Дознаватель

Книга захватывает сразу, с первых слов. Захватывает и не отпускает. Корёжит, путает, обманывает...
Первым обращает на себя внимание язык (поэтому не советую вариант аудио - за красивым правильным произношением чтеца теряется образ героя; всё теряется). Стиль изложения важен. Достаточно мысленно послушать речь капитана милиции, чтобы увидеть его целиком. Цупкому не хватает образования, образование ему заменяет политика партии. Вот и наблюдаешь его попытки выражаться чётко, ясно и на русском языке, получая в результате нелепые конструкции, в которых нормальная речь пересыпана коммунистическими лозунгами и суржиком.
Цупкой считает себя "коммунистом без остатка". "Мне советская власть всё дала, что надо", - рапортует он себе, а я вспоминаю строчку из чужой рецензии, в которой книга названа "историей советской власти". С высказыванием можно согласиться. Цупкой - лишь один из винтиков системы - крепкий, надёжный, закалённый в борьбе с врагом. Автор не случайно дала герою говорящую фамилию. Он не поддаётся сжиманию или растягиванию, он хватает и держит. За каждым его высказыванием стоит политика партии.

Он осуждает своего коллегу за самоубийство не потому, что тот оставил жену, детей (партия вырастит всех детей), а потому, что признаёт единственный повод к лишению жизни - угрозу неминуемого плена.
Рассматривая образ героя, стоит учитывать, что он демобилизованный офицер-разведчик, не только прошёл войну, но и имеет награды. Ему приходилось убивать, а потому отношение к смерти кажется циничным.

Человечность и приказ плохо сочетаются. Вот и делится народ на тех, кто пытается оставаться человеком, а в результате, сходит с ума, умирает от сердечного приступа, кончает жизнь самоубийством... И тех, кто выполняет приказы, оставляя за спиной трупы.

Книга Маргарита Хемлин - это целая эпоха. Введя в повествование одного дознавателя и кучку запуганных евреев, писательница изобразила послевоенную жизнь миллионов. Жизнь людей, пытающихся устроить свой быт, побороть страхи, поверить в светлое будущее...

Историю бывшего дознавателя можно назвать исповедью. Если такие, как Цупкой Михаил Иванович умеют исповедаться. "Я начал описывать данный случай как пример работы" - объясняет капитан милиции.

Впервые я не нашла для себя книг похожих на Дознавателя, от первого лица вещали многие, но никто не делал это так...
Совершенно правдиво. Не уклоняясь, не оправдывая себя, убеждённо и категорично.
Проживая свою жизнь по раз и навсегда выбранному курсу, без сомнений...Его жизнь - это курс партии. Или его жизнь - это его жизнь, а то что не совпадет с курсом партии несовпадением не является. Любовь это любовь. Семья это семья.
Он делает так как надо. Для семьи, для Любочки и детей. Так как надо - другого выбора нет.

А теперь я добавлю, что страшнее героя я тоже не встречала. Страшнее его убеждений и его правоты.
Если бы можно было предположить , что это человек искалеченный войной, потерявший понимание цены жизни - мне бы было легче. Сожалею, это не будет оправданием. Товарищ Цупкой не стал таким, он изначально был таким. Это какой-то проклятый геном, доставшийся от родителей. О которых сказано мало, но те слова, которые произнёс Петро беспощадны, как всякая правда:

Идёт такой Михаил Иванович по жизни и земля под ним прогибается...а может и стонет. Потому как не тупой служака топчет её начищенным сапогом, это умный и хитрый Зверь в симпатичном таком образе. Бабы млеют.
Все видит, все слышит, все обдумывает. Все бы ещё ничего, но работает он в правоохранительных органах. Милиционер он, а это значит власть.
А время на дворе не простое, послевоенное, трудное. Вроде бы и войны нет, а достаток не пришёл ещё. Так и живут - два платья у жены уже богатство, а шоколад и лишняя банка мясных консерв роскошь и руки дрожат, когда прибираешь их подальше. А самое тяжёлое - это память, когда помнишь родных и близких, соседей по улице, тех кого никогда не вернешь...когда шьются платьица заживо сгоревшим девочкам, когда нутро выжжено и нет возможности жить, вдохнул глоток воздуха, а выдохнуть то и нечем.

И смотрит такой вот Цупкой вокруг, все примечая и думает:

И удавил бы он их всех своими бы руками, да не по силам. А ненависть так и сочится сквозь улыбку и руку не забыл пожать...и выплевывается из него раз за разом жиденок. И друг его лучший Евсей Гутин на жидовке женат, и детей его он усыновил...а каждодневно из него лезет и лезет.
И не ненависть это уже, это у него естественное состояние. Он и детей своих так назовет при случае - убеждён он, что нет в этом ничего, только курс партии, прикрывающий антисемитизм личный.

И в третий раз я скажу страшно - потому как безнаказанность восторжествует и раскаяния личного не будет. И Михаил Иванович, ко всему прочему, ещё и юридическое образование получит, и всю жизнь так и будет работать в наших доблестных правоохранительных органах, с полным спокойствием и убеждением в своей непоколебимой правоте. А может ещё и "волчат" воспитает так как надо, ему надо...ну и пусть жиденята, оно может и к лучшему.

По всему выходит , что "Дознаватель" детектив. Только книга эта о времени и людях, которые вместо того, чтобы где-то на втором плане создавать движение, стали главными героями. И чуден автор, погрузивший нас в 1952 год, настоящий, пахнущий "Красной Москвой" и говорящий совершенно особенно.
И по украински, и гиркая по еврейски.
И слышишь разницу в каждом, и возникает уверенность, что украинский еврей совсем не то, что белорусский, а уж о литовском и говорит нечего.
И все приличные женщины обязательно должны носить комбинацию под платьем и чулки пристегиваются на особый пояс с резинками. А в деревне спят на полу, постелив тулуп для тепла. А мыться все на речку, с куском мыла и чтобы постирать сразу бельё.

И жизнь продолжается, просто не может быть по другому. А память, ну что ж...память всегда с нами.

Жёсткая книга. Неуютная, хмурая и коварная. Прикидывается детективом по жанру, нереально психологичным. Эдакий детектив наоборот. По факту читателю в некий миг становится неважно, кто убийца. Ты жадно вслушиваешься в шум дождя, стоя в подворотне, ловишь интонацию своего неожиданного собеседника. Пропустить хоть словечко не получается, потому что тебе вливают в уши чистый яд, обостряющий восприятие действительности. Всё прозрачно и кристально ясно, особенно когда воспаряешь над героями, не попадая в ловушку и не отождествляя себя с кем-либо из них. Героев много, но картонных или плоских нет — в их многоголосом оркестре ты слышишь каждый инструмент. Вот звучит трофейный немецкий аккордеон, вызывая воспоминания об оккупации; а тут скрипка с треснутым грифом, вывезенная тётей Сарой в эвакуацию, национальный еврейский инструмент; визгливо и глухо звучат цимбалы, чудом сбережённые, как привет из довоенной жизни...

Первое десятилетие после войны, казалось бы, — впереди благолепие-радость-счастье. Союз превращается в огромную стройку, возжигается очаг дружбы, а братство народов ставится во главу угла. У Хемлин мы наблюдаем страшное и неприглядное исподнее великой страны. Тотальная нищета, голод и разруха. Это уже даже не 20-е годы, когда можно было продать дореволюционное имущество. Всё непроданное тогда либо экспроприировано, либо кануло в пучине войны. Если уж у милиционера — представителя власти Советов — ощущение, что два платья жены являются роскошью, то что говорить про обывателей. Никто не может без проблем вернуться к нормальной жизни - непосильный, сверхчеловеческий груз пережитого давит на плечи. Можно ли жить на одной улице и дышать одним воздухом с коллаборационистом? Да ещё и со школьным учителем? Может ли молодая партизанка смотреть в глаза матери, чьи дети сгорали в хате, и признаться, что не бросила туда гранату, потому что не могла себя выдать и подвести товарищей? Тема вины и совестливости отлично раскрывается в романе, только шиворот-навыворот, как и многие другие. Показательно озлобление, с которым у жертв ищется ущербность, уязвимое место, куда можно давить, сохраняя чувство собственной адекватности, как ни парадоксально. Главный герой-украинец, попав на еврейскую свадьбу, смотрит на жениха и невесту, не особенно молодых, замечает, что пора бы давно детей нарожать. На это получает логичный, к сожалению, ответ, что и у жениха и у невесты до войны были семьи, да и дети тоже были. Спустя некоторое время герой вспоминает эту историю, пересказывая своему учителю: "Ну что за нация! У них половину поубивали по-всякому!.. А они опять женятся. Опять рожают жиденят. Как ничего не было. Хоть бы жить после такого ужаса постеснялись". Конечно же виноваты не те, кто истреблял или высочайше это дозволял (или закрывал глаза) — сами виноваты, живут и радуются, гады.
Национальный вопрос очень остро стоит перед героями романа, при этом нельзя сказать, что он сведён здесь до банального антисемитизма — у евреев тоже немало претензий к своим соседям. Даже основная фабула романа с оттенком национализма: в Чернигове начала 1950-х убита молодая еврейка, а украинец-милиционер расследует.

Начать читать и втянуться поначалу сложно, потому что ужасает канцелярщина и штампы, на котором изъясняется главный герой. Ну, так ему положено — язык пропаганды и стоящих у руля сталкивается с необходимостью не объявить по радио об увеличении надоев по Украине в литражах, а рассказать о ходе расследования. Опять всё шиворот-навыворот! Этот вынужденный костыль одновременно становится в читательских руках палочкой слепого, помогающей, ощупывающей и изучающей объёмные пещеры чертогов писательского разума. Смысл борется со словом яростно, читатель не знает, кто победит почти до самого конца. Но эта самая борьба и выводит роман за грань обычных детективов, пусть и воссоздающих лицо эпохи. Читать, восторгаться и дрожать! Срочно!

Я первый раз читаю настолько необычную книгу. Это — стилизация под советский детектив. И она вполне удалась. Но суть не в этом.
Самое необычное в ней — язык, которым она написана.
Признаюсь, что сначала мне ужасно не нравилось. А уж постоянный антисемитизм просто напрягал.
То герой искренне возмущался, что после страшной войны, где евреи потеряли так много близких, они способны опять смеяться, жениться, заводить детей и просто жить.
То он, на полном серьезе, рассказывает своему другу-еврею о том, как хорошо, если бы всех их выслали в особую область, чтобы те там создали свой собственный еврейский Рай.
И, поверьте, там ещё много подобного.
А дальше начинается просто книга-перевертыш. Честно говоря, я даже не могу определить, какого Ада там больше: еврейского, украинского или, в целом, советского?!
Герои ужасно неприятные. Их действия и события — тоже.
Но это настолько интересно и неординарно, что я потрясена.
Однозначно, высший балл! Такое не часто встречается.

Это не детектив в чистом виде, как мы его понимаем. История настолько бытовая, что складывается впечатление, что произошла она в соседнем дворе. Произошло убийство женщины и его расследованием занимается наш ГГ - дознаватель Михаил Иванович Цупкой, от лица которого мы и узнаём постепенно всю историю. Действие происходит в г.Чернигове, в 50-х годах. Почему убийством занимается дознаватель, а не следователь, об этом не забудут уточнить в конце книги. Знаете, меня впервые взяла оторопь от такого ГГ! Чем дальше шёл его рассказ, тем больше я поражалась! От такой прямолинейности, узколобости, непробиваемой веры в свои действия, при этом он не издевается, не гнобит, нет, он просто так живёт! Соблюдает линию партии, блюдёт свой гражданский долг, ответственно подходит к работе. И такой весь из себя положительный товарищ Цупкой вызывает при этом подспудно неприязнь! Как он рассуждает - за голову хватаешься, а ведь не бред несёт, нет, говорит правильные вещи, от которых тем не менее скручивается желудок в спираль! Это настолько страшный в своей обыденности персонаж, что руки опускаются. Очень хорошо автор выдержала слог, в рамках нашего персонажа. Такой простой, без затей язык, всё по делу, без всяких отвлечений. Тема евреев проходит красной нитью через всю историю, показаны они и в своей среде, и со стороны недоброжелателей. Кто убийца мне сразу стало понятно, но я всю книгу ждала мотив! И когда он прозвучал, чуть со стула не упала - ну вообще-то из-за этого можно половину страны вырезать! Настолько всё простое и бытовое, что от этого и становится жутко! Так и хочется повторить за Литвиновой - Как страшно жить! Очень необычная книга прежде всего своим ГГ, я надолго запомню этот персонаж!

Узнав, что «Дознаватель» Маргариты Хемлин – это провинциальный детектив, я обрадовалась тому, что этот старый добрый жанр ещё жив, и приготовилась к чему-то смешному и доброму, вроде книги В. Липатова. Но не тут-то было! Это очень серьёзная и жёсткая вещь, глубину которой я осознала только после прочтения, мысленно охватив и проанализировав всю книгу целиком. Под обёрткой легкомысленного детективного жанра автор говорит о страшных, но так нужных всем вещах. Роман многослоен, но я бы выделила четыре ключевых слоя повествования. Первый из них, конечно же, сама детективная история. Интрига закручена как положено приличному детективу: читателя захватывает моментально. Ведь убийство молодой еврейки Лилии Воробейчик повлекло за собой ещё и самоубийство её бойфренда, а потом ещё один герой романа совершает суицид, всплывают какие-то семейные тайны, клады, «еврейское золото», «заговор сионистов» и прочие весьма интригующие атрибуты жанра.

Главным героем романа является дознаватель Михаил Цупкой («цупкий» – укр., плотный, сжатый), бывший фронтовик, разведчик, «солдат, выросший на приказе», который очень рьяно берётся за дело Воробейчик, причём на правах следователя. Он умён, силён, хитёр и скрытен, ведь не зря автор дала ему такую фамилию. Цупкой отличный службист, на хорошем счету у начальства, пригож собой, нравится женщинам, но при этом невероятно ценит красоту семейной жизни. Любовь, которую не одобрила бы партия – это второй содержательный слой книги, трагичный для читателя, но не для самого Цупкого. Он хоть и думал много, по словам автора, да кажется мне, что слишком по-советски думал, как все верные партии служаки, опуская всё человеческое: «Назначили голод – стал голод».

Повествование романа ведётся от имени дознавателя, чем и объясняется мужской, сухой, скудный на чувства язык милицейского рапорта, которым и написана книга. Но атмосфера быта в послевоенной украинской провинции передана автором безупречно. Маргарита Хемлин писала о своём родном Чернигове, о том, как люди возвращались с фронта, из эвакуации, как пытались восстановить руины своих разрушенных войной жизней, и не у всех это получалось… Осознание пережитого, попытки оправдаться, взаимовыручка, предательство, прощение или месть – все сплелось в душах жителей городка в слепую веру в советское светлое будущее. А ещё в страх перед властью. Потому что времена были тяжёлые, голодные, репрессии, смерть Сталина, неопределённость. Украинцы, русские, евреи, все живут рядом, отношения у них сложные. Даже с языком трудности, потому что разговаривать надо на государственном, русском. Цупкой и старался разговаривать всегда на русском языке, даже когда к нему обращались на украинском. Это третий слой книги, который не сразу бросается в глаза, но тревожно отзывается в душе читателя. «Заходить надо издалека. Первый закон следствия», - такому совету дознавателя и последовала автор.

А четвёртый смысл романа – это пресловутый в СССР, да и в нынешней России, еврейский вопрос. Ибо остальные герои книги исключительно евреи. Вот только интересно, почему этот вопрос так остро стоит именно у нас, а не в Китае, например, или где-нибудь в Катманду? И дело тут совсем не в вечном противостоянии аидов и гоев, а большой и важный политический вопрос: всемирный масонский заговор сионистов. И еврейское «Шалом алейхем!» (Мир вам!) никто не хочет слышать, и люди спорят, где поставить запятую в утверждении «Евреям жить нельзя умирать». И вот Цупкой геройски распутывает еврейские козни, ибо граждан еврейской национальности, участвующих, якобы, в заговоре, много, а он один. Причём он один держит из всех в страхе: Довида Басина, Евсея Гутина, сестёр Воробейчик, и многих других. Даже «страшная женщина» Полина Лаевская, собирающая на него компромат, его побаивается. И, конечно же, его обвинили в предвзятом отношении к еврейской нации и в замятии следствия. И это несмотря на процветающий в СССР антисемитизм. В эвакуацию во время войны евреев не отправляли, и чем это закончилось, знают все. А потом, после войны, когда остатки евреев начали мирную жизнь, многие фактически с нуля, им и это поставили в вину:

Но евреи продолжают жизнерадостно поднимать бокалы: «Ле-Хаим!»(«За жизнь!»). Мне тут вспомнился старый еврейский анекдот.

• Они хотели нас всех уничтожить.
• Но у них ничего не получилось.
• Покушаем.

  В романе заговор был всего-то в том, что черниговские евреи решили призвать евреев усыновлять еврейских сирот, чтобы восстановить историческую справедливость. Но, поскольку у Зуселя, инициатора этого дела, оно приобрело религиозную окраску и он начал уже «собирать Израиль», что было наказуемым, такие инициативы в 1949 году были признаны сионистскими.

Долгая прогулка - 2018. Ноябрь. Команда "Кокарды и исподнее".

Ох, как сложно! Как же сложно написать больше трех строк, когда для меня эта книга, этот роман стал бы неплохим сопровождением в не очень долгом путешествии на поезде. Но и в памяти бы надолго не задержался. Меня не зацепил ни один из героев. Меня немного всколыхнул один факт в середине книги и небольшой поворот - в конце.

Послевоенное время. Убийство. Политический подтекст ищут даже там, где его быть не может. Проверяют всех и вся. А может они правы? Есть марионетки и кукловоды, и не всегда можно понять кто есть кто. Да, сюжет может заинтересовать, но возникло такое ощущение, что можно пропустить пол-книги и... ничего не пропустить.

Сам дознаватель напомнил мне маньяка. Дотошное продумывание мелочей, разговоров. Знание психологии человека: когда стоит расслабить, где поднажать, где закопать. В принципе, о том, что будет в конце, можно догадаться в самом начале.

Атмосфера советской жизни, украинский колорит, особенности еврейской нации по моему мнению очень хорошо отображены. Я погрузилась в эту историю, хотя она и оказалась скучноватой и суховатой.

Иногда мне кажется, что я слишком мала или легкомысленна для такой литературы. Под книгу мне хочется расслабляться, а не разбираться в политических или националистических нюансов и отношений. Этот роман - финалист Большой книги и Русского Букера - кто я, чтобы критиковать и осуждать? Раньше я говорила в подобных случаях, что "обязательно перечитаю эту книгу взрослой, чтобы понять...". Теперь так уже не скажешь. Ознакомилась. Спасибо. Больше не буду.

Послевоенные годы, а впереди благополучие, дружба народов и возрождение из пепла. Но пока что голод, нищета, травмы выживших. Кто-то мучается чувством вины, кто-то озлоблен до предела, кто-то тихо сошёл с ума от потери близких людей, кто-то пытается начать жить заново.
На фоне окружающих у молодого милиционера Михаила Ивановича жизнь складывается благополучно. Уважаемая профессия, любимая жена и маленькая дочка. Родители умерли в войну, но он не печалится по этому поводу. Нравственные ориентиры способствуют жизни без мук совести. Семья патриархальная, жена тихая, дочка беспроблемная. Дружба на века, ради товарища можно отдать последнюю рубашку, сироту нельзя оставлять в беде. Негоже любимца семьи отправлять в детский дом, да и его братьев тоже. Старенький приятель не останется без заботливого участия. Настоящий мужчина, любимец женщин, но при этом верный муж. Истинный человек, как в лучших советских фильмах.
Однако, если поскоблить позолоту благопристойности, открывается ад. Гниль да свищ бесконечны. Все что вижу — ненавижу, все что вижу — опошлю, растопчу и испачкаю соками протухшей душонки. Антисемитизм, домашнее насилие, женоненавистничество, косность мышления, нулевая эмпатия. Случайно попав на еврейскую свадьбу, герой негодует солидному возрасту молодоженов, им бы детей в школу отправлять, а они веселятся. И это после войны! Супруги и дети умерли? Мда, вот уж воля к жизни, почти как у тараканов! Детей погибшего друга нельзя отправлять в казённые заведения, но от оскорблений на национальной почве им не спастись. Не хочет жена воспитывать проблемных мальчиков и ютиться в маленькой квартирке с новыми членами семьи? Разговор с ней будет короток. Не дело женщине иметь волю, побои и запугивание — лучшее лекарство. Жена должна быть тихая, как голубка, а покуражиться можно и с жар-птицами. Главное, чтобы никто не узнал. Если узнаёт, можно заткнуть. И пожилого человека можно свести в могилу, он же мешает жить правильно и честно!
Прекрасно и омерзительно, талантливо и спорно. Читать про сломанные судьбы ни в чем не повинных людей, полную безнаказанность и торжество психопата было тошнотворно. Много раз меняла оценку. Даже закаленному читателю будет непросто. При этом шикарно переданный срез эпохи, атмосферность, даже мимолетно упоминающиеся герои навсегда остаются в памяти, отличная стилизация под советский детектив. Однако, советовать книгу никому не буду. Очень больно после неё.

Удивительно необычная книга. С самого первого предложения, вплоть до финальных строк. Я вообще не припомню сходу книг с таким героем, с таким саморазоблачением героя, так и не понявшего, как он вывернул сам себя наизнанку.

Во-первых, конечно же язык. Повествование ведется от имени главного героя, Михаила Ивановича Цапкого, провинциального милиционера. Человека малообразованного, но при власти и при оружии. И очень старающегося выглядеть достойно, компетентно, солидно. Фразы, напоминающие строки из официальных казенных протоколов – «Она подошла ко мне без стеснения, хоть находилась совершенно непричесанной и босой», «И вот лично от себя, в гражданских брюках и белой рубахе, я отправился к Лаевской Полине Львовне», «Всякое препятствие после кровопролитных боев виделось незначительным на мирном фоне». Это не насмешка, ни в коей мере, это искренняя попытка говорить красиво, правильно, приподняться над другими, попытка чувствовать себя старшим, мудрым, сильным.

Во-вторых, сам герой. Он совершенно искренне считает себя человеком со всех сторон положительным, он уверен, что он прекрасный семьянин, что он отличный работник, что любит жену, что не совершил ни одного дурного поступка и упрекать себя ему не в чем. Самокопания, вопросы "что же я натворил" – это не для Михаила Ивановича. Жена – Любочка, он ее любит, все по правилам. И верит в это. А то, что жену с души воротит от одного его вида, что любовь давно ушла и только врожденное женское чувство долга и заботы об очаге держит эту развалившуюся семью, он не понимает. Да к тому же так удобнее – не понимать.

В-третьих обстановка провинциального Чернигова 1952 года, в которой немаловажное место занимает еврейский вопрос. Если Михаила Ивановича назвать антисемитом, он обидится, оскорбится, да еще в милицию поведет за клевету на власть. Он и правда никогда никого не обидел за то, что он еврей. Он как власть. И если власть говорит, что евреи – вредители, значит они вредители.

Если врачи –евреи убивают пациентов, значит никогда не отдадим ребенка в больницу. Не задумываясь, он говорит «жиды», «жиденята», «жидовочка», не чувствуя оскорбительности этих слов, но он лично ничего не имеет против этой нации, а как их еще называть? Он с готовностью усыновляет еврейского ребенка, сына погибшего товарища, и он будет его любить и защищать, но только маленький Ёська всегда будет для него «жиденком». Трудно обвинить его в этом, когда антисемитизм в стране поощряется на государственном уровне, а Михаил лишь послушный винтик в государственной машине. Все это понятно, но тем не менее внутреннее отвращение к послушному правильному Михал Иванычу растет и растет

Да, и еще это все же детектив, ведь и начинается с убийства гражданки Воробейчик Лилии 38 лет. Но только совсем не важно, кто именно убил, а вот все, что накручивается вокруг этих событий, эти неожиданные открытия, эти повороты сюжета, эти мучительные эпизоды, эти до слез пробирающие истории. Мать, потерявшая в огне карателей троих девочек, и шьющая им платьица, одно за другим, с оборочками и цветочками, потому что девочки любят нарядное – да это же просто невозможно читать . И не в финале дело, и в конце концов в том аду, в котором живут герои, смерть действительно становится освобождением, и разве это – не ад?

Казалось бы, что может быть интереснее - почитать детектив про убийство в провинциальном украинском городе? А всё не так просто.
Единственное, что вышло в книге изумительно - фон к основному действию.
Он настолько потрясающе прописанный, проработанный до запахов, скрипов, звуков дыхания. Меня словно погрузило в знакомый антураж (в родные края бабушек-дедушек), освежило мою память о знакомых людях (в моих семейных историях всё примерно так же начиналось.. и я даже не скажу "всё кроме убийств", потому что.. ну вы знаете - Shit happens). Всё было одновременно таким близким и понятным, и одновременно тем, что в семье всегда старались избегать и замалчивать. Было ли это верным решением - не знаю, соседям это никогда не мешало обсасывать хотя бы скелет истории.
Остальное же в книге - как минимум пугает. Особенно страшен тут главный герой. Страшно то, что изначально он даже вызывает смешки своей почти туповатой однобокостью "есть мое мнение и больше никакого", или даже симпатию стремлением к правде (уточняю - только его правде, и более никакой) и скрупулезностью. После прочтения книги, попытайтесь вспомнить, сколько раз за книгу у вас менялось мнение о главном герое?

Страшна и предыстория героя, история гибели его семьи, история его жены Любочки, в образе которой я увидела минимум трех своих бабушек в разные моменты.
Тяжелая книга, тягучая и полная евреев.