Рецензия на книгу

• 

  SleepyOwl10 ноября 2018 г.

  Советское эхо Холокоста

  Узнав, что «Дознаватель» Маргариты Хемлин – это провинциальный детектив, я обрадовалась тому, что этот старый добрый жанр ещё жив, и приготовилась к чему-то смешному и доброму, вроде книги В. Липатова. Но не тут-то было! Это очень серьёзная и жёсткая вещь, глубину которой я осознала только после прочтения, мысленно охватив и проанализировав всю книгу целиком. Под обёрткой легкомысленного детективного жанра автор говорит о страшных, но так нужных всем вещах. Роман многослоен, но я бы выделила четыре ключевых слоя повествования. Первый из них, конечно же, сама детективная история. Интрига закручена как положено приличному детективу: читателя захватывает моментально. Ведь убийство молодой еврейки Лилии Воробейчик повлекло за собой ещё и самоубийство её бойфренда, а потом ещё один герой романа совершает суицид, всплывают какие-то семейные тайны, клады, «еврейское золото», «заговор сионистов» и прочие весьма интригующие атрибуты жанра.
  
  Главным героем романа является дознаватель Михаил Цупкой («цупкий» – укр., плотный, сжатый), бывший фронтовик, разведчик, «солдат, выросший на приказе», который очень рьяно берётся за дело Воробейчик, причём на правах следователя. Он умён, силён, хитёр и скрытен, ведь не зря автор дала ему такую фамилию. Цупкой отличный службист, на хорошем счету у начальства, пригож собой, нравится женщинам, но при этом невероятно ценит красоту семейной жизни. Любовь, которую не одобрила бы партия – это второй содержательный слой книги, трагичный для читателя, но не для самого Цупкого. Он хоть и думал много, по словам автора, да кажется мне, что слишком по-советски думал, как все верные партии служаки, опуская всё человеческое: «Назначили голод – стал голод».

  Повествование романа ведётся от имени дознавателя, чем и объясняется мужской, сухой, скудный на чувства язык милицейского рапорта, которым и написана книга. Но атмосфера быта в послевоенной украинской провинции передана автором безупречно. Маргарита Хемлин писала о своём родном Чернигове, о том, как люди возвращались с фронта, из эвакуации, как пытались восстановить руины своих разрушенных войной жизней, и не у всех это получалось… Осознание пережитого, попытки оправдаться, взаимовыручка, предательство, прощение или месть – все сплелось в душах жителей городка в слепую веру в советское светлое будущее. А ещё в страх перед властью. Потому что времена были тяжёлые, голодные, репрессии, смерть Сталина, неопределённость. Украинцы, русские, евреи, все живут рядом, отношения у них сложные. Даже с языком трудности, потому что разговаривать надо на государственном, русском. Цупкой и старался разговаривать всегда на русском языке, даже когда к нему обращались на украинском. Это третий слой книги, который не сразу бросается в глаза, но тревожно отзывается в душе читателя. «Заходить надо издалека. Первый закон следствия», - такому совету дознавателя и последовала автор.

  А четвёртый смысл романа – это пресловутый в СССР, да и в нынешней России, еврейский вопрос. Ибо остальные герои книги исключительно евреи. Вот только интересно, почему этот вопрос так остро стоит именно у нас, а не в Китае, например, или где-нибудь в Катманду? И дело тут совсем не в вечном противостоянии аидов и гоев, а большой и важный политический вопрос: всемирный масонский заговор сионистов. И еврейское «Шалом алейхем!» (Мир вам!) никто не хочет слышать, и люди спорят, где поставить запятую в утверждении «Евреям жить нельзя умирать». И вот Цупкой геройски распутывает еврейские козни, ибо граждан еврейской национальности, участвующих, якобы, в заговоре, много, а он один. Причём он один держит из всех в страхе: Довида Басина, Евсея Гутина, сестёр Воробейчик, и многих других. Даже «страшная женщина» Полина Лаевская, собирающая на него компромат, его побаивается. И, конечно же, его обвинили в предвзятом отношении к еврейской нации и в замятии следствия. И это несмотря на процветающий в СССР антисемитизм. В эвакуацию во время войны евреев не отправляли, и чем это закончилось, знают все. А потом, после войны, когда остатки евреев начали мирную жизнь, многие фактически с нуля, им и это поставили в вину:
  

  
  «Ну что за нация! У них половину поубивали по-всякому. И детей, и стариков, и все на свете. Чтоб следа не осталось. А они опять женятся. Опять рожают жиденят. Как ничего не было. Хоть бы жить после такого ужаса постеснялись. А они живучие».

  Но евреи продолжают жизнерадостно поднимать бокалы: «Ле-Хаим!»(«За жизнь!»). Мне тут вспомнился старый еврейский анекдот.
  

  
  Краткая сущность еврейских праздников:
  

  • Они хотели нас всех уничтожить.
  • Но у них ничего не получилось.
  • Покушаем.

    В романе заговор был всего-то в том, что черниговские евреи решили призвать евреев усыновлять еврейских сирот, чтобы восстановить историческую справедливость. Но, поскольку у Зуселя, инициатора этого дела, оно приобрело религиозную окраску и он начал уже «собирать Израиль», что было наказуемым, такие инициативы в 1949 году были признаны сионистскими.

  
  А читателя в конце романа ждёт «хафтаа» - сюрприз. Нет, не приятный, нет, не справедливый, но очень реалистичный.

  Долгая прогулка - 2018. Ноябрь. Команда "Кокарды и исподнее".

  55

  2,5K