, что публичное и приватное разделяется именно здесь - и без его правоведения дальше никак. Смирившись с тем, что до сюжета придется добираться страниц 100 - не меньше - и пользуясь гуглом как мачете, я прорвался наконец через дебри современной французской философии и… оказался в месте, очень напоминающем то, из которого только что вышел. Уже не читая, а листая, я обнаружил ближе к концу главу под названием Рождение индивидуального субъекта и убедился окончательно: добра здесь нет.
Читателя, возможно, удивит, каким образом располагается материал в этой книге: объясняется это тем, что наши сведения обрывочны и неравномерно распределены в пространстве и времени между пятью столетиями, которые мы выбрали для рассмотрения.
Читателя удивит не только это. Но важно, что еще на первых страницах авторы честно признают, что не смогли подобрать достаточно материала для книги. Либо другой вариант: материал был, но с ним поленились работать. Как бы там ни было, отсутствие фактов щедро компенсируется философским дискурсом: умеючи быстро и дешево.
В той части книги, которую я успел прочитать, исследуются линьяжи - читай феодальные семьи - на примере нескольких старинных текстов. Вместо того, чтобы сказать: семьи были разные и чаще большие, авторы занимаются типизацией. Попробуйте проанализировать современность, выявить типы семей. Например, можно сказать, что в одних семьях с внуками больше общаются родители мужа, а в других - родители жены. Кажется, что все упирается в обстоятельства и - часто - квартирный вопрос. Но авторы находят принципиальным тот факт, что один средневековый мальчик более дружен с дядей с отцовской стороны, а другой - с материнской. И это почва для богатого исследования. От структурной антропологии, всех это матри- и патрилинеек, я устал еще у Леви-Стросса . Если честно, от книги с таким названием ждешь рассказа о быте, а не подобного. И в первом томе этот рассказ был.
Авторы Истории - и это было заметно еще в первом томе - настойчиво постулируют относительность семьи, негласно объявляют ее буржуазным конструктом. А кроме прочих изысков, во втором томе фигурирует еще непроговоренный страх гомосексуализма, из-за которого даже в общежитии делить постель людям одного пола не рекомендовалось. Непроговоренный - в том смысле, что в источниках он не упоминается, но авторы почему-то думали об этих делах, когда писали книгу. И потому надо быть вдвойне осторожным. Они буквально на глазах точат наши прекрасные семейные ценности - эти веселые мужчины из Франции.
19 понравилось
